У него не было ничего — ни прав, ни влияния, и такие люди, как Цинь Ю, могли играючи забить его до смерти простым движением пальца.
У Цинь Ю иссякло терпение. Пальцами, зажавшими окурок, он приподнял за подбородок его лицо и безжалостно бросил:
— Сюйань, ты всё обдумал?
Обжигающий жар опалил кожу.
В сердце заполз страх.
— Сухой папа не принуждает тебя, выбирай сам.
Цинь Ю отчеканил:
— Останешься с Ши Юйшэнем или вернешься к прежней нищете.
Линь Сюйань чувствовал, как невыносимо раскалывается голова, и молчал.
Его колени опустились на холодный, окаменевший пол. Лишь спустя какое-то время он медленно поднял голову и, с покрасневшими глазами, уставился на Цинь Ю.
В горле стоял жгучий ком, но издать хоть звука он так и не смог.
Цинь Ю не стал рубить хвост по частям — в его действиях не осталось ни капли эмоций. Он достал телефон, нажал несколько цифр и сказал Линь Сюйаню:
— Я сейчас же звоню в больницу, пусть выписывают твою мать.
— А что до тебя — катись на все четыре стороны.
Цинь Ю холодно хмыкнул:
— Перешел мне дорогу, думаешь, твоя жизнь после этого будет сладкой?..
Последняя слабая искра надежды окончательно угасла, затоптанная в пепел.
Цинь Ю действительно не собирался отпускать его.
Это была ловушка от начала и до конца, а он — лишь жалкая дичь, не просто загнанная в тупик, но даже лишённая сил на сопротивление.
Зрачки Линь Сюйаня постепенно затуманились, он, сжав зубы и дрожащим голосом, выдавил:
— Не звони. Я согласен.
Но сам он до конца так и не мог понять: чем же он так хорош, что приглянулся такому человеку, как Ши Юйшэнь?
Мало ли на свете людей, почему обязательно он?
Выражение лица Цинь Ю мгновенно переменилось. Он протянул руку, чтобы смахнуть слезинку, застывшую в уголках глаз парня, но тот отпрянул, не позволив себя коснуться.
До слуха донеслось:
— Сюйань, ты не держи на меня зла. Вини во всем только себя...
Он замолк, придавил ногой окурок к полу, растирая его, и со скрытым смыслом произнес:
— Родился с прекрасным лицом, да только судьба оказалась слишком дурной.
Линь Сюйань побледнел, в его глазах угас осмысленный свет.
В детстве мать как-то обмолвилась об этом.
Когда-то она ходила к гадалке.
Та женщина была слепой, но предсказывала судьбу очень точно.
Она сказала, что он — одинокая звезда, обреченная нести несчастья, всю жизнь жить без тепла и сочувствия, рано потерять близких, изведать боль разлуки с родной плотью и гибель семьи.
А еще ей было предсказано бесконечное, запутанное сплетение с мужчинами на протяжении всей жизни.
Тогда мать сразу же разругалась с той женщиной, заявив, что у нее родился мальчик и как он вообще может запутаться в отношениях с мужчинами.
Чистой воды мошенница.
И наверняка плетет всякую чушь.
Но шутки тех лет шаг за шагом становились реальностью.
Отец сбежал с любовницей, оставив гору долгов. Чтобы расплачиваться, матери приходилось трудиться день и ночь, пока она не свалилась с тяжелой болезнью.
А он сам...
Линь Сюйань с трудом выплыл из омута воспоминаний, горько усмехнулся, вцепился в рукав Цинь Ю и вымолвил:
— У меня осталась лишь одна просьба. Позвольте мне позвонить маме, справиться о ее здоровье.
С тех пор как он последовал за Цинь Ю сюда, он больше не видел мать, а редкие звонки с расспросами о самочувствии можно было пересчитать по пальцам.
Цинь Ю перевел мать в крупную больницу, но адреса ему не назвал, так что связаться с ней мог только он сам.
— Сюйань, с твоей матерью все в порядке, не надо беспокоить ее по пустякам. Стоит человеку заболеть, как его сердце становится слишком хрупким, а если ты позвонишь справляться о здоровье, она невольно начнет переживать за тебя.
Цинь Ю говорил веско, но звучало это донельзя бесчеловечно.
Впрочем, чтобы успокоить парня, Цинь Ю не стал рубить с плеча, оставив лазейку:
— Вот устроишься на новом месте, сдашь выпускные экзамены, поступишь в хороший университет — тогда и обрадуешь маму хорошими новостями.
— К тому времени и ее болезнь как раз отступит.
Линь Сюйань в какой-то мере смирился со своей участью и больше не упорствовал. Он разжал пальцы, чувствуя, как сердце разрывается на части:
— Хорошо.
Хотя между ним и Цинь Ю было всего каких-то пара шагов, их прежняя близость исчезла навсегда, и вернуть ее было уже невозможно.
— Собирайся, отправляйся к Ши Юйшэню.
Это были последние слова, сказанные Цинь Ю перед уходом.
Линь Сюйань под толчком двух рук Цинь Ю оказался за дверью.
— Пусть тебя отвезет водитель, а мне еще нужно партию в карты доиграть с дядей Лю.
Цинь Ю широко ухмыльнулся, сверкнув хищной белизной зубов так, что у парня по спине побежали мурашки.
Холодный уличный ветер обдал тело, отчего по коже мгновеннометнулись мурашки.
Сердце Линь Сюйаня заледенело наполовину. Сейчас он не мог даже выдавить из себя улыбку — не сказав Цинь Ю на прощание ни слова и лишь окинув его пустым, остекленевшим взглядом, он молча зашагал прочь, не оборачиваясь.
Через полчаса водитель доставил его в пункт назначения — к частной вилле.
Будучи единственным сыном в семье и только что вступив во владение семейным бизнесом, Ши Юйшэнь неизбежно находился на самом виду. Он не мог позволить себе ни единого пятна на репутации, не говоря уже о том, чтобы открыто привезти в фамильный особняк и содержать только что приглянувшегося мальчишку-любовника.
Линь Сюйань вошел в дом. Он застыл на месте, не произнося ни звука, намертво вперив взгляд в собственный настил пола.
Ши Юйшэнь, судя по всему, только что проснулся — в чертах его лица еще сквозила легкая утомленность. Лениво прищурившись, он бросил на него взгляд и низким, бархатным голосом произнес:
— Что опять язык проглотил? Цинь Ю что, плохо тебя выучил, прежде чем привезти?
Спустя несколько секунд Линь Сюйань, словно приняв окончательное решение, прямо перед ним рухнул на колени.
— Господин Ши, человек вашего положения не должен страдать подобными извращенными наклонностями. Отпустите меня, а те деньги я обязательно вам верну.
Его голос звучал с трудом, искренне и серьезно. Однако Ши Юйшэню от этих слов стало только веселее, в нем проснулся недобрый азарт.
Любить возиться с парнями — это извращенная наклонность?
От такого порыва Линь Сюйаня сон у Ши Юйшэня слетел в одно мгновение, а в голове прояснилось.
Он протянул руку, приподнял Линь Сюйаня за подбородок и произнес:
— Не лучше ли тебе задрать зад и широко раздвинуть ноги, чтобы я трахнул тебя, а когда ты мне надоешь, я вышвырну тебя пинком под зад? Вот это было бы куда практичнее.
— Думаешь, мне нужны твои деньги? Я хочу только трахнуть тебя.
http://bllate.org/book/33249/4082554
Готово:
