Воспоминания Ши И обрывались аккурат на этом самом месте.
Остальные мысли крутились в основном вокруг старшего братца Чэн Хана, снова вокруг старшего братца Чэн Хана и опять вокруг старшего братца Чэн Хана.
Голова всё ещё гудела, стоило чуть-чуть пошевелить мозгами, как тут же пронзительно отзывалась боль, а в теле не осталось ни капли сил.
Он устал так, будто только что до смерти избил десятка два человек.
Одолевавшее незадолго до этого раздражение практически полностью испарилось. Лёжа на кровати и глядя на висящий под потолком кондиционер, Ши И по крупицам возвращал мысли из состояния полнейшего потемнения в глазах и растерянности.
Кондиционер.
С опозданием осознав перемену обстановки, Ши И оперся на локти, приподнялся и ещё раз критически оглядел себя, наконец окончательно убедившись в истинной причине недавнего дорожного замешательства.
Кондиционер спасает мир.
— Очнулся?
Услышав возню с его стороны, кто-то обошел ширму и протянул ему градусник.
Ши И нахмурился, смерил взглядом белый халат незнакомца и брать термометр не стал.
— Тепловой удар.
Тот ничуть не смутился и просто положил градусник рядом с ним:
— Померь ещё раз температуру, докапает эта капельница — и свободен.
В комнате горела лишь одна настольная лампа. Снаружи уже совсем стемнело, и неверный полумрак лишь смутно обрисовывал обстановку.
Несколько выставленных в ряд больничных коек, на письменном столе — фонендоскоп и тонометр, а в углублении шкафа аккуратными стопками сложены запасные медикаменты.
Только когда они оказались ближе, Ши И разглядел на груди его белого халата эмблему Первой школы Хэюй.
— Юань Му, можешь звать просто доктор Юань.
Школьный врач, всунувший ему градусник, протянул бутылку воды:
— Всё ещё плохо?
Ши И покачал головой, зажал термометр под мышкой и проследил, как тот поставил воду на тумбочку.
Не сказать чтобы прямо плохо, скорее — оцепенение.
В конце концов, в памяти перед самым провалом запечатлелось то, как он под руководством какого-то паршивого навигатора добрался до задней стены Первой школы Хэюй, таща за собой багаж и размышляя, не проломить ли в стене брешь, попутно повздорив с каким-то недоученным психотерапевтом.
Ши И никак не мог сопоставить эти два фрагмента, посидел немного, приходя в себя, и уставился на бутылку минеральной воды.
Неоткрытая.
Ши И открутил крышку и сделал пару глотков.
Он целый день ничего не ел, и стоило хоть чему-то скользнуть вниз по горлу, как желудок рефлекторно судорожно сжался от боли.
Ши И больше не пил, поставил бутылку обратно:
— Спасибо.
— Пустяки, — Юань Му зевнул, потёр глаза, собираясь вернуться к прерванному сну. — Пришёл зачислиться? Вещи твои у входа оставил, прокапает — сам вытащишь иголку, можешь и переночевать здесь, если захочется.
Заметив в тени какую-то темнеющую груду, Ши И только сейчас вспомнил, что у него вообще-то есть чемоданы.
Два штуки, плюс увесистый рюкзак.
По сути, сплошной хлам, от которого никакого толка.
Но стоило ему заикнуться, что всё это не пригодится, как у мамы тут же тревожно краснели глаза, а отца начинало трясти от бешенства, и он заставлял сына извиняться перед матерью.
Сначала он извинялся, потом мама плакала, а отец считал, что у него проблемы с отношением к делу и он просто отбывает номер.
...
Ши И закрыл глаза, подавляя внезапно накатившую волну глухого раздражения.
Младшеклассник оказался на редкость замкнутым.
Проработав школьным врачом немало лет, Юань Му перевидал немало таких молчаливых и необщительных учеников, поэтому ничуть не удивился:
— Ещё вопросы есть?
— Есть, — спросил Ши И. — Где тот, кто меня сюда притащил?
Этот Чэн Хан был жутким болтуном: когда во время сеанса разговор не клеился, он принимался пересказывать услышанные сплетни.
Ши И слушал вполуха, но смутно припоминал, как тот рассказывал об одном сокурснике со смежной специальности в институте — мол, у того любое пророчество о плохом непременно сбывалось, да так безотказно, что его впору было приравнять к оружию причинно-следственной связи.
С кем поведешься, от того и наберешься: возможно, пожив рядом с такой ходячей закономерностью, и сам невольно превращаешься в магнит для неприятностей.
Он уже повидал школьного врача, но человек, напророчивший ему этот удар по голове, так и не объявился.
Ши И помассировал плечо.
До того как потерять сознание, он не помнил, чтобы здесь болело, так что без вариантов — скорее всего, именно от того удара.
Учитывая, что этот некто всё же дотащил его вместе с багажом до школы и даже отвёл в медпункт, Ши И считал, что стоило им пересечься, как на этом инцидент можно было бы считать исчерпанным.
В конце концов, и воды попил, и под кондиционером посидел, да еще и на тыльной стороне ладони красовалась совершенно избыточная капельница с иглой, стоило лишь чуть шевельнуться — и кровь тут же шла обратно.
Извиниться, пожать руки, и пусть старые обиды смоет взаимной улыбкой.
— Какой еще человек?
Разбуженный среди ночи ради приема пациента, сонный школьный врач растерянно хлопал глазами:
— Тебя еще кто-то ударил?
Ши И переформулировал вопрос:
— Тот, кто меня сюда привел.
— А, — сообразил Юань Му. — Таких не было.
Ши И нахмурился.
— Серьезно, не было.
Юань Му указал на дверь:
— Я услышал стук, накинул одежду, вышел — а тут ты валяешься в коридоре прямо со своими чемоданами.
Ши И: «……»
Наверное, опасаясь, что ему не поверят, Юань Му добавил деталь:
— На стене еще мелом было написано: «Спасите».
Ши И: «……»
— Красным мелом, буквы просто огроменные, — нанес тройной удар Юань Му. — Выйди сейчас наружу, оно и до сих пор там красуется.
...
Довольно долгое время после прибытия в Хэгао выведенные кровяно-красным цветом слова «Спасите» на стене коридора у входа в медпункт травмировали психику и тело Ши И.
Особенно когда он выбирался из медпункта с только что вынутой из руки иглой.
Дождь, сдерживавшийся полмесяца, наконец ливанул сплошной стеной. Окно в коридоре осталось открытым, и из-за сильного ветра залетевшие капли размыли размашистую надпись в сплошное алое пятно.
Поздняя ночная пора, пустая школа, зеленый свет аварийного указателя выхода.
На фоне мертвенно-бледных вспышек молнии расплывчатые буквы «Спасите» жутковато сочились вниз кровавыми потеками.
Ши И молча уставился на стену, потрясенно простояв так секунд три, а то и все пять.
Дождь продолжал нагло задувать внутрь.
Он решительно шагнул вперед, накрепко задвинул оконную раму, отступил назад в медпункт и машинально запер дверь на задвижку.
Чтобы впервые прибывший на учебу подросток не помер с голоду в первый же день, уходящий врач предусмотрительно оставил ему скудный паек.
Ши И вернулся к постели, посидел перед пакетом с печеньем и двумя упаковками сосисок.
Аппетита не было от слова совсем.
Хотя духота спала, застрявший в груди тяжелый ком ни капли не уменьшился в размерах.
Разве что из беспорядочного месива он превратился в нечто более плотное, занимая чуть меньше места, но по-прежнему давил и причинял тупую боль.
Дождь барабанил по стеклу с яростным грохотом, явно намереваясь вылить за раз всю небесную влагу, накопленную за полмесяца.
Ши И разломил ампулу с глюкозой, разбавил водой и залпом влил в себя.
Оказалось приторно до скрежета на зубах, желудок сперва возмущенно взбунтовался, но после еще нескольких глотков воды обиженно утихомирился.
Ши И открыл чемодан, достал гигиенические принадлежности, ополоснул рот и вернулся к кровати.
Телефон еще работал, правда, выглядел куда плачевнее прежнего: по краям старой трещины разрослась целая паутина новых разломов.
Ши И вовсе не горел желанием вспоминать жутковатую картину «места преступления» на стене, поэтому стоило его мыслям затормозить, как он тут же свернул в сторону и принялся проверять непрочитанные сообщения.
Когда его накрыла темнота, он так и не закончил перепалку с Чэн Ханом, так что тот, судя по всему, натерпелся страху — добрая половина сообщений пестрила бессмысленными воплями вроде «Охудеть, братуха, ты чего», «Дед, ответь старому», «Предок, я был неправ» и прочим бредом.
Сперва он чирканул пару строк в ответ Чэн Хану, но не успел заглянуть в остальные чаты, как телефон внезапно завибрировал.
Звонок от мамы.
Возможно, из-за недавней потери сознания его мысли до сих пор ворочались с трудом. Лишь увидев на экране входящий вызов, он вспомнил, что до сих пор так и не вышел на связь с домом.
Временно заглушив поток безумной текстовой бомбардировки от Чэн Хана, Ши И сделал глоток воды и принял вызов.
— Сяо И?
Очевидно, не рассчитывая, что на этот раз вызов пройдет, на том конце провода ответили с некоторой заминкой: — Ты добрался до школы?
— Угу, — отозвался Ши И.
— Дорога прошла нормально? — голос и тон Матери Ши были непривычно мягкими. — У твоего отца скверный характер, не принимай его слова близко к сердцу.
— Я в порядке, — сказал Ши И. — Поздно уже, ложитесь.
В его голосе не улавливалось никаких эмоций. Мать Ши помедлила секунду, прежде чем продолжить:
— Ложусь, ложусь. Ты тоже береги себя, если что-то понадобится — говори маме с папой.
Ши И: — Угу.
— Слышала, там не очень спокойно с точки зрения безопасности, постарайся без надобности не выходить за ворота, будь осторожнее.
— Угу.
— Если к чему-то не привыкнешь — скажи домашним, деньги на карманные расходы я перевела на карту, если не хватит, не стесняйся.
— Хорошо.
...
Разговоры между матерью и сыном обычно строились именно так, и сколько ни продолжай, никакого особенного отклика всё равно не дождешься. Мать Ши на мгновение умолкла, а затем снова позвала его:
— Сяо И.
Ши И молчал.
— Добрался до школы — так учись хорошо, лади с учителями и одноклассниками.
Мать Ши смягчила голос:
— Больше не устраивай проблем...
Возможно, из-за телефонного расстояния её голос казался ещё более осторожным и робким, чем обычно.
Ши И сжал в пальцах телефон, глядя на затягивающуюся за окном непроглядную ночную тьму.
В груди вдруг стало нечем дышать.
По обе стороны телефонной линии повисла чересчур зловещая тишина. Мать Ши, похоже, тоже внезапно сообразила, что сплоховала, и испуганно зачастила:
— Сяо И, я совсем не это имела в виду...
— Хорошо, — произнес Ши И. — Больше не буду.
Струи дождевой воды с грохотом врезались в стекло, разбиваясь о подоконник брызгами.
Экран телефона на секунду отобразил заставку выключения и полностью погас.
Опираясь ладонью о край стола, Ши И подтянул к себе рюкзак.
Он постоял немного согнувшись, затем присел на корточки и извлек из глубин рюкзака пару очков в черной пластиковой оправе.
Эти очки ему тоже вручил Чэн Хан.
Недоученный психотерапевт с ухмылкой крутился вокруг него, усердно уговаривая вписать своё имя в какой-то дурацкий список участников студенческого кружка:
— Сыграй роль! Ну хотя бы ботаника, сидишь себе на самом краю и книжку читаешь. Проще некуда, никому не мешаешь, и слов учить не надо...
Ши И повертел очки в руке и подошел к зеркалу.
Толстая, массивная оправа совершенно угольного цвета выглядела до крайности нелепо. Стоило их надеть, как лицо тут же визуально уменьшалось едва ли не вдвое, скрывая даже брови.
К тому же линзы чертовски бликовали.
Ума не приложить, в какой именно лавке всё по десять Чэн Хан их откопал.
Посмотрев какое-то время на такое же дурацкое отражение самого себя в зеркале, Ши И закрыл глаза, вернулся к койке и растянулся на спине.
Больничная кровать пользовалась явно не бешеным спросом, и неизвестно, сколько лет её не меняли: она жестко приняла его на себя, заскрипев под весом пару раз.
Потолок ловил тусклый ореол настольной лампы.
Дождь неизвестно когда прекратился, вокруг воцарилась чрезмерная тишина — помимо мерного гула кондиционера, переключающего скорость обдува, слышалось лишь монотонное тиканье настенных часов.
Ши И протянул руку, позволяя крошечному пятнышку света лечь на ладонь.
Старый лампа накаливания давала мягкий, теплый оттенок, создавая обманчивое иллюзорное ощущение тихого тепла, заполнившего всю ладонь целиком.
Он посмотрел на два пластыря, наклеенных на запястье, уголком рта изобразил усмешку и сжал пальцы в кулак.
Свет ускользнул сквозь щели между пальцами и упал на пол.
Там вовсе ничего не было.
Бред чистой воды.
http://bllate.org/book/33221/4079016
Готово:
