Наш Цзинь Юаньбао — та еще прелестная крошка, у которой не задалась судьба, но которая отчаянно и умело пытается ее переписать.
Глава 5. Месть
Курортный отель на горе Кунсюнь лишь назвался курортным, а на деле являлся личным санаторием Гу Юйчжэня.
Однако в последние годы он приносил неплохой доход, а Гу Юйчжэню было лень возиться с этим, поэтому он просто перекинул управление на Гу Тингэ, а теперь отель и вовсе оказался в руках Гу Вэйюй.
Выслушав дрожащий рассказ управляющего Яна, Гу Вэйюй помрачнела лицом.
Курортный отель был ориентирован на премиальную публику, и качество клиентуры здесь, разумеется, было соответствующим: отдыхающие отнюдь не являлись простыми простолюдинами и обладали определенным достатком, так что безопасность всегда стояла на первом месте.
К тому же, даже не говоря об остальных постояльцах, один только молодой господин семьи Гу наведывался сюда погостить регулярно, что само по себе подразумевало наивысший уровень охраны.
Гу Вэйюй никак не могла взять в толк, каким образом при столь надежной системе защиты в закрытой зоне задней горы мог объявиться посторонний гость и к тому же быть убитым.
Да еще и с такой чудовищной жестокостью — его расчленили и отрубили руки.
Полиция оцепила территорию еще затемно. В отеле проживало более сотни гостей, и больше половины из них уже допросили, но пока безрезультатно.
Судя по первичному осмотру места преступления, следов присутствия какого-либо второго человека обнаружить практически не удалось.
Будучи ответственной за всё происходящее, Гу Вэйюй немедленно выехала в курортный отель.
Жестокое убийство произошло менее чем в тридцати километрах от родового особняка. Церемония поминовения предков тоже подходила к концу, и ближе к полудню гости, не принадлежавшие к основному клану, начали разъезжаться.
Гу Юйчжэнь прикинул, что они и так пробустили здесь слишком долго, пора возвращаться в Город Хуай.
Он велел Старшему Чэнь заняться сборами, а сам направился обратно во внутренний дворик.
У Сюй Цзиньюаня после обеда была привычка вздремнуть. В последнее время его донимали слуховые галлюцинации, и, поразмыслив так и эдак, он пришел к выводу, что причиной тому может быть лишь банальный недосып.
Это шло вразрез с привычками Гу Юйчжэня.
В деревне Уцзя соседи жили тесно друг к другу, и кошки, собаки да домашняя живность в деревне шумели без умолку. Он с детства рос под этот галдеж, из-за чего в чересчур тихой обстановке ему, напротив, не спалось.
Вилла в Городе Хуай тоже была тихой, но там доносился хотя бы редкий гул автомобильных сирен. Даже когда они находились в курортном отеле, Гу Юйчжэнь то и дело решал какие-то вопросы в комнате, и от телефона или компьютера вечно исходили какие-то звуки.
Но родовой особняк семьи Гу казался до жути безмолвным: стоило Гу Юйчжэню отлучиться, как стихало даже шуршание ветра в ветвях за окном.
Вслух Сюй Цзиньюань ничего не говорил, но в душе мысленно давал себе пощечины — все-таки его тянуло жить в деловой центр, в самую гущу шумного мегаполиса.
По вечерам он находился в полудзабытьи и видел слишком много снов, только вот стоило проснуться, как всё виденное напрочь вылетало из головы, а тело лишь наливалось усталости. Зато сегодня, после того как он расправился с проверочной работой, его сморил необычайно глубокий сон.
И Сюй Цзиньюаня снова посетили сновидения.
Ему привиделось, будто они с Гу Юйчжэнем обедают в передней зале. За массивным столом они сидели вдвоем, а слуги в застегнутых на пуговицы рубашках и длинных брюках в цинском стиле подавали им еду.
Перед ним вновь красовалось то самое лотосовое пирожное.
Сюй Цзиньюань никак не мог разглядеть лицо Гу Юйчжэня. Есть ему совсем не хотелось, и он оттолкнул тарелку.
— Госпожа, разве это не по вашему вкусу?
Сюй Цзиньюань ошеломленно замер: «Госпожа? Я?!»
Он медленно повернул голову и увидел белое лицо, словно щедро замазанное десятью слоями тонального крема.
— Тетушка Цинь?
Тетушка Цинь улыбалась ему во все 32 зуба:
— Госпожа, это угощение нужно кушать горячим.
Сюй Цзиньюань заупрямился еще сильнее: от вида изысканного дефицитного лакомства его желудок снова свело судорогой.
— Я не хочу, у меня живот болит.
— Тогда чего бы изволила госпожа? Мы сейчас же приготовим, — с готовностью осведомилась тетушка Цинь.
Он не совсем понимал, почему обязан что-то непременно съесть, но раз Гу Юйчжэнь ничего не говорил, казалось, избежать этой участи он не может.
Не желая доставлять никому хлопот, Сюй Цзиньюань скрепя сердце взял палочки для еды и вдруг заметил, что его запястья покрыты перекрещивающимися синяками. Полоса за полосой — на безупречно белой коже это выглядело пугающе.
Он испугался, и нефритовые палочки со звонким стуком упали на тарелку.
Сюй Цзиньюань задрал рукава: на обеих руках красовались следы от порки. Дыхание участилось, боль докатилась до него с опозданием, и теперь любое прикосновение отзывалось в сердце пронзительной мукой.
Инстинктивно он посмотрел на Гу Юйчжэня.
Обида, жалость к себе и полное неверие в происходящее.
Сюй Цзиньюань чувствовал, что глаза его застилают слезы, иначе почему он совершенно не может разобрать лица Гу Юйчжэня?
— Не бойся, — медленно проговорил Гу Юйчжэнь. — Братец отомстил за тебя.
О чем он толкует? Сюй Цзиньюань ничего не понял и перевел взгляд на тетушку Цинь.
То самое лицо, густо покрытое белилами, исказилось в зловещей гримасе, а разорванный алый рот, казалось, тянулся до самых ушей:
— Все, кто обидел госпожу, должны умереть.
Сюй Цзиньюань не шевелился. Выглядел он очень собранным, и только глаза расширились от ужаса.
— Все умрут, все умрут.
Слуги, что до этого смирно ждали в стороне, вдруг дружно подались вперед. На их лицах застыла все та же мертвенно-бледная кожа и кроваво-красные пятна, а губы беззвучно шептали:
— Все умрут, все умрут.
Сюй Цзиньюань вскочил на ноги, пытаясь сбежать, но путь оказался отрезан со всех сторон. Он снова посмотрел на Гу Юйчжэня, но того уже не было на прежнем месте.
— Братец... Гу Юйчжэнь! — выкрикнул он его имя, прижимая руки к бокам и ощущая, как всё тело пронзает невыносимая, жгучая боль, пробирающая до самых костей.
Приближавшиеся слуги уже почти касались его.
Чьи-то сильные руки резко схватили его за плечи. Сюй Цзиньюань едва не подпрыгнул от испуга, в панике обернулся и увидел высокую фигуру Гу Юйчжэня, прильнувшего к нему со спины.
— Не бойся, малышка, отныне все они сдохнут. И неважно, сколько времени прошло с тех пор, этот счет будет закрыт.
На этот раз он отчетливо разглядел лицо «Гу Юйчжэня»: серовато-пепельная кожа, черные глаза без белков, а красные прожилки паутиной расходились от щек к шее и дальше — к рукам, сжимавшим его плечи.
— Никому не уйти безнаказанно.
— Малыш, Юань-юань.
— Отпусти! — Сюй Цзиньюань резко распахнул глаза. Он весь был в поту, а в комнате с резной палисандровой мебелью и лакированными изделиями с инкрустацией из перламутра, казалось, вот-вот появятся те самые слуги в цинских одеждах.
Гу Юйчжэнь принялся гладить его по лицу, но Сюй Цзиньюань с размаху оттолкнул его руку.
Грудь тяжело вздымалась, подрагивая от каждого вдоха и обнажая кожу. Сюй Цзиньюань сел на кровати и судорожно задрал рукава пижамы.
Ничего.
Хотя только что всё было на месте, и боль казалась такой реальной.
Он принялся рвать на себе одежду сверху вниз. Разобрать ничего не получалось, и тогда Сюй Цзиньюань просто задрал подол пижамы, обнажая белую точеную талию и мягкий животик.
Там не было абсолютно ничего.
— Сюй Цзиньюань! — Гу Юйчжэнь остолбенел от его совершенно незащищенного движения.
Его тело казалось изваянным из чистейшего нефрита: матовое сияние, ослепительная белина. Забранный в кулак приподнятый подол пижамы обнажал лишенный рельефного пресса, но такой мягкий живот, из-за чего он выглядел точь-в-точь как молодая жена, задравшая подол юбки в ожидании чужой помощи.
До боли хотелось прикоснуться губами, исцеловать всё. Как он может с таким невинным и растерянным выражением лица совершать столь непотребные вещи?
Тот, кто соблазняет старшего брата, рискует умереть. Умереть прямо в постели.
В горле у Гу Юйчжэня пересохло, дикая волна желания ударила в голову. Собрав остатки самообладания, он перехватил руки Сюй Цзиньюаня, пытавшегося стянуть с себя штаны, и намертво прижал его к груди:
— Малыш, это я.
Сюй Цзиньюаня сжало так крепко, что он немного пришел в себя.
Он окинул взглядом комнату и заметил кондиционер вместе с домашним кинотеатром напротив.
Это сон... Оказывается, это был сон. Они находились в родовом особняке семьи Гу, в здании, снаружи выглядевшем как древняя постройка, и он просто спал под работающим кондиционером.
Напряжение в теле Сюй Цзиньюаня стало понемногу отпускать. Он посмотрел на Гу Юйчжэня — в его взгляде вновь читалась та же самая тщательно скрываемая, но рвущаяся наружу боль и забота.
Он протянул руку и коснулся лица Гу Юйчжэня: чистая, теплая кожа, точеные скулы — лучшее доказательство безупречной генетики.
А еще та самая пара очков в тонкой оправе, которые тот надевал, когда занимался серьезными делами, за стеклами которых скрывался глубокий взгляд.
— Братец?
Заметив, что парень наконец успокоился, Гу Юйчжэнь с облегчением выдохнул. Он подался вперед, позволяя гладить себя по лицу, и коснулся его носа своим:
— Малыш, это я. Тебе приснился кошмар?
Сердце Сюй Цзиньюаня всё еще колотилось — впервые в жизни он проснулся после столь жуткого сновидения.
— Угу, — обессиленно отозвался он.
Гу Юйчжэнь поцеловал его в макушку:
— Всё позади. Что тебе такое приснилось, что ты так испугался?
Сюй Цзиньюань не знал, как это описать, и лишь помотал головой:
— Не помню.
Тело напрочь лишилось сил и было ватным. Одежду ему помогал надевать сам Гу Юйчжэнь; осознание того, что они покидают родовой особняк и возвращаются в Город Хуай, принесло долгожданное облегчение, но ноги всё еще дрожали.
Старший Чэнь и тетушка Цинь уже ждали снаружи. Увидев, как Гу Юйчжэнь выносит парня на руках, словно малого ребенка, они ничуть не удивились.
— Молодой господин, всё готово, — Старший Чэнь даже глазом не моргнул, а затем участливо поинтересовался у Сюй Цзиньюаня: — Что с маленьким господином?
— Он еще не до конца оправился, — коротко бросил Гу Юйчжэнь и, не выпускавший его из рук, зашагал вперед.
Сюй Цзиньюань чувствовал себя до нелепости смущенным оттого, что его вот так несут на глазах у старших, но раз уж они вышли на улицу, спрыгивать вниз и строить из себя независимого было бы глупо, поэтому он решил просто спрятать голову в песок.
— Молодой господин, глава семьи хотела бы сказать вам пару слов.
Голос тетушки Цинь прозвучал совсем рядом, и Сюй Цзиньюань от неожиданности вздрогнул всем телом, рефлекторно вспомнив белолицую кошмарную злыдню из сна.
Гу Юйчжэнь почувствовал, как парень мгновенно напрягся, и успокаивающе похлопал его по спине:
— Разве она не возвращается в столицу?
Сюй Цзиньюань набрался храбрости и поднял взгляд: тетушка Цинь выглядела совершенно нормально и доброжелательно. Убедившись, что на них никто не смотрит, он тихонько выдохнул.
— Глава семьи говорит, что побудет здесь еще несколько дней.
Гу Юйчжэнь кивнул:
— Я отведу его в машину.
— Не нужно, — Сюй Цзиньюань похлопал Гу Юйчжэня по руке, давая понять, что хочет слезть.
Пусть его бледность и слабость были заметны невооруженным глазом, до такой степени, чтобы совсем не стоять на ногах, дело всё же не дошло. — Я сам пойду и подожду тебя в машине.
Гу Юйчжэнь покачал головой:
— Нет.
— Иди скорее, братец, а мы с дядей Чэнем пока пойдем вперед. — Сюй Цзиньюань улыбнулся, и его персиковые глаза согнулись в лучистые полумесяцы. Он понизил голос и прошептал Гу Юйчжэню на ухо: — Я немного смущаюсь.
Гу Юйчжэню оставалось только смиренно кивнуть.
Проводив взглядом удаляющихся мужчин, Сюй Цзиньюань вместе со Старшим Чэнем направился к ступеням. В день их приезда эта просторная площадка была заставлена множеством роскошных машин, теперь же здесь осталось всего три или четыре автомобиля. Старший Чэнь сказал, что на улице холодно, и предложил ему подождать внутри салона.
— Хорошо, — не стал отказываться Сюй Цзиньюань. Одарив спутников мягкой и послушной улыбкой, он забрался в машину. В ту же секунду, оказавшись внутри, он бросил прощальный взгляд на очертания родового особняка семьи Гу и ту самую Сокровищницу Чжундин.
Приподнятое настроение, с которым он сюда ехал, куда-то испарилось — осталась лишь тягостная, мрачная атмосфера.
Он провел во дворецких покоях Гу Юйчжэня всего три дня, но так и не смог толком разобраться даже в новопостроенной внешней зоне, не говоря уже о спрятанных вглубь охраняемых старинных постройках. Всё вокруг казалось чужим, и при этом возникало жуткое ощущение, будто он заперт здесь уже целую вечность, отчего отчаянно не хватало воздуха.
http://bllate.org/book/33242/4081783
Готово:
