Готовый перевод Big Brother, Big Brother, But I'm a Scoundrel / Брат, я же просто бездельник!: Глава 15

В тот день в Шэнцзинь пошел сильный снег, и густой снежный покров, словно слой пухлой ваты, устлал землю. Фу Сили, держа в руке зонт, с хрустом вышагивал по свежему снегу, оставляя за собой следы.

Он опустил голову, глядя под ноги, и, проходя мимо крытой галереи, боковым зрением заметил какую-то фигуру, стоявшую под карнизом.

Фун Сили никак не ожидал, что Фу Цзин не отправился в Гоцзыцзянь. Опустив веки и на мгновение замерши, Фу Сили круто развернулся и пошел в обход.

После того как в прошлый раз Фу Сили в гневе ушел, Бин Чунь даже не смел подступаться к нему и с большим трудом дождался его возвращения.

Теперь он стоял рядом с Фу Сили с обиженным видом и оправдывался:

— Маленький господин, вы меня не так поняли, это не я всё рассказал старшему господину. Я слышал от Цю Юаня, что старший господин сам пришел, выслеживая грязные следы на земле.

— Старший господин тоже волновался. Тот горшок с цветами когда-то выращивала его покойная матушка, вот он и переволновался немного.

Фу Сили как раз опустил зонт. Помолчав немного, он бесстрашно перевел взгляд:

— Это цветы его матери?

Бин Чунь пояснил:

— Маленький господин, вы не знаете, этому растению уже почти двадцать лет. Говорят, старый господин подарил его госпоже в те годы, а после того как госпожа скончалась от болезни, этот цветок перенесли во двор старшего господина.

Только тут Фу Сили вспомнил, как раньше слышал, будто нынешняя жена Фу Аньхуая — на самом деле мачеха, а родная мать Фу Цзин скончалась, когда тот был совсем маленьким.

Он коснулся собственного запястья: если это реликвия, оставленная родной матерью, то отношение к ней и правда будет особым.

Похлопав глазами, Бин Чунь продолжил:

— Позже старший господин приказал выяснить, кто опрокинул цветочный горшок. Во дворе допросили всех, кто проходил мимо, и, отыскав виновника, прогнали его прочь.

Уголки губ Фу Сили слегка дрогнули:

— Если бы в конце концов выяснилось, что это опрокинул я, меня бы тоже прогнали?

Круглые глаза Бин Чуня виновато опустились:

— Нет же, старший господин на самом деле…

Фу Сили прервал его и честно признался:

— Хоть я и знаю, что временами ты рассказываешь Фу Цзину о моих делах, я вовсе не сержусь. В прошлый раз я сказал лишнего, сорвался с катушек и со зла напустился на тебя. Прости.

Бин Чунь никак не ожидал, что разговор свернет на него. Услышав это, он опустил голову — одновременно пристыженный и смущенный. Фу Сили протянул ему сверток:

— Возьми, а то растает, если не съешь.

Бин Чунь удивленно приподнял брови: Фу Сили сунул ему в руки что-то, завернутое в промасленную бумагу, из которой выглядывала рисовая обертка.

Бин Чунь был даже младше Фу Сили, и обычно его учили лишь выносливости, не обременяя лишними мыслями. Хотя он видел многое, мало что пропускал через сердце — в конце концов, в душе он оставался ребенком, а детей проще всего задобрить.

Прежде ему доводилось получать лишь денежные награды, и такое угощение было в диковинку. Сжав леденец на палочке в руке, он от избытка чувств случайно сломал палочку и лишь чудом, в полной суматохе, успел подхватить лакомство, не дав ему упасть на землю.

Широко улыбнувшись, он радостно выпалил:

— Большое спасибо, маленький господин!

Фу Сили усмехнулся. Видя, как Бин Чунь, сжав леденец, с воплями носится по двору и в мгновение ока выбегает за его пределы, совершенно забыв о своих обязанностях слуги, он покачал головой.

Снаружи шел снег, ходить было неудобно, но Бин Чунь несся с невероятной скоростью. Побежав к Цю Юаню и Ли Ся, он принялся хвастаться леденцом.

Те двое с досадой смотрели на него. Бин Чунь с самодовольным выражением лица засунул в рот карамельку и исподтишка легонько пихнул Цю Юаня кулаком.

Бин Чунь обладал недюжинной силой, а Цю Юань потерял бдительность и шлепнулся прямо на землю.

Бин Чунь рассмеялся так громко, что карамелька едва не выпала у него изо рта. Совершенно игнорируя Ли Ся, которая пару раз хлопнула его по плечу, он заплясал от восторга:

— Так тебе и надо, поделом! Кто просил тебя называть маленького господина безумцем раньше...

— Я же просто шутил! — Цю Юань, редко оказывавшийся в столь нелепом положении, тоже вспылил.

— Старший господин идет! Старший господин идет!

Фу Цзин стоял под галереей, заложив руки за рукава, и молча наблюдал за улыбками, застывшими на лицах трех слуг. В мгновение ока те выпрямились в струнку и отдали положенные поклоны.

Фу Цзин бросил взгляд на еще не проглоченный Бин Чунем леденец:

— Вернулись?

Бин Чунь потупил взор, глядя на носки собственных сапог, но в голосе его звучало нескрываемое ликование:

— Только что вернулись.

Фу Цзин снова на миг замолчал, а затем обратился ко всем троим сразу:

— Велите на кухне приготовить побольше блюд. Повар недавно освоил хуайянскую кухню, пусть он попробует и скажет, есть ли разница с тем, что готовят в Янчжоу. А ты подожди здесь, как все будет готово, отнесешь еду.

Сказав это, Фу Цзин развернулся и ушел. Оставшиеся тройка переглянулась и разошлась по углам.

Проспав до самого вечера, Фу Сили только от Бин Чуня услышал, что накануне Фу Цзин велел приготовить для него ужин, но поскольку сам Фу Сили заснул сразу после ухода слуги, будить его не стали.

Фу Сили подумал про себя: еще чего не хватало, ужинать с ним! Они даже толком не помирились, а он уже зовет его трапезничать — какая наглость.

Он заявил:

— Я не пойду к нему есть.

— И не нужно никуда идти, старший господин велел отнести всю еду прямо в ваш двор, — с сожалением в голосе произнес Бин Чунь. — Старший господин специально попросил повара приготовить блюда хуайянской кухни. Наготовили целый стол, жаль только, что маленький господин спал и ничего не попробовал.

Фу Сили на секунду замер:

— Хуайянская кухня? Целый стол?

Обычно Фу Цзин вел спартанский образ жизни, в еде был крайне сдержан, а продуктов на кухне закупалось ровно на двоих. Раньше Фу Сили никогда не видел, чтобы Фу Цзин сервировал целый стол.

Бин Чунь хихикнул:

— Я велел передать старшему господину, что вы спите, так что с тем столом блюд мы расправились вчетвером: Цю Юань, Ли Ся, Фэн Фу и я.

Фу Сили:

— ...Понятно.

Бин Чунь добавил:

— Правда, говорят, старший господин там почти ничего не съел. Чуть поковырялся палочками да ушел по делам, а сегодня утром уже уехал в Гоцзыцзянь.

Фу Сили хотел что-то сказать, но чувствовал, что слова застряли в горле.

В нерешительности он промолвил:

— Если в следующий раз Фу Цзин снова позовет меня трапезничать, а я вдруг усну, ты...

Он резко развернулся, оступился, со всего маху ударился коленом о стул, и боль была такой пронзительной, что все мысли вмиг вылетели из головы.

С тех пор Фу Сили редко видел Фу Цзина. Казалось, между ними вновь пролегли привычные границы: они лишь изредка сталкивались на ходу, кивали друг другу в знак приветствия, расходились в разные стороны и больше не садились за один стол.

Стоило этим границам обозначиться, как Фу Сили отчетливо понял: их прежние отношения и впрямь можно было назвать близкими.

Фу Сили ненавидел его манеру то бросаться в жар, то в холод, и та хрупкая искра взаимной симпатии развеялась без следа. Навязываться и первыми идти на примирение он не собирался.

К счастью, Фу Цзин не был подлым человеком: даже после того, как их отношения похолодели, он не стал чинить Фу Сили мелких пакостей за спиной.

Вспоминая порой о прошлом, Фу Сили лишь вздыхал, не испытывая иных чувств, и с головой уходил в собственное маленькое, но процветающее дело, отчаянно зарабатывая стартовый капитал на будущую торговлю.

В один из дней, когда после обильного снегопада в Шэнцзинь установилась ясная погода и небо сияло чистой лазурью, он нашел покупателя на партию луговых перепелов. Договорившись о цене в восемьдесят лянов за штуку по акции две по цене трех, он назначил встречу в трактире Тяньи для осмотра товара.

В ту пору лед и снег как раз таяли — это была самая холодная пора. Неся в руке трехъярусную плетеную клетку для перепелов, Фу Сили шагал по улице. Налетал ледяной зимний ветер, от которого тыльные стороны ладоней страшно потрескались, а пальцы покраснели и распухли.

Впереди послышался стук копыт, раздался громкий окрик, и прохожие стали жаться к обочине, уступая дорогу.

Фу Сили тоже шагнул в сторону и увидел карету, которая как раз остановилась у входа в трактир Тяньи, куда он и направлялся. Из нее вышла молодая женщина с аккуратно уложенными волосами. В ее облике замужней дамы угадывалась природная интеллигентность, а меж бровей залегла тень тревоги.

— Опять эта госпожа Ван пожаловала...

— А что поделать? Кто просил этого шалопая из семейства Ван пропадать в кабаках да еще и взять в жены такую ревнивицу.

— Семейство Тянь ответило черной неблагодарностью, и поделом им теперь расплачиваться за это. В свое время их дом заключил помолвку со старшим господином Фу, но стоило матушке старшего господина скончаться, как они тут же переметнулись и породнились с министерством военных дел...

Фу Сили остановился как вкопанный и повернулся к торговцу, перешептывавшемуся с соседом у лотка:

— Кто этот человек? Невеста старшего господина Фу?

Торговец прервал разговор, с ног до головы окинул взглядом одежду Фу Сили и усмехнулся:

— Бывшая невеста. Матушка старшего господина Фу умерла больше десятка лет назад, так что и помолвка эта была из тех времен. Наверное, обоим тогда было лет по пять-шесть.

Фу Сили опешил. Торговец, заметив его простодушный и мягкий вид, пояснил с улыбкой:

— Маленький господин, небось, не местный, из Шэнцзиня?

Фу Сили кивнул, и торговец загадочно понизил голос:

— Тогда вы точно не знаете: старший господин Фу до сих пор не женат именно из-за этой барышни из семейства Тянь.

Фу Сили:

— ...Чего?

Фу Сили уже хотел было возразить: судя по словам торговца, в ту пору они были сопляками и понятия не имели о жизни, что они вообще могли понимать?

Но тут же подумал: те двое были сопливыми детьми, а вот Фу Цзин — кто знает.

— Два года назад барышня из семейства Тянь вышла замуж, а старший господин Фу вернулся с Юга и с тех пор осел в Гоцзыцзянь. Он до сих пор не женился, и слухов о помолвках не слышно. Скажите, разве не совпадение?

— В Гоцзыцзянь он пошел ради учебы, какое это имеет отношение к барышне из семейства Тянь?

— Гоцзыцзянь находится близко к резиденции Ван, откуда нам знать, не было ли у старшего господина Фу иных мыслей?

Вспомнив, как он сам заводил с Фу Цзином разговор о женитьбе и каковой была странная реакция того, Фу Сили озадаченно протянул:

— Не женится... неужели его так ранили сердечные дела? И теперь ему претит даже говорить об этом?

— Эх, кто ж его знает, может, он с тех пор и вовсе в мужчин влюбился, всякое бывает.

Слушая их пустые россказни, Фу Сили потерялть нить размышлений. Его передернуло от отвращения:

— Да ну, чушь какая...

В этот момент изнутри трактира донесся оглушительный грохот, с глухим стуком кто-то рухнул на землю, и тут же этот человек вскочил на ноги и бросился бежать наружу.

Убегавший обладал выразительными соболиными бровями и яркими, сияющими звездами глазами. Несмотря на глухую зиму, на нем была надета лишь легкая верхняя одежда, а движения отличались невероятной проворством.

— Стоять! — из дверей трактира выскочили слуги с дубинками наперевес. Один из них замахнулся и огрел беглеца по голове.

Фу Сили как раз смотрел в ту сторону и воочию увидел, как по лбу парня змейкой потекла струйка крови.

В мгновение ока наглеца скрутили, завязалась драка. Однако парень был не промах: он быстро взял верх, одной рукой отшвырнув нападавших за шейные воротники, а другой заголосил во всю мочь:

— Да когда ж вы угомонитесь, а? А?!

— Я благородный господин из резиденции герцога Цао, ну погладил я вашего мелкого питомца пару раз! Погладил всего-то...

Фу Сили стоял на месте, но даже отсюда этот зычный голос отдавался в ушах звоном — до того невыносимо и шумно было вокруг.

Он уже собирался обойти потасовку стороной, как вдруг заметил, что перепела в его клетке ведут себя подозрительно тихо. Отодвинув прикрывавшую клетку ткань, он взглянул внутрь — и в ту же секунду у него в голове зашумело, оставив стоять в полном оцепенении.

http://bllate.org/book/33321/4092787