Готовый перевод Sour Plums: Day and Night Dreams / Кислая слива: Сквозь годы и печали: Глава 14

Снег шёл всё сильнее, он шёл к вокзалу, ступая то глубоко, то мелко, а ледяной ветер со снежной крупой бил прямо в лицо, причиняя боль.

Втянув голову и спрятав лицо в воротник, он пытался сохранить то слабое тепло, что ещё оставалось после выхода из посёлкового управления, но его давно уже поглотила ледяная пустыня.

Когда он вернулся в гостиницу, уже совсем стемнело. Хозяйка сидела за стойкой и лузгала семечки; увидев, как он вошёл, она даже не подняла век:

— Чего так долго? Только что за одним столом попросили дозаказать блюда, а покричали — никто не отзывается! Живо беги на кухню помогать!

Ли Шиань тихонько откликнулся и быстрым шагом направился на заднюю кухню.

Провозившись до десяти часов вечера, когда гости наконец разошлись, он смог наконец освободиться. Застегнувшись поплотнее в тонкую куртку, он срезал путь к своему съёмному жилью через узкий переулок, сплошь оклеенный мелкими объявлениями.

Стены были усеяны пестрыми листовками: объявления об аренде, найме на работу и лечении громоздились друг на друга, выглядя особенно хаотично в тусклом свете уличного фонаря.

Он хотел пройти побыстрее, но боковым зрение заметил клочок бумаги, от которого осталась лишь половина. На глаза ему бросились слова: благотворительная помощь, малоимущие студенты и учёба в Столице.

Он остановился, присел на корточки и осторожно отлепил этот обрывок от стены.

Края бумажки закрутились, чернила слегка расплылись, но он всё же смог разобрать главную информацию:

это был контактный телефон благотворительной программы, которая специализировалась на помощи бросившим учебу из-за нищеты студентам, а сфера поддержки включала плату за обучение в университете и расходы на проживание.

Сердце Ли Шианя бешено заколотилось. Он крепко сжал бумажку, подушечками пальцев снова и снова растирая расплывчатый номер, словно уцепился за соломинку, спасающую жизнь.

Ветер в переулке стал ещё холоднее, но сам он чувствовал, что весь горит, и быстрым бегом вернулся в съёмную комнату.

В этой крошечной комнатушке площадью меньше десяти квадратных метров помещались лишь кровать да облезлый стол.

Он выудил из-под кровати старый телефон и, сдерживая дрожащие пальцы, набрал этот номер.

Телефон прозвонил три раза, после чего трубку сняли. Раздался мягкий женский голос:

— Здравствуйте, это офис благотворительной программы помощи.

Голос Ли Шианя мгновенно сорвался на плач. Он глубоко вздохнул, стараясь выражаться как можно яснее:

— Здравствуйте… Меня зовут Ли Шиань, я сирота. В восемь лет я сдал экзамены и поступил в Столичный университет А, но у меня нет денег на учёбу… Я увидел информацию о вашей поддержке и хотел спросить… есть ли у меня ещё шанс?

Он говорил очень быстро, рассказывая о своей жизни: от жизни в детском доме до безысходности, когда пришлось порвать уведомление о зачислении, и к тяготам последних трех лет, когда он зарабатывал деньги на подработках, но снова и снова сталкивался со стеной.

На том конце провода терпеливо слушали, изредка уточняя детали, и в голосе не было ни малейшего намека на нетерпение.

— Студент Ли Шиань, мы поняли вашу ситуацию, — после его рассказа голос собеседника оставался таким же мягким. — Нам нужно, чтобы вы предоставили табель с результатами гаокао, аттестат о среднем образовании и справку о текущем материальном положении. После прохождения проверки мы сможем оказать вам поддержку, включая плату за обучение в течение четырех лет университета и базовые расходы на жизнь.

Счастье свалилось настолько внезапно, что Ли Шиань чуть не расплакался. Он крепко сжимал телефон так, что побелели костяшки пальцев:

— Пр… правда? Я… я думал, что шансов уже нет.

— Конечно, правда, — собеседник улыбнулся. — Наша цель — не допустить, чтобы хоть один перспективный студент бросил учебу из-за бедности. Подготовьте документы и отправьте их по этому адресу…

Положив трубку, Ли Шиань сидел на холодном крае кровати и, глядя на помятую бумажку в руке, наконец позволил слезам покатиться из глаз.

Он поднял руку, чтобы вытереть слёзы, но уголки его губ сами собой потянулись вверх: наконец-то он поедет учиться в Столицу, наконец-то сможет ступить на ту дорогу, которую когда-то разорвал собственными руками.

В этот момент то самое дерево гинкго, боровшееся за жизнь в бедной почве, наконец-то протянуло свои ветви навстречу солнцу.

Столичный университет А.

Место у окна на третьем этаже библиотеки было залито теплым, уютным солнцем.

Синь Чжи лежал лицом вниз на раскрытой книге «История западной философии», его профиль уткнулся в сгиб локтя, а растрёпанные на лбу прядки волос слегка покачивались от теплого ветерка.

Он спал не крепко, ресницы его время от времени подрагивали, словно выражая недовольство суетой вокруг, а из горла вырвался совсем тихий, приглушенный стон.

Вокруг него толпились трое парней — все в одинаковой форме для военной подготовки. Они разговаривали, намеренно понизив голоса, но подойти слишком близко к Синь Чжи не смели, остановившись на пустой площадке в двух шагах.

— Брат Чжи, ты в первый же день учебы засел в библиотеке, не слишком ли усердствуешь?

Говорил единственный сын семьи Чжао, Чжао Лэй, на правом запястье которого была повязана красная нить, а в руке крутился телефон. Вечером отец велел мне позвать тебя домой поужинать, говорит, устроит встречу по случаю твоего приезда.

Синь Чжи не шевельнулся и никак не отреагировал, будто и не слышал вовсе.

Другой парень в очках поправил оправу и добавил:

— А еще дядя Чэнь утром звонил ко мне домой, спрашивал, не хочешь ли ты заглянуть к нему на стрельбище пострелять, им как раз привезли новую партию снаряжения.

Прошло полминуты с тех пор, как прозвучали эти слова, прежде чем лежавший на столе Синь Чжи внезапно шевельнулся. Брови его нахмурились, глаза он открывать не стал, лишь глухо хмыкнул:

— Шумно.

Всего одно слово — но оно мгновенно заставило троих парней закрыть рты.

Чжао Лэй виновато убрал телефон и почесал затылок:

— Т-тогда мы пойдем подождем тебя внизу? Когда выспишься…

— Валите.

Синь Чжи снова уткнулся лицом в стол, на этот раз развернувшись в другую сторону, прямо к окну, оставив троим лишь свой затылок.

Все трое переглянулись, прочитав в глазах друг друга знакомую досаду: «так и знал». Никто из них не осмелился произнести больше ни звука, они на цыпочках развернулись, сведя шаги к абсолютному минимуму — чтобы ненароком еще больше не разозлить этого маленького господина.

Когда они ушли, в библиотеке остались лишь шелест переворачиваемых страниц да стрекот цикад за окном. Дыхание Синь Чжи постепенно выровнялось, словно он наконец вернул себе тишину и покой, и даже солнечный свет вокруг казался чуточку мягче.

В то же время внизу под библиотекой.

Ли Шиань прижимал к груди стопку только что полученных новых учебников, осторожно ступая по краешку людского потока.

Книги были тяжелыми и заставляли его слегка сгибаться под их тяжестью, но на душе у него было полно — с каким-то почти благоговейным трепетом он дорожил этим моментом.

Вокруг шумела толпа, и он чувствовал себя немного нервно, не успевая следить за всем происходящим вокруг.

В этот момент он потерял равновесие и непреднамеренно врезался кому-то в спину, а следом наступил этому человеку на пятку.

— Черт! Глаза на затылке забыл?! — раздраженный, полный злобы голос прогремел прямо над его макушкой.

Ли Шиань в испуге поднял голову и встретился взглядом с парой глаз, полных нетерпения и презрения.

Перед ним стоял высокий парень в модной одежде, со светло-русыми волосами, привлекающими всеобщее внимание, а за ним следовали несколько таких же развязанных на вид прихвостней.

— Простите! Простите! — Ли Шиань поспешно поклонился, его лицо мгновенно побледнело.

Гао Минь окинул его презрительным взглядом с ног до головы, задержавшись на дешевой одежде и старом портфеле, а уголки его губ искривились в издевательской усмешке:

— Откуда вылез этот деревенщина? Наступил на мои туфли и думаешь отделаться простым прости? — презрение в его голосе было совершенно нескрываемым.

— Я… я вытру, — Ли Шиань в панике попытался нашарить в карманах бумажную салфетку.

— Проваливай! — Гао Минь оттолкнул его с такой силой, что Ли Шиань отлетел назад и врезался в холодную стену, а книги из его рук разлетелись по земле. — Нищеброд, твоё ли это дело — прикасаться к моим туфлям? Нагнал тут скверны!

В зоне отдыха на втором этаже библиотеки.

Чжао Лэй в наушниках безумно тыкал пальцами по экрану телефона, откуда доносились звуки игры, но сам он при этом продолжал болтать:

— А Брат Чжи и впрямь способен уснуть где угодно.

Он поднял глаза на двоих товарищей и, бросая взгляд на мини-карту в игре, спросил:

— Как откроется столовая, позовём его с собой или сразу принесём еду сюда?

— Конечно, придется взять с собой, — Бай Цзинвэнь снял очки и принялся протирать их. — Если разбудим его сейчас, нам трём спокойно поесть в обед точно не светит.

Стоявший у спинки дивана Ци Юйфэй крутил в руке бутылку минеральной воды:

— Поделом нам, он ведь маленький господин из Семьи Синь, с детства обласканный родней. Немного вспыльчив, но никто из нас не станет спорить с ним по-настоящему.

Он перевел взгляд на Чжао Лэя:

— Кстати говоря, на осенние каникулы едем на рыбалку на мою дачу? Я заранее договорюсь с отцом, чтобы за А-Чжи зарезервировали ту комнату с террасой.

— И не мечтай, — Чжао Лэй вышел из игры, закатил глаза и передразнил кого-то с ехидными нотками в голосе: — В прошлый раз, когда мы были у тебя, он посчитал удочку слишком тяжелой и просто швырнул ее в воду, а твой отец только радостно смеялся: пока А-Чжи счастлив — и ладно… Нам о таком отношении и мечтать не приходится.

— Пошел ты, — с улыбкой выругался Ци Юйфэй и замахнулся, кидая бутылку с водой в его сторону. Чжао Лэй ловко поймал ее и нарочно со щелчком открутил крышку, делая большой глоток.

Бай Цзинвэнь посмотрел на их возню и беспомощно улыбнулся:

— Ладно-ладно, прекращайте балаган. Лучше я пойду в столовую и возьму еду на всех, а вы двое сходите проверьте, проснулся ли Сяо Чжи.

Чжао Лэй хмыкнул, поднялся на ноги и сладко потянулся:

— Ладно, пойду гляну. Если он еще дремлет, сфоткую и принесу вам показать: спящий Брат Чжи — точная копия той ленивой кошки, что живет у меня дома.

С этими словами он подмигнул Ци Юйфэю:

— Как твой отец увидит, опять наверняка начнет умиляться: до чего же мой А-Чжи милый.

— Проваливай!

Смеясь и ругаясь, Ци Юйфэй бросился за ним вдогонку, и оба с шумом и гамом направились к лестнице.

Бай Цзинвэнь проводил их взглядом, с досадой покачал головой, повернулся и взял телефон, собираясь посмотреть сегодняшнее меню столовой.

Включив экран, он увидел, что на часах одиннадцать двадцать, и постучал пальцем по задней панели устройства:

— Кончайте дурачиться, столовая открывается ровно в двенадцать, если пойдем прямо сейчас, успеем занять очередь в первых рядах, а опоздаем — снова придется стоять в толкучке.

Чжао Лэй, уже добежавший до лестницы, услышав это, на мгновение замер, обернулся и скорчил рожу Ци Юйфэю:

— Считай, тебе повезло, с тобой я еще позже разберусь.

С этими словами он в два прыжка вернулся в зону отдыха, подхватил с дивана куртку:

— Вкусовые привычки Брата Чжи не изменились? Всё так же без острого, без кинзы, тушеная свинина — только постная, а суп — исключительно прозрачный куриный?

— Раз помнишь так четко, почему свои уроки никогда не запоминаешь? — Ци Юйфэй шел позади, попутно закинув только что брошенную минеральную бутылку в урну.

Чжао Лэй потер нос, слегка смутившись:

— Так то ж в прошлый раз перепутал… В этот раз точно всё верно. Слушай, А-Вэнь, давай ты займешь очередь за едой, а мы с Ци Юйфэем проверим, проснулся ли А-Чжи, заодно и его карточку на обед прихватим?

http://bllate.org/book/33243/4081861