Пу Юй прикусил язык — его мозговые клетки полностью исчерпали свой ресурс. Не зря же говорят, что для прикрытия одной лжи требуется нагородить еще больше вранья.
Пу Юй решил сбежать от проблем, включив режим капризного ребенка:
— Папочка~
— Не умиляйся, — Фу Цзинь не покупался на подобные фокусы. — Не сможешь нормально объясниться — отлуплю.
Лицо Пу Юго мгновенно переменилось, и он надул щечки:
— Я его не знаю.
— Лжец, малáя лгунья, отягчающее обстоятельство, — произнес Фу Цзинь. — Записываю еще одно нарушение.
— Я не вру! — запротестовал Пу Юй и тут же в отчаянии разрыдался, выдав всё разом: — Я правда его не знаю! Если бы знал, разве стал бы ошибаться? Просто… мой брат без ума от него, а я терпеть не могу своего брата и хотел довести его до белого каления, но… кто же знал, что я лягу не с тем!
Эта правда разочаровала Фу Цзиня еще сильнее. Если бы всё сводилось к банальному подкату, это хотя бы доказывало, что его в нем привлекает что-то конкретное — например, внешность, манеры, статус, положение или, если говорить о совсем уж поверхностных вещах, голос.
Судя же по словам Пу Юя, вывод напрашивался сам собой:
— Выходит, любовь ко мне была фальшивкой.
Да сколько можно этому упертому мужчине!
Глаза Пу Юя округлились от возмущения. Почему он зацепился вообще не за то?!
Лисица: [Детка, твоя ложь шита белыми нитками.]
— Да моя семья сгребает деньги лопатой! Назови сумму, какую хочешь, дай мне свой номер, я позвоню кому надо, — тут Пу Юй на секунду задумался о своем весе в семье и добавил: — А если не дадут — пойду ограблю, я разрешаю.
— Деньги мне не нужны, — глядя на него, ответил Фу Цзинь. — Нужен ты сам.
— Я-то тебе зачем?!
— С тобой весело, ты мне нравишься.
Весело?
Пу Юй нахмурился. Тот что, воспринимает его как игрушку?!
Фу Цзинь схватил его за руку и сдернул со стула. Нарисованная на груди сердитая рожица никуда не делась — он ее даже не стер.
Фу Цзинь опустил взгляд чуть ниже и поинтересовался:
— Ты нарисовал эту физиономию, чтобы выразить недовольство?
— Это мне отзыв с одной звездой?
— ... — охваченный чувством вины, Пу Юй попытался затереть рисунок рукой, надеясь сделать вид, будто ничего не было. Черт знает, что это за маркель был — он терил кожу на груди Фу Цзиня до красноты, а картинка едва-едва поблекла.
Фу Цзиню стало жжечь кожу, и он перехватил руку Пу Юя, пресекая попытку уничтожить улики:
— Хватит.
Он покрутил пальцами маленькую костяную пластинку, висевшую на чокере на шее Пу Юя, решив, что на ней стоило бы выгравировать кое-что еще — например, комбинацию цифр и латинских букв.
— Отпусти меня. — Пу Юй оттолкнул его руку и опустил голову, но стоило ему дернуться, как Фу Цзинь швырнул его на мягкую двуспальную кровать.
Половина тела утонула в пуховом одеяле. Было не больно, но от резкого движения Пу Юй испуганно взвизгнул, а когда перевернулся, Фу Цзинь уже навис над ним сверху.
Крепкое мускулистое тело полностью заслонило его от света, и от испуга у Пу Юя даже задергались ушки:
— Ты что делаешь?!
Фу Цзинь наклонился и легко прихватил зубами его губы. Пу Юй упрямо сжал рот, отказываясь отвечать на поцелуй.
— Совсем не послушный.
Кончик языка прошелся по напряженным губам.
Указательный палец проскользнул в тесный зазор чокера на шее Пу Юя, заставляя того поневоле приоткрыть рот. Воздуха не хватало, пришлось с трудом запрокинуть голову, полностью обнажая тонкую и хрупкую шею.
Сначала Фу Цзинь легко поцеловал кожаный ошейник, а затем двинулся выше — от линии челюсти до самых губ.
На коже отчетливо проступили красные следы от удушья. Пу Юй плакал с самого начала, а к концу ревел уже в три ручья.
Его запястья прижали к груди, а сам он хрипел от мольб, сорвав голос.
Стоило Фу Цзиню прикусить его за ухо, как Пу Юй тут же растаял и превратился в лужицу…
Перед глазами у Пу Юя поплыло, а с губ срывались лишь невнятные всхлипы и стоны, не складывавшиеся в предложения.
Великий Демонический Владыка, проведший взаперти три тысячи лет, позволил обращаться с собой вот так — это же несмываемый позор! Чистейший позор!
— Всего записано 10 раз, теперь ты должен мне девять долгов.
Это были последние слова Фу Цзиня перед тем, как он вышел из комнаты.
Пу Юй сжался в комочек посреди огромной кровати. Глаза и нос распухли и покраснели, ноги судорожно прижимали к себе пушистый хвост, пряча в его шерсти все до единой слезинки горькой обиды.
Его хвост был огромным и пышным, мыть его — та еще морока, а Фу Цзинь даже не удосужился высушить его феном, так что шерсть оставалась влажной. Пу Юю было ужасно неудобно, но двигаться совершенно не хотелось.
[Дет-ка~!]
Внезапно появившись, Лисица сладко и приторно позвала его.
Пу Юй аж подскочил от неожиданности, в паре спешно втирая застрявшие в глазах слезы в собственный хвост.
[Чего тебе.] — глухо отозвался Пу Юй.
[За эти несколько часов я разработал идеальный план спасения сюжета!] — с энтузиазмом объявил Лисица. [В этот раз мы найдем правильного человека и пройдем по сюжету заново, так что в худшем случае мы просто отстанем от графика на пару дней!]
[Правда здорово, детка?]
Пу Юй немного подумал и решил, что звучит это не так уж лишено смысла.
Не успел он ответить Лисице, как из коридора донесся звук открывающейся двери. Пу Юй мгновенно притворился спящим, зажмурившись и умерев для внешнего мира.
Фу Цзинь окликнул его Лисицей, но, не дождавшись ответа, подошел к кровати.
Тот лежал с крепко закрытыми глазами, изо всех сил прижимая к себе огромный пушистый хвост. От напряжения ресницы едва заметно подрагивали, губы были плотно сжаты, а дышать он боялся.
Притворяется спящим.
Как говорится, человека, который притворяется спящим, невозможно разбудить, зато с ним можно делать всё что угодно.
Ухмыльнувшись, Фу Цзинь присел на край кровати, протянул руку и ущипнул его за пухлую щечку, после чего тихонько спросил:
— Ты что, и правда заснул?
— Маленький лисенок-поросенок.
Большие уши на макушке шевельнулись — похоже, это прозвище ему не понравилось.
Фу Цзинь нарочито вздохнул:
— Какая жалость, только что кричал, что голоден, а стоило мне сходить за заказом, как уже дрыхнет.
— Видимо, те свиные ребрышки в чайном маринаде, стейк из говядины с жареным ананасом и свинина в соусе цзинцзян… есть теперь некому.
Едва договорив название блюд, Фу Цзинь сделал вид, будто собирается встать и уйти, как сзади в его одежду вцепилась чья-то рука.
Проследив за рукой наверх, он увидел пару распахнутых глаз, чистых и прозрачных, будто омытых водой. Хозяин глаз произнес:
— Я буду.
— Вот как, будешь? — Фу Цзинь легко усмехнулся. — Выспался? Чего это ты так быстро проснулся?
Пу Юй закивал с такой силой, что уши заходили ходуном, а сам он выглядел донельзя жалким:
— Проснулся, проснулся.
— Ладно, маленький демон-лисица, — Фу Цзинь положил рядом стопку одежды. — Надевай и пошли со мной вниз ужинать.
— Не смей называть меня демоном-лисицей! — вспылил Пу Юй. — У меня есть имя! Меня зовут Пу Юй!
— Тао Пу Юй, — произнес Фу Цзинь его полное имя в этом мире и переспросил: — Доволен?
— Ну, сойдет. — Пу Юй горделиво выпятил губу, попытался подскочить, но резкая боль внизу живота заставила его со стоном согнуться и тут же плашмя рухнуть обратно на постель.
Ни движения, ни звука.
— Что такое, болит? — Фу Цзинь опустился на колени на кровати, проявляя заботу. — Дай взгляну.
Глава 6. Мелкий вредный пушечный мятежника заигрывает со зловещим главным злодеем (6)
— Не надо! Уйди, уйди, уйди!
Пу Юй отчаянно замахал руками и забился, отбиваясь от него.
— Веди себя послушно.
— И не подумаю!
Фу Цзинь перехватил его руки, тогда Пу Юй пошел в ход ногами и принялся лягаться.
Он извивался точно выброшенная на берег рыба, и Фу Цзинь, нахмурившись, с угрозой в голосе произнес его имя:
— Пу… Юй.
— Отпусти меня! — возопил Пу Юй.
Видя, что тот не слушается, Фу Цзинь перевернул его на живот и отвесил шлепок по мягкому месту. Звук получился такой громкий, будто хлопнули в ладоши.
На белоснежной нежной коже тут же отчетливо проступил красный след — он не сдержал ни капли силы, чертов садист.
Пу Юй от неожиданности опешил, а пару секунд спустя, когда до него дошло ощущение боли, он залился горькими слезами:
— Ты и так издевался надо мной, а теперь еще и бьешь! Я тебя до смерти искусаю!
Пу Юй был вне себя от ярости, но обе его руки были намертво зажаты в одной руке Фу Цзиня, не оставляя возможности дать отпор.
Фу Цзинь снова перевернул его на спину. Взгляд Пу Юя был полон гнева и обиды, но сам Фу Цзинь смотрел куда-то в сторону.
От этого чересчур пристального внимания щеки Пу Юя залились краской.
— Хватит пялиться! — крикнул он Фу Цзиню, а в покрасневших глазах дрожали готовые сорваться слезы.
— Какой же ты грозный, просто жуть. — Осмотрев повреждения, Фу Цзинь перевел взгляд на его лицо и протянул руку, чтобы смахнуть слезинки со щек.
Затем он наконец отпустил руки Пу Юя и пошутил:
— Спрячь свои ушки и хвостик, а не то придется тебе следующие пятьсот лет куковать под пятипалой горой.
Пу Юй сердито фыркнул.
Подумаешь, пятьсот лет!
Его самого продержали взаперти целых три тысячи лет! Три тысячи.
[Детка, какой же ты гордый.] — Лисица, так и не поняв, чем именно тот гордится, не удержался от шпильки.
Фу Цзинь куда-то позвонил, и уже через пару минут в дверь постучали. Услышав стук, Пу Юй тут же послушно убрал хвост.
Вошли трое служащих, принесли еду и лекарства, расставили всё по местам и удалились.
Как только они ушли, Пу Юй, привлеченный запахом, высунул голову из-под одеяла.
Аромат еды заставил желудок Пу Юя громко заурчать. По чесному счету, он не ел ничего уже три тысячи лет. Пошевелив кончиком носа и глядя на аппетитную еду так близко, он облизал пересохшие губы.
Он подался вперед, но Фу Цзинь внезапно заслонил его собой, перекрыв обзор. Подняв взгляд, Пу Юй заметил, что тот как раз натягивает на пальцы прозрачные медицинские перчатки.
Их взгляды встретились, и Фу Цзинь кивком указал на себя:
— Иди сюда.
Пу Юй яростно замотал головой и, вцепившись в одеяло, отполз назад — нутром чуя, что ничего хорошего его не ждет:
— Не пойду!
— Мазать мазью.
— Всё равно не пойду. — Пу Юй снова спрятался под одеялом и забормотал себе под нос: — И не подумай!
— Тао Пу Юй. — Фу Цзинь снова произнес его имя, отчетливо выговаривая каждый слог, тяжело и весомо.
Пу Юй подумал, что уж лучше бы звал его лиси-демоном.
Пушистые ушки на макушке шевельнулись. Комната наполнилась аппетитными мясными ароматами, Пу Юю безумно хотелось есть, а во рту от одного только аппетита непрерывно вырабатывалась слюна.
Стоило ему забиться под одеяло, как Фу Цзинь замолк. В комнате воцарилась гробовая тишина, и теперь даже звук сглатываемой им слюны казался неестественно громким.
Пу Юю снова стало так обидно, что захотелось заплакать:
— Ты издеваешься надо мной, есть не даешь, еще и ругаешься, и бьешь.
— Да как вообще кто-то сможет тебя выносить, тебя же ненавидеть все будут! Так и помрешь в одиночестве до конца дней!
— Ты точь-в-точь как тот главный злодей… — Пу Юй осекся, сообразил, что сморозил глупость, и тут же исправился: — Да ты и есть тот самый главный злодей!
http://bllate.org/book/33180/4072424
Готово:
