Капля слюны выскользнула из щелочки губ, окрасив их в влажный алый цвет.
Самое обычное движение, но почему-то от него веяло странной, непреднамеренной соблазнительностью.
Пэй Руань при этом даже не подозревал о производимом эффекте и вовсю метал на собеседника сердитые взгляды.
Угрозы в них не было ни на грош, зато это до боли напоминало неумелое кокетство.
У Е Цяня на виске запульсировала жилка.
Когда Е Чуншань находился здесь, он вел себя с ним точно так же, без всяких табу и смущения?
Внимание Пэй Руаня полностью сосредоточилось на пальцах и на Е Цяне, поэтому он быстро забыл о том, что нужно прикрывать распахнутый ворот.
Бросив взгляд искоса, Е Цянь заметил на его груди пятно неестественной красноты.
Взгляд его потемнел, а в бровях проступило еще больше свирепости.
Верно. Прошло всего-то около получаса, а они и одежды распустили, и соски размяли — чего уж теперь удивляться каким-то поцелуям и ласкам?
В конце концов, все знали, что после взросления гры живут ради плотских утех, и чем выше их ранг, тем сильнее их потребности, а случаи, когда влиятельные аристократы делили красавцев-красоток вместе с собственными отцами, сыновьями и племянниками, и вовсе встречались на каждом шагу...
И все же Е Цяню было отвратительно!
— Моя новая супруга, если бы я сегодня не пришел, все эти твои штучки ты собирался пустить в ход против Е Чуншаня?
Поверх исподнего он с силой сжал другую, еще не тронутую грудь, и парой резких движений пальцев заставил Пэй Руаня залиться краской.
Было одновременно больно и щекотно.
Словно от удара током, Пэй Руань был вынужден разжать пальцы и вцепиться в чужую руку.
— Больно... Как... как странно.
Он попытался отпрянуть назад, но его ухватили за талью и притянули обратно.
— Это наказание за то, что ты бесстыдно соблазняешь собственного свекра! Куда собрался прятаться?!
Е Цянь кипел от злости, а раз уж это наказание, то подобает прибегнуть к определенным методам.
Иначе эта мелочь и вправду решит, что он из тех, кого можно легко отфутболить парочкой ласковых.
Он зажал подбородок Пэй Руаня, заставляя того запрокинуть голову, принюхался к его шее и холодно усмехнулся:
— Лжец.
— Никакой течки у тебя отродясь не было. Говори, что за запах у этой туберозы на пальцах и откуда она взялась?!
Пропало дело. Конец.
«Тунтун, я сейчас проколюсь, что делать?»
«Смело подкупи его».
«Как... как подкупить...»
— Хм, похоже, я слишком мягок, раз у тебя еще хватает духу витать в облаках?
Е Цянь нахмурился, сломанная бровь придала лицу устрашающее выражение.
Его большая рука сжалась тисками.
Острая боль в подбородке не позволила Пэй Руаню дальше отвлекаться и просить совета у Системы.
Он послушно выудил из рукава ароматическую пилюлю:
— Эт... это она.
Прекрасно. Поддельный железистый аромат, которым обычно пользуются в веселках, чтобы одурачить клиентов.
Запах искусственный, но эффект имитирует правдоподобно.
Е Цянь с первого взгляда раскусил фокусы клана Пэй.
Однако в ту ночь в горном храме ци властного гры высшего качества не была подделкой, а значит, нынешняя маскировка Пэй Руаня выглядела крайне занимательно...
— Выходит, мелкая лгунья без собственного железистого аромата, используя тайное зелье из борделя, без разбору пытается соблазнить хозяина поместья маркиза... Говори, что ты надеешься получить от поместья? Или... что от него надеется получить клан Пэй?
— Ничего... Я не лгунья.
Е Цянь ругался без всякой жалости, и Пэй Руань чувствовал себя донельзя обиженным.
Он еще плохо разбирался в хитросплетениях этики и морали, а поверхностные знания из прошлой жизни противоречили многим вещам в этой, поэтому он не сразу сообразил, что Хуан Шулан заставил его совершить крайне подлый поступок.
То, что Е Цянь был импотентом, вовсе не означало, что можно искать кого-то другого в поместье Е.
И то, что его насильно выдали замуж путем замены невесты, вовсе не значило, что Е Цянь должен скрипя зубами мириться с ребенком неизвестного происхождения в его животе.
У Пэй Руаня покраснели глаза: он думал, что и он сам, ради выживания подыскивающий ребенку отца почем зря, и Система — все они круглые мерзавцы.
Система была поистине обижена.
«Хозяин, я вовсе не подыскивал вам отца для ребенка абы с кем...»
«Не смей оправдываться».
Он чувствовал в Е Цяне перемену.
Невозможно было сказать словами, в чем именно она заключалась, но Пэй Руань точно знал: те слова, которыми этот человек отчитывал его, были правильными.
«Впредь не смей меня так баловать. Мама говорила, что нельзя быть слишком эгоистичным, и Системе тоже нельзя».
Он объявил Системе односторонний бойкот сроком на десять минут, после чего честно и чистосердечно выложил все от начала до конца.
— Я не Пэй Юнь, я всего лишь никчемный гры с поврежденной железой. Пэй Юнь изо всех сил рвался замуж за цайфу, поэтому клан Пэй заставил меня заменить его...
Впрочем, выкладывать-то он выкладывал, но капля инстинкта самосохранения у него все же осталась: о том, что он ждет ребенка, он упоминать не стал.
Е Цянь, примерно догадавшись, в чем дело, нахмурился, оставшись крайне недовольным таким признанием.
— И впрямь неисправимая лгунья.
Этот взгляд, казалось, проникавший в самую душу, заставил Пэй Руаня слегка запаниковать.
В голове само собой всплыло слово подкуп, и вдруг на него снизошло озарение.
Стоило ему оказаться за круглым столом, как прямо под рукой обнаружилось свадебное вино. Повитухи подробно учили его обряду первой брачной ночи и особо наставляли ни в коем случае не пропускать этот шаг, значит... должно быть, это очень важно?
Пэй Руань угодливо заерзал на месте, развернулся и поднял кубок.
— Му... муж мой, нам пора выпить объединенное вино.
Выражение его лица было мягким, зрачки — большими, черными и детскими, а глаза сияли, как у щеночка.
Будь у него хвост, он бы наверняка уже вовсю им вилял.
Попытка сменить тему была шита белыми нитками.
Е Цянь внезапно растерял весь свой пыл, злиться больше не получалось.
Он слегка отстранился, послушно сокращая расстояние для совместного распития.
Пэй Руань несказанно обрадовался и торопливо поднял второй кубок.
Е Цянь стоял, а он сидел: разница в росте хоть и уменьшилась, но все равно оставалась около полуголовы. Когда Е Цянь приподнял руку, Пэй Руаню стало трудновато дотянуться до чаши.
Он попытался разок-другой, но каждый раз обмениваться кубками не получалось.
Глупый песик.
Е Цянь вздохнул, отобрал у него чашу, слил вино из обоих кубков в один и осул его до дна.
После чего, встретившись взглядом с глупыми глазами Пэй Руаня, обхватил его за затылок и поцеловал.
Возглас изумления Пэй Руаня был заглушен на самом корню.
Терпкое вино хлынуло в рот вместе с языком, он не успевал его глотать, и капли покатились по подбородку, извиваясь на шее — прохладные и щекотные.
Он послушно глотал, и щеки его быстро покрылись ярким румянцем.
Он выглядел донельзя послушным, словно просил добавки.
Его грубо поцеловали, а он даже не осознал этого.
В Е Цяне вдруг взыграло озорство.
Он слегка отстранился и строго бросил:
— Вино только попало в рот, а ты его проглотил, даже не сделав парного глотка. До чего же ты жадный?
Пэй Руань со стыдом вжался пальцами в край стола.
— На этот раз будь сдержаннее, помни, что все взаимно — поделись со мной половиной.
— Хоро... хорошо...
Его глаза наполнились влагой, заблестели, отражая лишь бесхитростную доверчивость.
На этот раз Пэй Руань не смел жадничать: когда вино хлынуло в рот, он попытался языком оттолкнуть его, но Е Цянь, разумеется, подыграл, позволяя напитку бесчинствовать и выжать из этого бокала максимум пользы.
Когда винный привкус рассеялся, и они уже долго дышали друг на друга, Пэй Руань с ужасом осознал, что неизвестно сколько слюны проглотил по наущению противника.
Он испуганно зажал рот ладонью, выражая безмолвное осуждение.
Однако сердце колотилось о ребра дико и громко.
Не успел он прийти в себя, как Е Цянь перевел стрелки.
Стерев с уголка рта блестящую влагу, он с некоторым отвращением произнес:
— Ты даже угостить вином не умеешь. И с таким-то уровнем клан Пэй осмелился отправить тебя на замену соблазнять... Неудивительно, что твой обман так быстро раскрылся.
Пэй Руань в стыде опустил голову.
Однако вскоре внизу живота вновь поднялось странное ощущение.
Пэй Руань в растерянности плотно сжал бедра.
Кажется, снова... снова... стало влажно.
«Тунтун, Тунтун, я правда опять возбудился».
«Нет, в тебя попало лекарство».
Обреченно вздохнув, Система принялась за привычные разъяснения.
«Та пилюля, что дал тебе Хуан Шулан — это распространенный в веселых домах □□, в основном для усиления страсти, действие у него слабое. Видимо, он не доверял тебе до конца, поэтому велел служанкам подсыпать кое-что и в свадебное вино: само по себе оно не вызвало бы эффекта, но в сочетании с пилюлей это сухой хворост и бушующее пламя».
Короче говоря, базовый закон этого мира сводился к тому, что даже при отсутствии условий их нужно создать, но заставить хозяина заняться этим самым.
Она была всего лишь вспомогательной Системой, ее силенки тягаться с судьбой были равны нулю.
Пэй Руаня и впрямь уже бросило в жар.
«И... и что же делать?»
«Противоядие далеко за горизонтом».
«А?»
«Прямо перед твоим носом, тупица ты эдакая».
«Я... я могу испить немного Духовного Источника?»
«И не думай, это же не яд, Духовный Источник тут не поможет».
Выпьет — мочевой пузырь только сильнее раздуется, а последующая play-программа станет еще более изощренной.
Она была близка к тому, чтобы замкнуться в себе.
Помолчав немного, она все же добавила:
«Детка еще слишком мала, помни: ему нельзя позволять входить внутрь».
Угу?..
Тело Е Цяня было крепким, а пилюли он вдохнул мало, поэтому действие препарата проявилось чуточку позже.
К тому моменту, как он осознал, что снова отравлен, вызванный пилюлей жар было уже невозможно сдержать.
Грубо выдохнув, он смахнул со стола кубки и хрипло рявкнул:
— Что за игры ты снова затеял?!
Пэй Руань втянул голову в плечи.
«Оказывается, это и есть свирепость».
«М-да, на самом деле это показушная слабость, он не сделает тебе ничего по-настоящему плохого, не бойся его».
«Мама говорила, что те, кто не умеет сдерживать нрав — взрослые младенцы. Если подумать, он не так уж и страшен... Шучу, страшен».
«Ой-ой-ой, с виду он готов меня сожрать».
«.»
Система вдруг всерьез обеспокоилась за отца будущего ребенка.
К счастью, Пэй Руань еще помнил о следующем пункте плана: «Раз выпили вино, то... то пора в спальню».
Он уже боялся и раскаивался, но главную сегодняшнюю задачу держал в голове крепко.
«Хотя я знаю, что это очень подло, но родить малыша — сейчас самое главное».
«Хозяин, он и вправду отец ребенка».
«Тунтун, можешь меня не утешать, мои моральные устои на самом деле не так высоки, как ты думаешь».
«...»
«Конечно, если бы ты, Тунтун, умело принимать роды, я бы родил в Пространстве, и не пришлось бы заниматься такими грязными делами».
«И не мечтай, у меня нет материального тела. К тому же, рожать в Пространстве на тех двух клочках кошачьей травы — гарантирую, что из трех положенных приемов пищи две вы пропустите от голода».
«Так что во всем виноваты превратности судьбы, мораль меня простит».
http://bllate.org/book/33257/4083238
Готово:
