— Разве? — Пэй Чжисуй говорил беззаботным тоном. — Разве Бессмертный Владыка часто кого-то приводит?
Ань Хэ слегка надулась:
— Ты совсем меня не слушал! Я же с самого начала сказала: это первый раз, когда он по собственной воле привел кого-то на гору Гуйцзи. Я уже целую вечность не видела на горе Гуйцзи никого, кроме тех нескольких Бессмертных Владыках.
Ци Юньцзи заинтересовался:
— Разве у Бессмертного Владыки Гу Юэ нет учеников?
— Нет, он не берет учеников. Впрочем... — Ань Хэ задумчиво посмотрела на обоих. — Раньше не брал, но в этом году — кто знает? Иначе с чего бы ему поручать мне знакомить вас с горой Гуйцзи?
Пэй Чжисуй спросил:
— Ты все время живешь на горе Гуйцзи?
— Конечно! Гора Гуйцзи — мой дом! — Ань Хэ ухмыльнулась и хлопнула себя по груди. — Если в будущем на горе Гуйцзи у вас возникнут неприятности, просто ищите эту девушку, я все улажу.
Она давала обещания с таким бравым и гордым видом, но за ее спиной долгое время никто не отзывался. Ань Хэ решила, что они ей не верят, и уже собиралась добавить еще пару слов в свое оправдание, как вдруг встретилась взглядом с холодными, похожими на омуты глазами Пэй Чжисуя.
Пэй Чжисуй поглядел на нее какое-то время, а затем на его лице появилась та самая улыбка, от которой у Ци Юньцзи по спине пробежал холодок.
Он словно обнаружил что-то презабавное, и в его голосе прозвучали игривые нотки:
— Так ты представительница клана демонов.
Услышав это, Ань Хэ замерла, потрясенная до глубины души:
— Ты...
Она сделала несколько шагов вперед:
— Ты-ты-ты! Как ты догадался?! Мало кто при первой встрече способен распознать во мне демона — даже Чу Ханьи в самый первый раз меня не раскусил, а ты, мальчишка, который только что прошел Закладку Основания, обладаешь настолько мощным восприятием?!
Пэй Чжисуй пропустил ее слова мимо ушей:
— Ты демон, и при этом умудряешься оставаться в Павильоне Покорения Небес?
Ань Хэ презрительно фыркнула, и ее высоко собранный конский хвост взметнулся, описывая в воздухе дугу:
— Я тебе не те безмозглые бестии из вод Чишуя. Я родилась на горе Гуйцзи и потратила много лет на культивацию, прежде чем принять человеческий облик. Я добрая демоница! К тому же, когда люди из Павильона Покорения Небес заявились на мою гору и основали там секту без всякого предупреждения, я ведь даже жаловаться не стала. Неужели они посмеют выгнать эту девушку?
Пэй Чжисуй усмехнулся с полуулыбкой.
Подождав немного и убедившись, что он отделался лишь презрительным фырканьем в знак того, что услышал ее, Ань Хэ вдруг смутилась:
— Ладно, гору Гуйцзи на самом деле нельзя назвать полностью моей... Но я прожила здесь очень долго, и большинство проблем мне по плечу — в этом я вас точно не обманула.
Видя, что Пэй Чжисуй молчит, Ань Хэ с напускной беззаботностью добавила:
— Вообще-то обычно я веду себя иначе, просто сегодня обрадовалась, увидев новые лица. Я так давно ни с кем не разговаривала, чуть не задохнулась со скуки!
Ци Юньцзи вмешался в разговор:
— Разве Бессмертный Владыка здесь? Можешь поговорить с ним.
Брови Ань Хэ сошлись на переносице, и на лице застыло выражение человека, которому трудно излить душу:
— Чу Ханьи? Шутки в сторону. Разговаривать с ним — все равно что беседовать с тем деревом на вершине горы. По крайней мере, то дерево хоть листья способно стрясти в ответ.
Ци Юньцзи позабавила ее живая мимика, и он прикрыл лицо рукой, тихонько хихикнув.
Ань Хэ отмахнулась:
— Хватит обо мне, давайте лучше о вас. Как вы двое познакомились с Чу Ханьи?
Ци Юньцзи умерил улыбку и потер кончик носа:
— По правде говоря... я и сам не слишком понимаю, с чего все началось. Помню только, что заснул, а проснувшись, увидел старшего брата Пэя и Бессмертного Владыку. Бессмертный Владыка сказал, что матушка поручила ему приглядеть за мной, вот я и пошел с ним.
Ань Хэ кивнула, а затем перевела взгляд на Пэй Чжисуя:
— А ты?
— А как еще можно было познакомиться? Разве что Бессмертный Владыка пожалел меня — такого слабого, что и тяжести поднять не могу, — испугавшись, что в одиночку в Чишуе меня сожрут так, что даже костей не останется, и только поэтому притащил обратно.
Пэй Чжисуй отвел взгляд, возвращаясь к прежнему скучающему виду. Сразу было ясно, что отвечать на вопросы всерьез он не собирается, поэтому попросту понес вздор по собственному капризу.
Ань Хэ раздраженно зыркнула на него, решив про себя, что за оставшуюся дорогу не скажет ему больше ни единого слова.
Пройдя еще около часа пути, Ань Хэ привела их и остановилась посреди персиковой рощи на полпути к вершине горы.
Трудно было вообразить, что в этих горах раскинулась столь масштабная персиковая роща. Стоя неподалеку и оглядываясь по сторонам, они видели лишь ослепительно-розовые цветы, куда ни кинь взгляд. Густые и пышные, они казались под лучами солнца клубящейся дымкой, источая туманную, завораживающую негу.
— Какая огромная роща персиковых деревьев! — восхитился Ци Юньцзи.
— Красиво, правда? На горе Гуйцзи полно цветов и травы, все они посажены прошлым хозяином этой горы. Он был человеком, который очень любил возиться с цветами и растениями, и вся горная нечисть с травами его безумно обожала, — Ань Хэ посмотрела на рощу с ностальгией во взгляде. — На самом деле раньше здесь росли вовсе не персики, а сливы, но несколько лет назад приключилась одна странность, и с тех пор сливы здесь больше не сажают.
Ань Хэ кашлянула:
— Кхе... Что-то я не туда свернула. Вы хоть и приведены Чу Ханьи, но официально еще не стали учениками, так что я не могу напрямую отвести вас к нему. Как раз напротив — этот маленький дворик пустует уже давно, поживете пока здесь, готовьтесь к Конференции Испытания Меча в следующем месяце.
Она провела обоих по персиковой роще и в конце концов вывела к тому самому запустелому, по ее словам, дворику. Дворик оказался небольшим, но устроенным весьма уютно: повсюду зеленело множество цветов и трав, а все необходимое для жизни было в полном счете.
Ань Хэ дала им еще несколько мелких наставлений — например, куда ходить не стоит и какие цветы и травы лучше не трогать без нужды. Закончив с бесконечными указаниями, она уже собиралась уходить, но Пэй Чжисуй преградил ей путь.
Ань Хэ подумала, что он чего-то не расслышал, однако тот задал совершенно посторонний вопрос:
— Что за странность произошла много лет назад?
Эта странность на горе Гуйцзи не была секретом, поэтому скрывать ее не имелось никакой нужды. Хотя Ань Хэ и удивилась, с чего бы ему интересоваться подобным, она послушно ответила:
— Примерно дюжину лет назад вся растительность на горе Гуйцзи по неизвестной причине завяла и погибла за одну ночь. На всей горе уцелели лишь дерево унтуна на самой вершине, питающее духовную жилу, да куст белой сливы на полпути. Тогда Чу Ханьи перевернул вверх дном едва ли не всю гору, но так и не смог отыскать причину гибели трав, и со временем дело замяли само собой.
Сама Ань Хэ находила те события крайне загадочными, но на горе Гуйцзи решительно не с кем было поболтать об этом, а теперь появился Пэй Чжисуй и парой фраз вновь разбередил ее любопытство.
Пэй Чжисуй снова спросил:
— И что стало с тем кустом белой сливы?
Ань Хэ хлопнула в ладоши:
— О, об этом я запомнила ярче всего! Помню, на следующий день та белая слива полностью засохла и умерла, но прошло совсем немного времени — уж и не знаю, где Чу Ханьи раздобыл способ, — и сухой ствол, в котором не осталось ни искры жизни, он силой вернул к жизни.
Услышав это, Пэй Чжисуй странно скривился:
— Вернул к жизни?
— Ага-ага, Чу Ханьи просто души не чает в своем дереве. Раньше я думала, что он человек, чуждый любым желаниям, и никак не ожидала, что он может потерять самообладание подобным образом. Впрочем, если подумать, он с самого детства любил то сливовое дерево, каждый день упражнялся там с мечом и предавался медитации. Люди не трава и не деревья, но испытывать привязанность к растениям — дело вполне нормальное.
Ань Хэ выложила ему еще кое-какие подробности тех лет и поинтересовалась, нет ли у Пэй Чжисуя других вопросов. Получив отрицательный ответ, она вприпрыжку удалилась.
День клонился к вечеру, в горах поднялся ветер, срывая и унося лепестки цветов.
Пэй Чжисуй протянул руку, ловя падающие перед ним лепестки персика, и слегка шевельнул пальцами — некогда цельный лепесток под его ногтями превратился в рваные клочья. Посмотрев на останки цветка в своей ладони, он тихо фыркнул и повернул назад в комнату.
Глава 8. Будда
*
Гора Суцюэ, Павильон Покорения Небес Цзюцюй.
Гора Суцюэ занимала самую обширную территорию среди всех духовных гор Павильона Покорения Небес и одновременно являлась местом, где располагался главный зал Павильона. Во время любых крупных событий и празднеств Павильона на горе Суцюэ всегда толпился народ, стоял невероятный шум и гам.
Нынешняя Конференция Испытания Меча проводилась именно здесь.
Хотя до начала мероприятия оставалось еще несколько часов, на горе уже царило оживление. Юноши и девушки пятнадцати-шестнадцати лет сбивались в кучки и жарко обсуждали предстоящую Конференцию Испытания Меча. Если присмотреться с помощью Духовного дыхания, среди них едва ли нашлось бы хоть несколько человек со заурядными природными данными.
Цю Аньян сидел на главном месте и, глядя на этих детей через водное зеркало в центре большого зала, с улыбкой произнес:
— В этом году на Конференцию Испытания Меча пришло куда больше людей.
Сидящий внизу Люй Шувэнь подпер подбородок рукой и слегка приподнял подбородок в сторону Чу Ханьи:
— Все потому, что долетели слухи о намерении Гу Юэ набрать в этом году учеников. Истинно притягательная живая вывеска.
Цю Аньян добродушно усмехнулся в ответ на это и повернулся к Чу Ханьи:
— Кстати говоря, Ханьи, с чего это ты вдруг надумал брать учеников? Насколько я помню, раньше ты всегда считал, что не сможешь хорошо обучить ученика.
Люй Шувэнь тоже подбросил шуточку:
— Неужели дожил до такого возраста, когда одиночество в горах становится невмоготу, и захотелось набрать парочку учеников, чтобы прочувствовать каково это — злиться на них с утра до ночи?
Выслушав подначки обоих, Чу Ханьи ответил с легкой беспомощностью:
— Наставники, хватит надо мной подшучивать.
Цю Аньян и Люй Шувэнь, конечно же, прекрасно знали истинную причину, по которой он внезапно дал согласие набрать учеников, но раз уж выпал повод поддразнить Чу Ханьи, упускать его им не хотелось.
— По мне так старшая ученица вовсе не была изгнана из секты, а ее ребенок — само собой, тоже человек горы Гуйцзи. Раз уж ты решил взять его в ученики, так взял бы напрямую, зачем понадобилось отправлять его на Конференцию Испытания Меча? Ты что, настолько уверен, что он войдет в тройку лидеров? — Человека, произнесшего это, звали Сюй Цяньбай. Он был старшим учеником Люй Шувэня и принадлежал к тому же поколению, что и Чу Ханьи. В юности они вместе учились у Цю Аньяна, так что их связывало нечто вроде товарищеских отношений по учебе, и Сюй Цяньбай оставался одним из немногих в Павильоне Покорения Небес, кто мог поддержать с ним разговор.
Чем больше Сюй Цяньбай рассуждал об этом, тем более логичным ему казалось. Он подсел ближе к Чу Ханьи и понизил голос:
— Ты ведь еще не знаешь? В этом году вопросы для испытания составлял мой учитель! Сам знаешь, какой он человек. Пройти их гладко для ребенка старшей ученицы будет совсем непросто.
— Сюй Цяньбай, о чем это ты там шепчешься за моей спиной? — Люй Шувэнь осушил чашку с чаем до дна, и маленькая белоснежная чашечка со звонким стуком опустилась на столик.
Сюй Цяньбай вздрогнул всем телом и умолк. Сделав вид, что просто кашляет, он вернулся на свое место.
Люй Шувэнь бросил на него косой взгляд, полный разочарования:
— Сюй Цяньбай, считай, что я учил тебя зря. Твоя деревянная башка останется тупой во веки веков.
Сюй Цяньбай давно привык к манере общения собственного наставника и вовсе не сердился на незаслуженные упреки:
— Учитель, из деревянной башки цветы не растут, это же естественно. Вы уж не злитесь на меня.
http://bllate.org/book/33163/4070090
Готово:
