Мин Сы почувствовал неладное, оттолкнул краснокинетийное копье, перемахнул в седло и пришпорил коня. Тот сорвался с места, словно выпущенная из лука стрела.
Патрульные солдаты подняли тревогу, и в погоню бросилась стража.
Мин Сы мчался во весь опор, как вдруг на дороге впереди возник ребенок. Он резко натянул поводья и кубарем вылетел из седла, так что все внутренности в нем словно перевернулись несколько раз.
Матушка! — испуганно завопил ребенок. К нему подбежала женщина с корзиной в руках, опустилась на колени и прижала к себе малыша.
Мин Сы зажал грудь рукой, скривился и выплюнул сгусток кровавой пены. Он перевернулся на спину — стражники уже окружили его со всех сторон.
В конце концов Мин Сы не удалось сбежать. Ему связали руки и уволокли в темницу.
Он почти не останавливался в дороге, и в голове у него до сих пор всё путалось. Уставившись на железную дверь, он растерянно моргнул:
— За что вы меня в темницу бросаете? Разве не к Фу Цзину меня должны были отвечать?
Тюремщик бросил на него холодный взгляд:
— К какому еще Фу? Какое преступление совершил, сам не знаешь разве?
Мин Сы смотрел, как стражник запирает железную дверь и, спрятав ключ, собирается уходить. Мин Сы протянул руку и ухватил его за рукав:
— Уважаемый старший брат, я только что вернулся из-за города и право слово не ведаю, в чем моя вина… Сделайте милость.
Мин Сы вытащил мелкую серебряную монету и сунул стражнику в руку. Тот покрутил ее в пальцах, покосился на уже ушедших вперед товарищей и с важным видом процедил:
— Смотрю я на тебя, молодой ведь совсем, а погляди-ка — забыл уже, из-за какой смертоубийственной тяжбы за тобой хвост тянется?
— Смертоубийственной… тяжбы?
Мин Сы ошеломленно повторил эти слова, но стражник больше не желал с ним разговаривать и зашагал прочь.
Мин Сы всегда вел дела осторожно, а в Чучжоу и вовсе со всеми ладил и был неизменно вежлив. Ни о каком убийстве по его вине не могло быть и речи: единственной смертью, которой он жаждал, была смерть тех бандитов, что погубили его мать.
Из-за падения с лошади грудь до сих пор тупо ныла. Мин Сы сжался в комок, скользнув взглядом по острому камню, торчавшему из соломы на полу, и в памяти всплыл один случай из самого начала его прибытия в Чучжоу.
Сразу после смерти матери он на последние оставшиеся гроши заказал для нее гроб. Сам он тогда ходил сам не свой, а деньги болтались на поясе у всех на виду. Когда он искал лавку гробовщика, за ним увязались двое бродяг и разбойников. Они преследовали его всю дорогу, а оставшись одни, попытались ограбить.
Мин Сы с детства то и дело терпел издевательства местных мальчишек, так что все его боевые навыки сводились к дворовым приемам, накопленным на горьком опыте. Ему хватило пары движений, чтобы скрутить обоих.
Но когда он, вернув себе кошель, уже собирался уходить, один из мужчин с криком бросился на него. Мин Сы увернулся, а тот не успел затормозить и со всего маху вписался головой в острый камень, рухнув в лужу крови в судорогах.
Тогда, потрясенный смертью матери, он был совершенно растерян и просто сбежал. Мин Сы про себя подумал: неужели всё из-за того человека?
Но служители ямы никогда не делали ничего без выгоды для себя. С чего бы им из-за какого-то ничтожного уличного пройдохи подавать официальную жалобу и хватать его? Кем был тот человек? Какое положение занимал? И какую выгоду пообещал чиновникам?
Когда Мин Сы затащили в тюрьму, его одежду сменили на арестантскую робу, и в ладони у него осталась зажата лишь пара спрятанных серебряных монет. Остальные деньги он потратил на то, чтобы узнать дату судебного разбирательства. По воле случая дознавателем оказался никто иной как второй господин Цзян.
После суток растерянности Мин Сы вдруг ясно увидел перед собой путь.
Второй господин Цзян служил писцом в канцелярии наказаний и состоял при уездном начальнике доверенным лицом. Когда Мин Сы обивал пороги ямы, добиваясь расследования дела о смерти матери, он действовал именно через второго господина Цзяна, а потому отлично знал: этот человек жаден до денег и изворотлив.
Мин Сы сидел в кандалах. За весь день он не сделал ни глотка воды, его губы побелели и потрескались. Второй господин Цзян восседал за столом, выводя кистью иероглифы, и бросил беглый взгляд на стоявшего на коленях Мин Сы. Тот первым выдавил из себя улыбку:
— Второй господин.
Второй господин Цзян погладил козлиную бородку, и его раскосые глаза взлетели еще выше:
— Несколько дней не виделись, а ты, гляжу, изрядно поднаторел.
Мин Сы подался вперед на коленях, делая вид, будто не замечает насмешки, и наотрез заявил:
— Я и сам понятия не имею, за что меня схватили, стоило мне только войти в город...
Второй господин Цзян легко фыркнул:
— Староста Сюй лично назвал твое имя и приказал тебя схватить. Если ты и впрямь ничего не совершал, откуда бы ему о тебе знать?
Староста Сюй?
Мин Сы быстро перебрал в памяти всех знакомых с фамилией Сюй, но никого подходящего не нашел. Озадаченный, он спросил:
— Кто это?
— Сюй Гуй. Не признаешь?
Мин Сы действительно понятия не имел, кто такой Сюй Гуй. Только после того, как второй господин Цзян высказался подробнее, Мин Сы с трудом собрал воедино всю картину.
Оказывается, тот самый разбойник, что пытался отобрать у него деньги, разбогател на азартных играх и в один миг превратился в почтенного господина. Вспомнив о бывших подельниках, он передал в уезд тридцать лянов серебра с требованием разыскать и арестовать Мин Сы.
Учитывая обычную манеру местных чиновников спускать дела на тормозах, стоило Мин Сы задержаться еще на несколько дней, как об этом и вовсе забыли бы. Но надо же было такому случиться: едва Сюй Гуй высказал свое требование, как спустя пару дней Мин Сы сам явился к ним в руки.
Мин Сы оставалось лишь мысленно выругаться и признать свое невезение.
Второй господин Цзян обмакнул кисть в тушь:
— Изложи всё, как было в тот день. Я составлю бумагу, представлю ее на просмотр начальнику, и в назначенный день откроем судебное заседание.
Мин Сы бросил взгляд на других стражников, дежуривших в зале, и снова посмотрел на второго господина Цзяна. Замявшись, он не произнес ни слова.
Второй господин Цзян уставился на него и махнул рукой, велев остальным выйти за дверь и заварить чаю.
— Что ты хочешь сказать? — спросил он.
Мин Сы выпрямил спину, отчего его фигура показалась еще более хрупкой, и выдавил на лице испуганную, робкую улыбку:
— Второй господин, проявите милосердие. Когда будете вести допрос и записывать показания, смягчите формулировку, оставьте мне путь к отступлению.
Второй господин Цзян не оценил его уговоров и, прикрыв веки, стал ждать продолжения.
Поняв по его виду, что половина дела уже сделана, Мин Сы не показал и вида. Разыгрывая нерешительность, он выждал момент, когда второй господин Цзян уже начал терять терпение, и заговорил как раз вовремя:
— На днях один мой родственник из Шэнцзиня прислал письмо, звал к себе. Там они пируют за нефритовыми столами среди изысканных яств, запивая их рекой вина. Если мне удастся выбраться, деньги мне там больше не понадобятся, а под кроватью у меня дома как раз припрятаны пять лянов серебра. Если второй господин не брезгует…
Мин Сы замолчал.
У местных чиновников всегда имелись способы нагреть руки, но по законам нынешней династии жалование чучжоуского уездного префекта составляло всего семь-восемь лянов серебра в месяц, а мелкие чиновники получали и вовсе гроши. Пять лянов — сумма по тем временам немалая.
Он продолжил:
— Если вы не побрезгуете, можете взять их сами.
Второй господин Цзян блеснул глазами и легко фыркнул.
Мин Сы горько улыбнулся:
— Лишь бы второй господин придумал какой-нибудь выход. Мой родственник всё еще ждет меня в Шэнцзине, а выбравшись отсюда, я займу у него денег и отблагодарю второго господина по заслугам.
— А чем твой родственник промышляет в Шэнцзине?
У Мин Сы отродясь не было никаких родственников. Он молол языком без умолку, легко и непринужденно сочиняя ложь на ходу:
— Он держит несколько лавок тканей, шьет на заказ наряды для знати из Шэнцзиня. Последнее время отбоя нет от клиентов, рук не хватает, вот и зовет меня помочь с бухгалтерией.
Мин Сы превосходно умел обращаться с цифрами — все деньги в Чучжоу он зарабатывал как раз тем, что вел бухгалтерские книги для разных лавок. А услышав, что у этого родственника имеются выходы на высокопоставленных лиц, второй господин Цзян опустил кисть, которую всё это время держал в руке.
— Выпустить тебя — дело непростое.
Сердце Мин Сы, взлетевшее вверх вместе с кистью, медленно опустилось на место:
— Тогда пусть второй господин пока потянет с этим делом… Деньги, что Сюй Гуй выиграл в кости, в любом случае долго у него не задержатся.
Второй господин Цзян перевел взгляд и неопределенно фыркнул.
Опустив глаза, Мин Сы послушно произнес:
— Я давно не был дома и боюсь воров. Не лучше ли вам прямо сейчас забрать те пять лянов, чтобы не плодить ночных кошмаров?
В конце концов допрос так и не состоялся. Выпив чашку чаю, второй господин Цзян спешно поднялся и удалился.
Мин Сы вновь препроводили в темницу. По дороге он оступился и упал, содрав на ладони большой кусок кожи.
Шедший рядом стражник с раздражением пнул его:
— Шагай давай!
Железная дверь с грохотом захлопнулась, загремели цепи. Проводив их взглядом, Мин Сы опустил глаза на окровавленную ладонь — на ней лежал подобранный кусок проволоки.
Глава 5. Гнев старшего брата
Луна висела высоко в небе. Серая штукатурка облетела, обнажив глинобитную кладку, потрескавшаяся черепица на крыше того и гляди рухнет вниз. В этих краях повсюду стояли заброшенные, обветшалые усадьбы, где годами никто не жил, а вокруг хаотично ютились безымянные могилы. Изредка доносился собачий лай или воркование диких голубей.
Второй господин Цзян велел слуге дожидаться его на перекрестке, а сам в одиночку направился к дому Мин Сы. Он уже бывал здесь раньше, когда высшее начальство приезжало с инспекцией служебных успехов, и его направили сюда с утешительным визитом.
Шагая по дороге, он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Инстинктивно обернувшись, он ощутил легкий холодок в спине — вокруг не было ни души.
Колеблясь, второй господин Цзян ускорил шаг. Добравшись до двери ветхой лачуги, он с грохотом распахнул ее — словно громкий звук мог придать ему уверенности.
За несколько дней в доме уже успел завестись затхлый запах сырости. Оглядев кромешную тьму, он вспомнил, что не захватил с собой огниво, и, стиснув зубы, шагнул внутрь.
В темноте мелькнула серебристая вспышка. Второй господин Цзян замер, а в следующее мгновение лезвие полоснуло его по лицу. Проведя рукой по влажной щеке, он издал звук, похожий на крик за горло ухваченной старой утки.
— А-а-а-а! На помощь!
Второй господин Цзян бросился обратно к выходу, спотыкаясь на ходу, но сзади на его плечо опустился удар меча. Ополовиненное тело пронзило онемением, и его колени с глухим стуком рухнули на землю.
— Глубокая ночь, откуда здесь воры?
Цю Юань прижал его мечом и холодно потребовал ответа. Следом за его голосом неподалеку с треском вспыхнуло пламя, озарив комнату теплым светом свечи.
Корчась от боли, второй господин Цзян залился слезами и, распластавшись на полу, взмолился о пощаде:
— Пощадите героев! Пощадите героев! Убогий вовсе не собирался вламываться! И я не вор!
Фу Цзин сидел у светильника. Тусклый свет выхватывал лишь половину его фигуры, отбрасывая на стену длинную, давящую тень, но сам он лишь опустил взгляд на лежащего перед ним мужчину.
Цю Юань сильнее сжал рукоять меча:
— Все еще смеешь оправдываться! Если ты не вор, с какой стати притаился здесь посреди ночи?
Второй господин Цзян и сам не понимал, на какого демона наткнулся. Корчась в слезах, он залепетал:
— Это велели мне! Прислали забрать вещь! Если благородные мужи не брезгуют, те пять лянов серебра — они как раз на угощение вам обоим…
Фу Цзин поднялся со стула. Подол его халата цвета топленого молока с вышитыми серебряными узорами легко качнулся, и он остановился прямо перед вторым господином Цзяном.
— Как тебя зовут? — мягко спросил Фу Цзин.
Второй господин Цзян не смел поднять глаз:
— Цзя… Цзян Вэньцай.
http://bllate.org/book/33321/4092777
Готово:
