Радость переполняла её, не давая ни капли уснуть.
Внезапно что-то вспомнив, она обернулась и посмотрела внутрь комнаты.
Там царил полумрак. На краю кровати лежала Сун Лин — Шэнь Чжао видела лишь её спину и мерные вздохи, от которых плечи едва заметно вздымались.
Должно быть, уже спит.
Шэнь Чжао на цыпочках, стараясь не шуметь, вернулась в комнату, умылась и, словно воришка, прокралась к другой стороне кровати.
На постели лежали два одеяла и две подушки.
Шэнь Чжао замерла, глядя на широкую кровать, затем погасила прикроватный светильник и легла на бок.
Подняв руку, она внезапно коснулась сережки-гвоздика в мочке уха, помедлила, сняла её и положила на тумбочку.
Неизвестно, почудилось ли ей это или же это был отблеск света с балкона, но на мгновение ей показалось, что синий камень едва заметно мигнул.
Не раздумывая, она скользнула взглядом по шторам, которые почти не задерживали свет, и подумала, что это просто отражение.
Шэнь Чжао была неприхотлива: если она уставала, то могла заснуть где угодно.
Сун Лин же, напротив, уснуть не могла. Она лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к ровному дыханию рядом.
Этот звук был таким глубоким, что Сун Лин казалось, будто она слушала его всю ночь.
Ночь в Териберке выдалась долгой. Неизвестно, сколько прошло времени, когда Сун Лин почувствовала, как сзади к ней придвинулось что-то тёплое. Она медленно приоткрыла глаза, и её тёмные, как ночь, зрачки слились с окружающим мраком.
Чья-то рука пробралась под одеяло, ища источник тепла.
Во второй половине ночи в комнате стало прохладно, и Сун Лин казалось, что одеяло никак не согревается.
Она спокойно повернулась и в тот же миг замерла.
Прямо перед ней — лицо Шэнь Чжао, крупным планом: белая кожа, сомкнутые веки и слегка приоткрытые губы.
Сегодня ей исполнилось девятнадцать, полночь уже прошла.
Юная девушка, в любом своём проявлении, выглядит мило и трогательно.
Одеяло Шэнь Чжао почему-то сползло за спину Сун Лин, прикрывая её лишь наполовину.
Сун Лин осторожно подняла руку, взялась пальцами за край одеяла и, стараясь двигаться медленно и бесшумно, укрыла её.
Рука Шэнь Чжао так и осталась лежать подмышкой у Сун Лин.
Боясь придавить её и разбудить, Сун Лин так и оставила руку вытянутой, слегка подложив под голову.
За окном завывал ледяной ветер, заставляя балконную дверь жалобно поскрипывать.
Сун Лин стало ещё труднее заснуть. Она страдала бессонницей и всегда носила с собой лекарства, но сейчас было неудобно вставать и искать их.
Она слегка нахмурилась, и её холодный взгляд задержался на лице спящей.
Это лицо вовсе не было похоже на А Цзинь, но вот глаза… они были точь-в-точь как у А Цзинь в восемнадцать лет: такие же наивные, чистые и ясные.
Лишь когда небо начало сереть, Сун Лин удалось забыться коротким сном.
Шэнь Чжао же проспала крепко, не просыпаясь всю ночь. Когда она открыла глаза, за окном было уже совсем светло.
Она смотрела на улицу, какое-то время пребывая в растерянности, прежде чем вспомнила, что находится за границей.
Ещё полминуты ушло на то, чтобы осознать, где именно она спит.
Шэнь Чжао резко села, огляделась — широкая кровать была пуста.
Она сама лежала на том месте, где вчера спала Сун Лин, а укрыта была двумя одеялами.
Пока она сидела в замешательстве, дверь отворилась, и вошла Сун Лин с пакетом в руках.
Увидев, что гостья проснулась, она негромко произнесла:
— Очнулась?
Шэнь Чжао почесала затылок, пробормотала «угу» и внезапно спросила:
— Послушай, я… я ведь вчера во сне вела себя прилично?
Сун Лин поставила вещи на стол, на мгновение помедлила и, опустив взгляд, нарочито серьёзно ответила:
— Нет. Посреди ночи ты засунула руку под моё одеяло.
Шэнь Чжао охнула, лицо её моментально вспыхнуло, уши покраснели до корней волос, и она принялась извиняться:
— Прости, пожалуйста! У меня всегда такой беспокойный сон. Я сейчас же схожу узнаю, не освободился ли номер, правда, прости…
Сун Лин обернулась и, любуясь её смущённым видом, внезапно почувствовала прилив хорошего настроения.
Увидев, что та собирается уходить, она сменила тон и с улыбкой добавила:
— Да я шучу. Не было такого. Было так холодно, что ты свернулась на краю кровати, как пельмешка, и я побоялась, что ты простудишься, поэтому просто укрыла тебя своим одеялом.
Шэнь Чжао, выслушав её правдоподобное и искреннее объяснение, недоверчиво спросила:
— Правда?
Сун Лин всмотрелась в её глаза и ответила вопросом на вопрос:
— Зачем мне тебя обманывать?
Шэнь Чжао осеклась. И правда, подумала она, они ведь встретились случайно, едва знакомы, и если бы не эта поездка ради северного сияния, они бы, наверное, даже не заговорили друг с другом.
Сун Лин перевела тему:
— Я купила поесть внизу. Позавтракаем, а потом можно будет прогуляться по местным достопримечательностям.
Шэнь Чжао кивнула:
— Хорошо.
Главная достопримечательность Териберки — это северное сияние, но помимо него здесь есть и старые памятные места.
Териберку называют кладбищем кораблей. Край света, глушь. На пустынных берегах Северного Ледовитого океана стоят заброшенные суда — немые свидетели былого процветания.
Они провели в Териберке три дня, а на четвёртое утро отправились на заказной машине в Мурманск.
В Мурманске тоже было на что посмотреть: мемориал «Алёша», атомный ледокол «Ленин», а ещё — поездки на собачьих упряжках, чего Шэнь Чжао ждала больше всего.
Раньше она видела такое только в кино: заснеженная равнина, собаки, мчащие упряжку — это воплощение всех её грёз о снежном городе.
Шэнь Чжао сделала множество фотографий. В Мурманске было куда больше людей, чем в Териберке, повсюду встречались как местные жители, так и туристы со всего мира.
В парке хаски Сун Лин стояла в стороне и наблюдала за тем, как Шэнь Чжао мчится на упряжке по снегу. Её радостный, звонкий смех эхом разносился по всему парку.
Она была счастлива — даже больше, чем когда смотрела на сияние в Териберке.
Сун Лин достала телефон, направила камеру на удаляющуюся фигуру и сделала единственный за всю поездку в Россию снимок.
Оставшиеся два дня пролетели незаметно. В пять часов вечера последнего дня обе вернулись в отель, чтобы начать собирать чемоданы перед вылетом домой.
http://bllate.org/book/33165/4070531
Готово:
