— Братик, неужели ты меня бросишь?
— Я буду послушным, стану твоим на всю жизнь...
Женская тонкая ментоловая сигарета была зажжена. Поднимающийся дым опьянял: прохладное ощущение от легких до грудной клетки постепенно распространялось по всему мозгу, а в середине затягивания наступало непередаваемое чувство — словно зимой проглотил кусок льда или с разбегу бросился в ледяную реку, и всё тело пронизывало холодом.
Маленькая собачонка.
Шэнь Янь затянулся сигаретой, мысленно восполняя пропущенные слова из воспоминаний. Женские сигареты были очень тонкими, Шэнь Янь курил недолго, стряхнул пепел, затушил окурки, машинально бросил окурки в урну и достал из рукава пальто жевательную резинку.
Сегодня вечером в компании был корпоратив, посвященный прибытию нового инвестора. Отвертеться он не мог, оставалось только идти.
— Братец Янь, почему ты здесь один? Банкет скоро начнется, пойдем вместе.
Человек, заговоривший с ним, был ассистентом под его началом. По фамилии Ли — весьма редкая фамилия, да и сам парень был сообразительным.
Шэнь Янь нахмурился. Он с детства не любил все эти заискивающие перед другими застолья и приёмы, но, когда находишься под чужой крышей, волей-неволей приходится прогибаться. Новая выставка, за которую он взялся, располагалась в самом центре города Цзин, а приглашенные художники славились на всю округу. Проведение масштабной художественной выставки обходилось как минимум в десятки миллионов, а то и в сотню. Изначально всё шло гладко, но как назло в самый последний момент инвестор сбежал. Нынешний же спонсор — тот самый золотой самородок в проекте, которого старик Чэнь добыл с огромным трудом, чтобы заменить сбежавшего. Ему приходилось идти туда, даже если не хотелось.
— Выветриваю мысли. Старик Чэнь и остальные уже ушли? — Шэнь Янь достал из рукава маленькую пачку салфеток, вытащил одну и выплюнул изо рта жвачку.
— Ушли, братец Чэнь и остальные ушли уже давно.
Раздался щелчок — бумажка полетела в урну. Шэнь Янь опустил руку.
— Мм, пойдём.
Дверь отдельного кабинета отворилась. Как и говорил ассистент, старик Чэнь и остальные уже сидели за столом. Главное место во главе угла пустовало, а вокруг него полукругом расположились остальные. Шэнь Янь выбрал местечко в самом углу и сел. Он был всего лишь художником, участвующим в проекте, и светские беседы были не по его части — ему требовалось лишь появиться на людях и продемонстрировать искренность их команды.
Его едва успели усадить, как старик Чэнь протянул ему стакан воды и заодно похлопал по плечу, давая понять, чтобы он потом не строил кислую мин:
— Этот инвестор сможет покрыть любые убытки, А-Янь, ты уж будь аккуратнее.
— Понял, — негромко ответил Шэнь Янь. Беспокойство старика Чэня было не лишено оснований: однажды во время какого-то банкета Шэнь Янь уже приложил инвестора донышком бутылки по голове. Впрочем, тот инвестор сам напросился, заявив во всеуслышание на глазах у толпы народа, что хочет взять его на содержание.
Сам Шэнь Янь обладал яркой, броской красотой, непохожей на традиционную мужественность парней. У него были узкие, раскосые глаза феникса, холодные и отстраненные, но с едва уловимым мягким оттенком, а кожа отличалась белизной и нежностью. За глаза многие говорили ему, что хотели бы взять его на содержание, но открыто осмелился заявить об этом лишь тот единственный тип.
То, что череп тогда остался цел, было еще проявлением милосердия со стороны Шэнь Яня.
Прошло уже тридцать минут. Полчаса, мысленно отсчитывал Шэнь Янь, а пальцы, лежавшие на коленях, бессознательно выстукивали ритм — это было верным признаком того, что он терял терпение.
Он извечно ненавидел опаздывать сам и терпеть не мог ждать других. Чем больше времени проходило с назначенного часа, тем сильнее нарастало его раздражение.
Судя по всему, старик Чэнь тоже начал терять терпение: все присутствующие были известными людьми в организации и отроду не подвергались подобному обращению. Шэнь Янь провел пальцем по экрану телефона, постучал по столешнице и наклонился к самому уху старика Чэня:
— В десять я уйду.
Старик Чэнь бросил взгляд на часы — оставалось еще два часа, мысленно прикинул время и кивнул, соглашаясь.
В этот момент дверь кабинета распахнулась. Шэнь Янь машинально перевел туда взгляд — и сердце пропустило удар. Холод от женской ментоловой сигареты накатил с новой силой: от грудной клетки до самого тела, превращая кровь в лед. Пальцы Шэнь Яня непроизвольно сощурились и сжались.
Старик Чэнь уже рассыпался в улыбчивых представлениях:
— Директор Хуали, наслышан, наслышан! Я Чэнь Синь, второй руководитель проекта.
Его тут же потянул за собой Чэнь Синь:
— Художник Шэнь Янь.
Шэнь Янь прикрыл глаза, медленно и глубоко выдохнув — словно выплевывая табачный дым, он вместе с ним выдохнул весь скопившийся в теле холод. Прошло пять лет, всё переменилось, не так ли?
Ему не было смысла с кем-то сводить стычки. Судя по холодному виду Цзи Хуали, дела прошлых лет давно канули в лету.
— Директор Цзи, здравствуйте.
Шэнь Янь протянул руку, и при соприкосновении кожи волной накатил жар переплетенных плоти и крови. Прошла всего секунда, и Шэнь Янь уже хотел отнять руку, но не успел — в следующее мгновение Цзи Хуали крепко прижал его ладонь к своей. Шэнь Янь поднял голову.
— Давно не виделись, братец Шэнь.
При этих словах горло Шэнь Яня словно обвила ядовитая змея, затягивая кольца всё туже и туже — в нем пересохло, стало саднить. Он приоткрыл рот, вежливые дежурные фразы подкатили к самому горлу, но змея безжалостно задушила их. Он несколько раз разжимал губы, но вырывался лишь слабый сип.
— Или лучше сказать, преподаватель Шэнь.
Шэнь Янь шумно вдохнул, а взбунтовавшееся сердце заходилось в безумном, дерзком стуке. Переплетенные руки сжались еще сильнее. Шэнь Янь поднял глаза и встретился с равнодушным взглядом Цзи Хуали. Этот взгляд полоснул посильнее иглы, и Шэнь Янь мгновенно пришел в себя.
Они действительно давным-давно не виделись, а потому илые чувства истлели, подобно унесенному ветром песку, не оставив и следа.
— Директор Хуали слишком преувеличивает. То была лишь пара пустячных услуг, разве я заслуживаю того, чтобы директор Хуали звал меня преподавателем, да еще и утруждал себя воспоминаниями обо мне.
— Братец Шэнь излишне скромничает. Если бы не твои наставления тогда...
Цзи Хуали выделил слово наставления интонацией, глядя прямо на Шэнь Яня и большими пальцем оглаживая его ладонь.
— ...я, пожалуй, так и остался бы зеленым юнцом, который умеет лишь грезить о несбыточном.
Атмосфера в комнате начала сгущаться. Чэнь Синь сначала бросил косой взгляд на Шэнь Яня, затем обернулся и незаметно загородил его от взглядов Цзи Хуали. Шагнув вбок, он встал перед Шэнь Янем и мягко, но настойчиво разделил их руки, расплывшись в улыбке:
— Оказывается, наш малыш Шэнь и директор Хуали — старые знакомые! Какая удивительная встреча...
Руки разъединились, и обжигающий жар мгновенно схлынул. Шэнь Янь машинально сжал пальцы в кулак, а слова Чэнь Синя доносились до него словно бессмысленные звуки — он ничего не слышал и ничего не понимал. Уголки его губ механически растянулись в сухой, фальшивой улыбке.
Наставления.
— Говорят, судьба сведет людей и за тысячу ли. Кто бы мог подумать, что директор Хуали при первом же инвестировании после возвращения на родину столкнется со старыми знакомыми? Похоже, нашему проекту суждено развиваться гладко, как по маслу, и завершиться полным успехом! Я хочу поднять этот бокал за директора Хуали, за нашу с вами встречу!
Чэнь Синь поднял бокал, звонко произнес тост и осушил его до дна. Остальные руководители тут же подхватили инициативу, слаженно вплетая свои голоса, перебивая и дополняя друг друга, чтобы вернуть непринужденную атмосферу. Цзи Хуали, положив руки на стол и принимая лесть от руководства, даже не взглянул в сторону Шэнь Яня.
Остальные, заметив это, не смели поднимать лишних тем — все вокруг сыпали исключительно добрыми пожеланиями, смертельно боясь, что этот золотой самородок вдруг возьмет да и откажется от инвестиций.
— И то верно, директор Цзи! Судьба способна связать людей за тысячу ли. Только подумайте: едва вы вернулись на родину, как судьба свела вас с нами, озарив своим светом нашу скромную Хэнда! Позвольте выпить с вами.
Шэнь Яня бросило в жар от брошенных Цзи Хуали слов о наставлениях. Тот держался подчеркнуто холодно, делая вид, будто забыл обо всех прошлых распрях, и в то же время то и дело бросал намеки на былые дни, едва касаясь, но царапая его изнутри.
Просидев в полном смятении целый час, Шэнь Янь почувствовал, что тяга к курению, возникшая еще в тот момент, когда Цзи Хуали взял его за руку, стала просто невыносимой. Сердце зудело от тоски. Шэнь Янь взял телефон, разблокировал экран, бросил взгляд на время, а затем украдкой покосился на окруженного лестью Цзи Хуали и слегка тронул Чэнь Синя за рукав.
Дождавшись, пока Чэнь Синь обернется, он кивнул в сторону двери и изобразил жест, означающий туалет. Чэнь Синь кивнул, жестом показывая, чтобы Шэнь Янь шел и возвращался поскорее.
Прикинув обстановку, Шэнь Янь заметил, что Чэнь Синь удачно загораживает обзор Цзи Хуали, а сам тот смотрит в другую сторону. Воспользовавшись тем, что никто на него не смотрит, он тихонько выскользнул из комнаты.
Шэнь Янь шмыгнул в туалет, достал из кармана зажигалку, прислонился спиной к раковине, вытащил из пачки сигарету, прикурил и рассеянно выпустил струю дыма. Прохладный ментоловый вкус мгновенно освежил от макушки до пят.
Блаженство.
Сигарета тлела быстро, к тому же женские ментоловые сигареты были тонкими, и не прошло и двух минут, как зажатая в пальцах Шэнь Яня сигарета догорела до самого фильтра. Шэнь Янь затушил окурки о край раковины и только собрался ополоснуть лицо, как за его спиной возникла чья-то фигура.
http://bllate.org/book/33239/4081656
Готово:
