Она говорит, что на Рождество будет подтягивать программу за следующий учебный год, поэтому не вернется, но у школы Гу Сыюань есть план по обмену с возвращением на родину в следующем году, и она к этому склоняется.
Мир отличников Гу Цинтун был совершенно непонятен, и она переспросила: А что насчет договора о браке? Ей рассказали?
В итоге супруги погрузились в молчание, и лишь спустя долгое время Гу Шуюй был вынужден заговорить: Еще… еще нет. Вы же сами знаете, после того как твой дед выгнал меня из компании, разве я смею рассказывать об этом младшей сестре…
Вся семья не умела находить подход к этой девочке по имени Гу Сыюань.
Из двух сестер Гу Сыюань скорее походила на старшую: она рано развилась, ее характер совершенно не походил ни на кого в семье, она была с каменным лицом, редко разговаривала, обладала твердым мнением, и ненадежные супруги каждый раз испытывали перед ней робость и страх.
Гу Цинтун потеряла дар речи: ты ведь и сам понимаешь, как это позорно!
Разве твой союз по расчету и так не существует лишь на бумаге? Кто знает, может, твоя сестра еще не вернется, а брак уже расторгнут… Как насчет того, чтобы она вернулась, и ты сам все расскажешь Гу Сыюань?
Бормотал Гу Шуюй, желая скрыть это дело хоть на какое-то время.
И тебе не стыдно позориться! — раздался сверху громовой голос, идеально выразивший то, что хотела сказать Гу Цинтун.
Старик Гу, заложив руки за спину, спустился со второго этажа.
Но стоило Гу Цинтун услышать этот голос, как она, словно мышь при виде кота, инстинктивно отпрянула назад и тихо спряталась за спину Гу Шуюя, чтобы тот принял удар на себя.
В детстве Гу Цинтун была совершенно неуправляемой, но супруги считали, что в этом нет ничего страшного, и предоставили ее самой себе.
А вот дедушка Гу люто это ненавидел. Вероятно, он решил, что одна попытка воспитания уже провалилась, и нельзя больше пускать дело на самотек, позволяя Гу Цинтун расти криво, поэтому взял только пошедшую в начальную школу внучку под свое крыло и принялся воспитывать с помощью палки.
С тех пор страх перед дедом впечатался в ДНК Гу Цинтун.
Однако старик еще ничего не успел сказать, как у входа в виллу посллышался звук подъехавшей машины.
Трое переглянулись, и старик Гу наконец произнес: Я ведь сегодня тоже пригласил членов семьи Янь, чего вы застыли?
Семья Янь? И Янь Чи тоже пришла?!
Но с того самого дня, как они добавили друг друга в WeChat, окно чата так и застыло на одиноком «угу» от Янь Чи, и больше она не выходила с ней на связь…
К тому же разве сегодня не намечалось мероприятие? Неужели она не поедет?
Не успела Гу Цинтун снова вдасться в хаотичные размышления, как членов семьи Янь уже провели внутрь, а тетя-помощница даже несла за ними несколько объемных сумок и свертков.
Янь Чи шла позади всех, но Гу Цинтун все равно заметила ее с первого же взгляда.
Сегодня на ней был бежевый костюм из мягкого кашемирового твида в паре с клетчатыми брюками в тон, которые подчеркивали ее стройную фигуру, не делая ее при этом излишне худой, а на изящной шее красовался шелковый платок с черно-белым узором — это выглядело еще более официально, чем при их прошлой встрече.
Гу Цинтун узнала новейшую осенне-зимнюю коллекцию бренда C, которую раньше видела на грандиозном показе.
Сейчас на Янь Чи это смотрелось еще более ослепительно, чем на моделях, добавляя ей капельку природной, высокомерной холодной отстраненности.
Пока она во все глаза разглядывала Янь Чи, та в ответ тоже перевела взгляд на нее.
Сегодняшний наряд Гу Цинтун разительно отличался от ее больничного вида в прошлые дни, когда она ходила с абсолютно ненакрашенным лицом и в больничной робе. Благодаря легкому макияжу ее и без того изысканные черты лица словно обрели одухотворенные краски, и повсюду излучали такую ослепительную яркость, от которой было невозможно отвести глаз.
Родинка в уголке глаза на этот раз придавала ей не столько прелести, сколько дерзкого очарования; гордая и яркая барышня совсем не походила на ту плачущую и затуманенную слезами девушку.
Ее красота не была дешевым кокетством, призванным кому-то угодить, — это была дикая, цветущая в самом сердце роза.
По сравнению с официальным и элегантным нарядом Янь Чи, Гу Цинтун была одета куда проще: трикотажный кардиган и широкие брюки. В конце концов, поездка в больницу оказалась слишком внезапной, и Янь Ицзя привезла ей лишь пару своих вещей, тем более что позже на мероприятии все равно предполагалась единая форма одежды.
Знала бы она, что сегодня придет Янь Чи, то перерыла бы всю гардеробную от и до, чтобы нарядиться так, будто собралась идти по красной дорожке кинозвездой.
Да нет же, зять, кто это тебя так отделал?!
Раздавшийся рядом удивленный возглас переключил внимание Гу Цинтун, и, повернув голову, она увидела, как Гу Шуюй суетится вокруг Янь Суна, осыпая того вопросами о самочувствии.
Пострадавшая рука Янь Суна была зафиксирована бинтами и лубкой, весь он съежился, и теперь, когда его выставили на передний план, на его лице читалось крайнее смущение, он лишь упрямо мотал головой.
Папа! Разве ты не знаешь? Он мне больше не жених!
Только тут Гу Цинтун поняла, что родителей вызвали обратно, не предупредив заранее о ситуации, и на секунду она потеряла дар речи.
Чтобы сгладить неловкость, Янь Чи сама подошла к Гу Цинтун и выручила ее, обратившись к старшим: Папа, мама.
Линь Вань была светской дамой, которая любила лишь наряды, драгоценности да блистать на чаепичах среди подруг; повидав на своем веку всевозможные драматичные истории, она с совершенно привычным выражением лица улыбнулась и кивнула Янь Чи.
А вот выражение лица Гу Шуюя было куда более захватывающим — словно опрокинутая палитра красок, вмиг заигравшая всеми цветами радуги.
Однако сейчас, при посторонних, он не мог дать волю чувствам, поэтому с трудом проглотил всю бурю вопросов и с натужным видом кивнул: Да, да.
Чего вы все столпились в прихожей, проходите внутрь. — Старик Гу с улыбкой поприветствовал главу семьи Янь и Янь Чи, не удостоив Янь Суна даже мимолетного взгляда.
Гу Цинтун только было собралась последовать за ними, как Гу Шуюй резко схватил ее за руку и оттащил в сторону.
Ах ты девчонка непутевая! Почему не сказала мне, когда все это произошло? И с кем угодно могла сойтись, так нет же, приспичило связаться именно с ней! Разве ты не знаешь, что Янь Чи — моя главная соперница в киноиндустрии?
Соперница? Да брось ты, она тебя даже не знает!
В конце концов, компания, в которой работала Янь Чи, была на данный момент самой мощной по всем показателям — корпорацией Хуа Янь, которая держала в своих руках едва ли не половину всей индустрии развлечений.
Не говоря уже о книгах, манге и музыке, в одном лишь секторе кино и телевидения у них было не только бесчисленное множество артистов и менеджеров с выдающимися способностями, но даже собственные штатные съемочные группы и продюсерские команды, которые самостоятельно производили и продавали крупные IP. В индустрии даже ходила слава: всё, к чему приложила руку компания Хуа Янь, непременно отмечено знаком высочайшего качества.
Что еще более ценно, Хуа Янь была крошечной компанией, возникшей в то самое время, когда Янь Чи только начинала свой путь. Хуа Янь и Янь Чи дополняли друг друга, росли и расширялись стремительными темпами, и вот сегодня, спустя пятнадцать лет, они вместе достигли вершины.
Правда, нынешний управляющий Хуа Янь никогда не величал себя генеральным директором. В индустрии ходили самые разные слухи: кто-то утверждал, что он просто временно затаился в тени, а кто-то — что у компании совершенно другой истинный хозяин, но к единому мнению так и не пришли.
http://bllate.org/book/33276/4086018
Готово:
