Из-за чего именно всё это произошло?
Однако Чу Сюйюнь сохранял бесстрашное выражение лица и ничего не объяснял.
— Нет, вы должны уйти со мной, — глаза Ли Фэньхэ покраснели, он с трудом сдерживал слёзы. — Если вы не уйдёте, я тоже никуда не пойду.
Услышав это, Чу Сюйюнь слегка встревожился.
Как это — не уходить? Если Юй Чэн вернётся и увидит это, он непременно схватит Ли Фэньхэ, а то и вовсе убьёт.
Он ведь специально отдал меч глупому ученику для самообороны, почему тот всё ещё упорствует и не хочет уходить?
Помолчав, Чу Сюйюнь снова взял каменную кисть и вывел на столе строку:
— Я остаюсь по собственной воле.
Теперь-то он наверняка поймёт.
Чу Сюйюнь выдохнул, перевёл взгляд на застывшего напротив Ли Фэньхэ и указал на Цянь Цзецзинь у того на груди.
Проследив за его жестом, Ли Фэньхэ посмотрел на меч в своих руках, и в этот миг ему всё стало ясно.
Его наставник наверняка решил пойти нансовку с Юй Чэном, поэтому и говорит, что остаётся добровольно!
Впрочем, и верно: Юй Чэн теперь способен победить даже наставника, он стал величайшим бедствием в Мире Культивации, и кто в этом мире, кроме Чу Сюйюня, способен хоть как-то сдерживать теперешнего Юй Чэна?
Чу Сюйюнь мог бы уйти, но если он уйдёт, Юй Чэн непременно принесет бедствия смертным.
Наставник… он остаётся по собственной воле ради миллионов живых существ во всём мире!
Горячие слёзы капля за каплей падали из глаз Ли Фэньхэ, и он всё крепче прижимал к груди меч:
— Наставник, ученик всё понял.
Чу Сюйюнь утешительно посмотрел на него.
— Ученик обязательно вернётся и будет усердно культивировать! А вы должны непременно выжить, и когда придёт день, и я достигну успеха, я вернусь с этим Цянь Цзецзинем, ворвусь во Дворец Демонов, уничтожу Юй Чэна и вызволю вас!
Чу Сюйюнь:……?
Что он такое говорит?
Ли Фэньхэ утер слёзы и тихо произнес:
— Когда четыре года назад наставник прогнал его, я уже предчувствовал, что этот день настанет, но не думал, что он придёт так быстро. Наставник, тогда вы действительно должны были послушать словаглавы секты и не оставлять его.
Услышав это, Чу Сюйюнь внезапно замолчал.
Заметив, что он никак не реагирует, Ли Фэньхэ сообразил, что сболтнул лишнего, и торопливо добавил:
— Ученик сболтнул лишнего, прошу наставника простить меня.
Дела четырёхлетней давности?
Брови Чу Сюйюня слегка сдвинулись. Случилось ли тогда что-то особенное? Кажется, было какое-то событие, которое врезалось ему в память.
Он помнил, как четыре года назадглава секты позвал его одного во внутренний зал и швырнул ему свёрток.
Это был его собственный портрет — нарисованный прекрасно, с поразительным сходством, словно его просто перенесли на бумагу.
А затем он услышал мрачный голосглавы секты:
— Сам посмотри, это шедевр твоего ученика. Угадай-ка, кто это нарисовал?
Чу Сюйюнь, увлекшись созерцанием собственного великолепия на картине, ничего не ответилглаве секты, отчего тот лишь сильнее распалился от гнева. Выхватив портрет, он швырнул его на пол:
— Всё любуешься? Этот негодяй день и ночь прижимает твой портрет к груди, когда ложится спать, а у тебя хватает наглости ещё и любоваться им?
Глава секты знал его лучше всех на свете.
Чу Сюйюнь смущенно опустил глаза и поднял портрет с пола, бережно сдувая с него пыль.
Увидев это,глава секты едва не лишился дар речи от злости:
— Чу Сюйюнь, ты меня в могилу сведёшь своим упрямством. Даю тебе три дня, чтобы ты прогнал его.
Не понимая, почему тот разозлился, Чу Сюйюнь с обиженным видом поднял глаза наглаву секты.
Глава секты вмиг разгадал его взгляд и холодно усмехнулся:
— Не понимаешь, за что тебя отчитывают, да? Скажи мне, в кого у тебя такой ум? Он ведь чуть ли открыто не признался тебе в чувствах! Ему всего шестнадцать, ты же калечишь жизнь ребёнку!
Чу Сюйюнь на мгновение замер, но наконец сообразил: оказывается, рисовать его портреты означало испытывать к нему романтические чувства.
В то же время он понял, почемуглава секты так разгневался.
— Если ты его не прогонишь, завтра же отправлюсь в родной дом докладывать родителям. Скажу им, что ты воспитал ученика с наклонностями к кусюй, да так, что тот в тебя влюбился.
Чу Сюйюнь широко раскрыл глаза и машинально взмолился:
— Брат, не надо.
Конец. Путь Безмолвия теперь тоже нарушен.
К счастью, Путь Безмолвия можно было нарушать по несколько раз в год, главное — потом постепенно восполнять утраченное с помощью тренировок, а вот если переборщить, тогда точно придёт конец.
— Сколько раз тебе повторять, в стенах секты зови меняглава секты! —глава секты посмотрел на него с досадой, этот бестолковый младший брат вечно доставлял хлопоты. — В общем, поступай как знаешь. Смотри у меня, не то и вправду расскажу родителям, что ты испортил ученика.
Только не это, нельзя, родители узнают о его проступках и рассердятся настолько, что отрекутся от него.
В душе Чу Сюйюнь горько плакал.
Глава секты достал из-за пазухи Кольцо Хранилища и бросил его Чу Сюйюню:
— Я ведь тоже не бессердечен. Монет в этом кольце с лихвой хватит пареньку до совершеннолетия. Он человек упрямый, пока остается в секте, он никогда тебя не забудет. Это лучший выход.
Это лучший выход.
Чу Сюйюню оставалось лишь принять кольцо, а перед самым уходом его ещё и отчитали так громко, что он едва не споткнулся о порог носом в землю.
— Чтобы впредь духу твоего не было рядом с учениками секты, чтоб я больше не видел, как ты за руки их держишь, слышишь меня?!
С тех пор Чу Сюйюнь больше никогда не осмеливался сближаться с учениками — даже обучая их культивации, он вел себя крайне осторожно, строго соблюдая правила приличия.
Ну а что было потом...
— Наставник, вы рассердились?
Голос Ли Фэньхэ внезапно ворвался в его мысли. Чу Сюйюнь опомнился, обернулся к нему и легко покачал головой.
— Простите, ученик не должен был заводить разговор о прошлом, не печальтесь, — Ли Фэньхэ решил, что Чу Сюйюнь до сих пор тяжело переживает события тех лет, ведь тогда наставник вложил столько сил в Юй Чэна, а в ответ получил лишь предательство и жестокость.
Какой же Юй Чэн мерзавец.
Услышав это, Чу Сюйюнь снова покачал головой. Никакой печали он не испытывал, разве что самую малость жалел ту картину, которую забралглава секты. Нарисована она была так красиво, интересно, берегут ли её до сих пор?
— Ученику пора идти, — Ли Фэньхэ глянул на дверь и понизил голос: — Стража у входа меняется каждые полчаса, если не уйдём сейчас, потом уже не выберемся.
Чу Сюйюнь поспешно кивнул, желая, чтобы тот поскорее убирался, но тут Ли Фэньхэ добавил:
— Перед уходом, наставник...
Украдкой смахнув слёзы у глаз, Ли Фэньхэ протянул руки к Чу Сюйюню:
— Ученик хочет обнять вас на прощанье.
http://bllate.org/book/33230/4080179
Готово:
