Вдруг раздался хруст, и леска лопнула. Воздушный змей описал круг, перелетел через ограду и исчез по ту сторону.
Шии замер, его рука всё ещё застыла в постягивающем движении, на душе стало пусто, и он растерянно замер от беспомощности.
— Прости.
Синь Чжи лишь равнодушно бросил: «Ничего страшного», — после чего взял его за руку и произнес:
— Пойдём.
— Куда?
— Искать.
Они пошли вдоль стены детского дома. Стена была длинной, густо обвитой вьюнками, чьи лепестки легонько трепетали на ветру.
Наконец, за углом они увидели этого змея. Он зацепился за ветви высокого дерева сирени, а его крылья запутались в нескольких сучьях.
Сирень была высокой, с крепким стволом и раскидистой кроной.
Шии глубоко вздохнул, обхватил ствола руками и что есть сил полез наверх. Кора оказалась шероховатой, она оцарапала его ладони, выступили мелкие капельки крови.
— Не достать.
Зацепившись за толстую ветвь, он находился всего в нескольких сантиметрах от змея, но как ни тянулся, дотянуться не мог, отчего поневоле почувствовал себя подавленным.
Синь Чжи стоял под деревом, задрав голову и глядя на него снизу вверх. Достав из кармана небольшой складной нож, он протянул его Шии.
Шии немного удивился: он не понимал, почему такой маленький ребёнок носит с собой складной нож, но спрашивать не стал.
Он просто взял нож и осторожно перерезал ветки, оплетшие змея. Тот освободился, и Шии прижал его к груди обеими руками.
Вернувшись на землю, Шии бережно держал слегка поврежденного змея и протянул его Синь Чжи.
Синь Чжи взял змея, поднял голову и спросил:
— Нравится этот змей?
— Нравится, — машинально кивнул Шии.
— Тогда дарю его тебе, — Синь Чжи сунул змея ему в руки. — Теперь он твой.
Шии опустил взгляд на змея в своих руках: хотя он немного пострадал, крылья бумажной бабочки по-прежнему ярко переливались на солнце.
***
На следующее утро, едва появившись, Синь Чжи увидел, как Шии и Сяо Цзю догорающими угольками рисуют на старых газетах щенка, бегающего во дворе.
Посмотрев на это какое-то время, Синь Чжи внезапно спросил:
— Вы что, этим рисуете?
В его тоне не было насмешки — скорее любопытство и детское недоумение.
Шии кивнул и смущенно спрятал перепачканные сажей руки за спину:
— Это… неплохо получается.
Синь Чжи не стал больше ничего говорить, развернулся и побежал во передний двор. Подбежав к воротам детского дома, он нырнул в черный роскошный автомобиль, который привез его сюда.
Вскоре Синь Чжи вернулся, прижав к груди пачку белоснежной плотной бумаги и коробку разноцветных маркеров, и без церемоний сунул их Шии в руки.
Шии и Сяо Цзю остолбенели.
Их изумление и растерянность явно позабавили этого маленького господина.
— Рисуйте этим, — отрывисто и прямо приказал Синь Чжи.
Шии посмотрел на гладкую поверхность бумаги в своих руках и даже не смел тронуть её посильнее, боясь оставить следы от пальцев.
— Это… это слишком дорого, мы не можем это взять, — испуганно попытался он вернуть подарок.
— Что в этом дорогого? — Синь Чжи, казалось, и впрямь не понимал его отказа и даже слегка рассердился. — У меня дома такого полно, пылится без дела, ну-ка рисуйте!
Поколебавшись ещё долго, Шии всё же осторожно вытащил один лист бумаги и выбрал из коробки черный маркер.
— Я тебя нарисую, — набравшись храбрости, произнес он.
Синь Чжи склонил голову набок, будто раздумывая, после чего послушно уселся под гинкго, сложив руки на коленях, но так и не ответил ни да, ни нет.
Солнечный свет пробивался сквозь золотистые листья, бросая на его лицо узорчатые тени.
Рука Шии слегка дрожала, но он изо всех сил старался сделать каждую линию точной. Он рисовал очень медленно, словно желая запомнить каждую мелодь перед глазами.
— Готово, — наконец он отложил перо и протянул рисунок.
Это была та самая простая картинка, которой их учила мама-директор.
Синь Чжи взял рисунок, долго и внимательно разглядывал его, а затем довольно усмехнулся.
— Красиво, — подумав, добавил он. — Красивее, чем листья.
Шии рассмеялся от этой похвалы, и его уши вновь невольно покраснели.
— Маленький господин.
В этот момент из переднего двора вышел телохранитель Синь Чжи и тихо произнес:
— Пора возвращаться, время уже позднее.
Синь Чжи сжал рисунок в руке и попрощался с Шии и Сяо Цзю.
— Мне пора. Завтра приду снова.
Шии помахал рукой и сказал:
— Хорошо, до встречи.
Ужин состоял из всё тех же простых жидкой каши и солений. Шии сидел на маленькой табуретке, держа в руках миску, но был явно рассеян.
— Брат Шии, почему ты не ешь? — подбежав, тихонько спросила Сяо Цзю.
Шии опомнился и покачал головой:
— Ничего.
Он опустил голову и зачерпнул пару ложек риса.
Впервые в жизни он почувствовал, что в глубине его души кроется что-то темное: только что ему в голову пришла мысль — как было бы здорово, если бы Синь Чжи мог остаться здесь навсегда.
Но что здесь есть?
Лишь нищенская жизнь, нехватка еды и бесконечная тяжелая работа.
С какой стати ему удерживать человека, сошедшего с небес?
На следующий день после завтрака стояла прекрасная погода. Шии сушил одеяла, когда Сяо Цзю прибежала с переднего двора и, ухватившись за полу его одежды, спряталась за его спину.
Она испуганно пролепетала:
— Брат Шии, он хочет отнять у меня печенье.
В детском доме жил пятнадцатилетний рослый парень по имени Сяо У, который вечно у всех всё отбирал.
Директор не мог с ним справиться, а взрослые смотрели на это сквозь пальцы: подумать только, он был выше всех и обладал немалой силой.
Этот самый Сяо У, вечно норовивший что-нибудь стянуть, нацелился на половинку печенья, зажатую в руке у Сяо Цзю, и грубо оттолкнул Шии, заступившего ей дорогу.
— Вали отсюда!
Шии качнулся, но всё же устоял на ногах и снова загородил собой Сяо Цзю:
— Тебе нельзя её отбирать!
— Беру и буду брать, и что ты мне сделаешь? — нагло протянул руку Сяо У.
В этот момент раздался звонкий, но леденящий душу голос:
— Что ты делаешь?
Неизвестно когда появившийся Синь Чжи тихо стоял неподалеку, устремив прекрасные глаза прямо на старшего мальчика.
Сяо У знал этого юного гостя, перед которым даже директор трепетал, и его заносчивость мгновенно поубавилась наполовину. Пробормотав что-то себе под нос, он выдавил:
— Какое… какое тебе дело…
— Уродливо, — бросил Синь Чжи всего одно слово, не сводя с него взгляда.
Лицо Сяо У залилось краской, судя по всему, его потрясло и это слово, и отношение незнакомца. Выругавшись со злости, он развернулся и убежал.
Только тогда Синь Чжи перевел взгляд на перепуганную Сяо Цзю и вздохнувшего с облегчением Шии.
Заметив, что Сяо Цзю всё ещё мертвой хваткой сжимает испачканную в пыли половинку печенья, он молча полез в собственный карман, достал маленькую пачку импортного шоколадного печенья в красивой упаковке и сунул ей в руки.
— Ешь это, — сказал он.
С того дня Сяо Цзю повсюду следовала за ним хвостиком, сладко приговаривая на каждом шагу: Брат Синь Чжи.
Синь Чжи проявлял к ней немалое терпение, время от времени угощая конфеткой или принося целые горы печенья и сладостей.
Пока однажды во второй половине дня, спустя полмесяца...
Синь Чжи снова пришел, но на этот раз принес с собой лишь один фрукт — розовато-лиловый, с тонким налетом белого инея на кожице.
— Тебе, — он всунул фрукт Шии. — Папин подчиненный принес, говорит, новый сорт.
Шии посмотрел на незнакомый плод в руке и нерешительно спросил:
— Что это за фрукт?
— Слива, — ответил Синь Чжи. — Правда, мне она не нравится, кислая.
Шии взял фрукт и осторожно откусил кусочек. Сочный мякоть мгновенно брызнула во рту, мощная и чистая сладость захлестнула вкусовые рецепторы, и лишь следом за ней мелькнула едва уловимая кислинка.
Подняв глаза, он сказал Синь Чжи:
— Не кислая, сладкая.
Необычайно сладкая.
— Да? Наверное, я перепутал. — Синь Чжи склонил голову, разглядывая Шии, и добавил: — Завтра я уезжаю.
Шии замедлил движение челюстей, и сладкий сок вдруг показался ему вяжущим.
— Ого, — он опустил голову на надкушенную сливу, не зная, что и ответить.
— Это тебе.
Синь Чжи вытащил из кармана что-то еще — дорогую на вид перьевую ручку, чей серебристый корпус холодно блестел в лучах заката.
— Будешь писать мне письма.
Шии посмотрел на ручку и не стал её брать. Он знал, что она ему не по карману, да и купить подходящие чернила он не сможет. А главное — он понятия не имел, о чём ему писать.
— Возьми, — Синь Чжи безапелляционно вложил ручку ему в ладонь, с присущей ему властностью в голосе. — Я уже выучил много иероглифов, я буду тебе отвечать.
Шии сжимал ручку в пальцах; несмотря на ледяной металл, в его руке она ощущалась как раскаленный картофельный клубень.
— Подожди меня здесь минутку.
Словно приняв какое-то решение, Шии выпалил это и, круто развернувшись, бросился бечь.
Вскоре он выбежал обратно, зажав в кулаке какой-то небольшой пучок. Подбежав к Синь Чжи, он слегка согнулся, тяжело дыша, и бережно протянул ему находку.
Это был небольшой букетик засушенных синих цветов.
Сине-фиолетовые лепестки плавно переливались оттенками, сами цветы были крошечными и изящными. Хоть они уже изрядно высохли на солнце, но всё же сохранили форму распустившихся бутонов.
— Подарю тебе, — он протянул букетик чуть ближе, произнося слова с исключительной серьезностью. — Я сам засушил эти цветы, они долго висели у меня на подоконнике, они могут храниться очень-очень долго. Не забывай меня.
— Не забуду.
Синь Чжи взял сухоцветы и кончиками пальцев легко коснулся лепестков. Они казались хрупкими на ощупь; он не знал, что это за цветы и как они называются, но ему просто показалось, что этот сине-фиолетовый оттенок невероятно красив.
В уезжавшем из детского дома черном автомобиле одиннадцатилетний Синь Чжи держал в руке тот самый букетик сухих цветов, а в кармане прятал золотистого зайца из листьев.
Прислонившись к оконному стеклу и наблюдая, как ограждающая стена детского дома постепенно уменьшается, он чувствовал в груди беспричинную пустоту и ворчал водителю:
— Как думаешь, этот парень по имени Шии станет мне писать?
— Обязательно станет, — с улыбкой отозвался водитель. — Если молодой господин скучает по нему, в следующий раз мы приедем снова.
— Кто по нему скучает? Просто считаю, что его плетеные зайцы… сойдут, — Синь Чжи отвернулся к окну, изображая презрение.
На следующий день Синь Чжи, конечно же, не приехал.
http://bllate.org/book/33243/4081859
Готово:
