Дун Цин побледнел и рухнул на колени, а фарфоровое блюдечко для чая в его руках разлетелось на мелкие осколки:
— Прошу старшего господина о милосердии! Мин Сы действительно приходился искать старшего господина…
Фу Цзин скосил на него взгляд, и улыбка на его лице померкла:
— Раз он пришёл ко мне, почему не доложили?
Дун Цин заикался, испуганно дрожа губами:
— Я слышал от людей, что старший господин не любит, когда кто-то без причины беспокоит вас в Гоцзыцзяне, поэтому я…
Фу Цзин замер, с чашкой в руке. В отличие от остальных стражников, Дун Цин был родом из материнского клана Чжан, к которому тот принадлежал последние два года, и во многих вещах действительно ничего не смыслил.
Но он терпеть не мог, когда кто-то своевольничал.
— Разве Мин Сы не сказал тебе, зачем он меня ищет?
Дун Цин, сжав зубы, покачал головой.
В этот момент Ли Ся вместе с выглядевшим уставшим с дороги Цю Юанем вошли снаружи. Оба сжали кулаки в приветствии и опустились на одно колено, но, увидев стоящего на коленях Дун Цина, поднялись и молча встали у стены.
Ли Ся и Цю Юань переглянулись. Цю Юань тихо произнёс:
— Что такое? Я только сегодня вернулся, а в поместье уже царит кавардак?
Ли Ся ответил:
— Всё из-за того молодого господина. Ты с ним знаком лучше всех.
Цю Юань знал лишь то, что Мин Сы менял выражения лиц, как безумец, но понятия не имел, в чём именно он с ним близок:
— …
Фу Цзин сделал глоток чая и задал ещё несколько вопросов, словно на допросе, от которых Дун Цин покрылся градом потов. Потирая нефритовые чётки на запястье, Фу Цзин произнёс:
— Рассказывай, как всё было в тот день.
Пока Дун Цин подбирал слова, Фу Цзин добавил с холодком:
— Если вздумаешь что-то утаить, можешь отправляться обратно в свой клан Чжан.
С закостенелым лицом Дун Цин принялся один за другим отвечать на вопросы, в мельчайших подробностях пересказывая события того дня.
-
В узком переулке вповалку валялись пьяницы, а от уличной вони и следов недавней рвоты мутило. Здесь не горели фонари, и лишь полная луна висела над голыми ветвями деревьев.
Нищий безошибочно обошёл лежавших на земле людей и блевотину, медленно продвигаясь вглубь. Миновав узкий переулок, он вышел к полуразрушенному храму.
В заброшенной обители ютились и другие бездомные — они сбились в кучки неподалёку друг от друга.
— Новичок?
Маленький нищий опустил голову и пару раз рассеянно кивнул.
— Тьфу, — кто-то выплюнул зажатую в зубах травинку и приподнял подбородок. — Совсем еще сопляк. Подними лицо, дай-ка нам рассмотреть.
Маленький нищий поднял голову — это оказался никто иной, как Мин Сы.
Мин Сы спокойно окинул их взглядом. Эти бродяги выглядели еще более потрепанными, чем он, а на вид им было лет по тридцать-сорок.
Увидев лицо Мин Сы, мужчины на мгновение замерли: прямой точеный нос, острый подбородок, слегка опущенные уголки губ, но пухлые алые губки и пара огромных, полных влаги кошачьих глаз делали его невероятно послушным и жалким на вид.
— Ого, а моська-то ничего, — ухмыльнулся один из них, тыкая в сторону Мин Сы пальцем, и бросил собутыльникам: — Гляди-ка, не девчонка ли это часом?
На лицах мужчин заиграли сальные усмешки, и кто-то громко крикнул:
— Эй, братец тебя спрашивает! Ты часом не баба?
— А ну раздевайся, дай мужикам проверить, ха-ха-ха…
Мин Сы ни за что не остался бы здесь, не будь у него другого выхода, но сейчас люди из клана Фу всё ещё рыскали повсюду. Прячась от каждого встречного в страхе быть пойманным, он был вынужден прикинуться нищим, чтобы сперва придумать, как выбраться из Шэнцзиня, а затем под чужим именем сбежать в Чучжоу.
Мин Сы поднялся на ноги, собираясь уходить, но старый нищий подскочил и схватил его за рукав:
— Куда спешишь? Побудь с братьями, развлеки нас.
Мин Сы по одному пальцу разжал хватку старика на своей одежде. Тот опешил, не ожидав от парня такой силы.
В этот момент остальные бродяги попытались схватить его занново. Встретившись взглядом со спокойными, неподвижными глазами Мин Сы, старый нищий покрылся холодным потом и уже собирался остановить остальных, как вдруг заметил, что Мин Сы откуда-то раздобыл кирпич и со всего маху опустил его на голову одного из мужчин. Тот мигом расплатился разбитым лицом и потоками крови из носа.
Мин Сы произнёс:
— Мы никому не мешаем. Переночуем эту ночь с миром, а иначе кому-то придется умереть. Все мы — безродные перекати-поле, от гибели пары душ ничего не изменится.
В ту же ночь бродяги покинули полуразрушенный храм.
Проснувшись на следующий день, Мин Сы ещё сильнее измазал лицо сажей, после чего подобрал брошенные ночными гостями палку с миской и поплёлся на главную улицу выведывать новости.
Люди из клана Фу уже проверили трактир, где он работал половым, выставили там стражу и подключили чиновников из управы. Шумиха стояла знатная.
Мин Сы ни о чём не жалел. Будь прокляты эти ублюдки, а те из клана Фу, кто поносил его матушку — и подавно.
Покружив по улицам и поглазев по сторонам, он понял, что сегодня ищущих его стало ещё больше.
Выругавшись сквозь зубы, ему пришлось и дальше прятать своё истинное лицо.
Следующие несколько дней прошли спокойно: никто не чинил Мин Сы препятствий, а сердобольных людей даже прибавилось. Видимо, замечая молодого и жалкого оборванца, прохожие то и дело подкидывали ему миску кажи или паровые булочки. Всё шло на удивление гладко, и даже заброшенный храм, где он временно укрывался, стал куда тише.
Никто из нищих больше не смел соваться в развалины, винные лавки на этой улице опечатали, и даже пьяницы куда-то исчезли.
Стоило задремать, как ему тут же подложили подушку. Озадаченный и встревоженный Мин Сы подумал, что его след наконец обнаружили, но тут же одёрнул себя: если бы его раскрыли, его бы уже давно скрутили по рукам и ногам и приволокли в клан Фу, а не позволяли бы разгуливать по всему городу.
Впрочем, вскоре Мин Сы стало уже не до того: он нашёл торговый караван, занимавшийся перевозкой товаров, приметил укромное местечко для укрытия и разузнал день их отбытия из столицы.
Как раз на следующий вечер, накануне бегства Мин Сы из Шэнцзиня, в храм пожаловали гости.
-
Деревянный настил под ним скрипнул, и Мин Сы резко очнулся от кошмара. Небо за окном ещё не успело посветлеть, а на бледном полотне кое-где мерцали редкие звезды. Во дворе, окружённые зыбкими тенями, стояли люди с факелами в руках.
Сердце заколотилось как безумное, и прежде чем он успел что-либо сообразить, до слуха донеслись приближающиеся шаги.
— Проснулся?
В помещение вошёл Фу Цзин. Мужчина был облачён в длинное тёмное ханьфу, от которого веяло непреклонной убийственной аурой, а следом за ним ввалились вооружённые стражники, чьи лица зловеще отражались в пляшущих языках пламени.
Ли Ся шёл позади Фу Цзина с факелом в руке и отдавал приказания занести внутрь кресло. Толпа шумно протиснулась в ветхую обитель, устроив поистине грандиозное зрелище.
Крупные капли холодного пота со лба Мин Сы покатились прямо в глаза. Он остолбенело уставился на то, как Фу Цзин усаживается напротив, и надолго замер в растерянности.
Почему его обнаружили именно за день до побега?
Сдаться без боя? Или упасть на колени и молить Фу Цзина о пощаде?
Взгляд Мин Сы расфокусировался, он словно всё ещё пребывал в кошмарном сне. Фу Цзин молча смотрел на него, и оба хранили молчание.
Наконец, затекли ноги, и Мин Сы осторожно приподнялся. Убедившись, что Фу Цзин никак не отреагировал, он, прижимаясь к стене словно кот, докрался до самого выхода, но, бросив взгляд на ряды стражников снаружи, медленно шагнул обратно.
В этот момент со двора вернулся Цю Юань, держа в руках горячие лепёшки с маслом, завёрнутые в промасленную бумагу.
Стражники принесли маленький столик и установили его на земляной пол, выложив на него угощение, а другой слухач подставил к Мин Сы таз с чистой водой, чтобы тот мог умыться.
Посмотрев то на свою последнюю трапезу перед казнью, то на Фу Цзина, Мин Сы почувствовал, как в груди закипает злость. С усилием зачерпнув воды, он яростно ополоснул руки, схватил лепёшку и, не обращая внимания на жар, принялся рвать её зубами и заталкивать в рот.
Прислушавшись к звукам, издаваемым Мин Сы, Фу Цзин перевёл на него взгляд. Тот ел с опущенной головой, торопливо и жадно, едва ли не запихивая еду силой — с такой скоростью, что Фу Цзин вовсе не удивился бы, если бы парень сейчас подавился насмерть.
Фу Цзин поинтересовался:
— Каши не купили?
Цю Юань с досадой отозвался:
— Каша в том заведении ещё не подоспела, я велел принести воды первым делом.
Мин Сы резко издал судорожный рвотный звук, перешедший в тяжелый всхлип. Его шея и кончики ушей мгновенно покраснели. Нахмурившись, Фу Цзин подошёл ближе и пару раз легко похлопал его по спине.
С опущенной головой Мин Сы сильно дрожал плечами. Выдержав паузу в несколько секунд, Фу Цзин протянул руку, ухватил его за подбородок и властным движением заставил поднять лицо.
Ресницы Мин Сы были влажными, грудь тяжело вздымалась. Встретившись взглядом с Фу Цзином, он с отчаянием отчаявшегося бросил:
— Убей меня! Жить я всё равно не стану!
Фу Цзин молча разглядывал его несколько мгновений. Боль, читавшаяся в тех чёрных блестящих глазах, передалась и ему, вызвав странное стеснение в груди. Повернувшись к подчиненным, Фу Цзин велел:
— Принесите таз с водой и чистую ткань.
Мин Сы оттолкнул руку Фу Цзина и пинком опрокинул стоявший перед ним низкий столик:
— Раз уж поймал, так руби голову! Чего тянуть?!
Словно в невидимой стене проломилась брешь, Мин Сы задыхался, его конечности онемели. Он то плакал, то смеялся: грудь рвалась от тяжелого дыхания, казалось, будто кто-то опутал его легкие железными цепями, лишив права на воздух.
Мин Сы думал о том, что на этот раз он действительно подведёт свою матушку — он так и не сможет отомстить за неё.
Вытянув шею, Мин Сы злобно таращился на него, широко распахнув покрасневшие по краям глаза. Он выглядел упрямым и свирепым, но слёзы градом катились из глаз, словно нанизанные на серебряную нить жемчужины.
Когда у Мин Сы уже заныла шея, его лицо накрыло тёплое мягкое полотенце.
Мин Сы мгновенно затих, словно на него наклеили усмиряющее заклятие. Чья-то рука поверх ткани придавила его глаза, а голос обратился к остальным:
— Выйдите пока.
Плечи Мин Сы вздрагивали, а жар влажного полотенца согревал глаза, снимая напряжение и боль.
Дождавшись, пока Мин Сы сам возьмет полотенце, Фу Цзин неторопливо вернулся к креслу и, подперев голову рукой, принялся разглядывать милосердную статую Будды в полуразрушенном храме.
Мин Сы долго прижимал ткань к лицу, а когда молча убрал её, вокруг глаз осталась лишь лёгкая краснота, хотя следов слёз уже было не разглядеть.
Успокоившись и дав выход эмоциям, он почувствовал странное облегчение.
Повернув голову, Фу Цзин заметил, что Мин Сы исподтишка поглядывает на него.
Шмыгнув носом, Мин Сы хрипло спросил:
— Ты пришёл, чтобы забрать меня в клан Фу?
Внимательно изучив выражение лица мужчины, он тут же опроверг собственную догадку:
— Нет? Тогда… помочь мне сбежать?
Фу Цзин: «…»
Мин Сы изумился: его эмоции возникали и исчезали с невероятной быстротой. Мгновение назад он плакал, а теперь уже ухмылялся:
— Ой, неужели нет, старший господин? Выходит, вы помогаете своим родственникам расправиться со мной, посторонним человеком?
Фу Цзин громко позвал стоявшего за дверью Цю Юаня. Войдя, тот отдал Фу Цзину воинское приветствие кулаком и ладонью, а затем обратился к Мин Сы:
— Молодой господин, появились новости касательно вашей матушки.
Улыбка на лице Мин Сы мгновенно увяла. Впившись взглядом в Цю Юаня, он не упустил ни единой тени сомнения, промелькнувшей на лице того.
— Госпожа Мин Суюэ погибла вовсе не от рук тех бандитов. В те дни разбойники носа не казали из своего лагеря, да и тайные стражи во время обысков не нашли в селении ничего, что принадлежало бы вашей матери.
— Вдруг они это спрятали? Мало ли что они говорят! Мало ли кто-то украдкой выскользнул наружу?
— В то время атаман горной шайки справлял свадьбу, и разбойники из окрестных селений съехались к ним на праздник. Те дни выдались хлопотными, людям было не до вылазок в горы, да и всё тщательно проверили. К тому же, если бы они тайком выскользнули… чтобы в одиночку расправиться с десятком человек, нужна немалая шайка. Это никак не могло быть делом рук одного промышлявшего разбоем одиночки.
http://bllate.org/book/33321/4092782
Готово:
