Когда эта мысль только забрезжила в голове, даже он сам счёл её притянутой за уши, но ноги помимо воли уже свернули к придорожной блинной.
Пока он ждал заказ, его за шиворот закинул ледяной порыв ранневесеннего ветра, и в этот момент в голове у него всё встало на свои места.
Раз уж их встреча с самого начала отклонилась от привычных норм, то и любить друг друга по указке было бы глупо.
Если одна дорога оказалась тупиковой, нужно свернуть на другую.
Пусть даже удастся остаться рядом с Шэнь Яньцином лишь в статусе постоянного партнёра — не страшно; пока эта дверь не захлопнулась наглухо, у него всегда останется лазейка, чтобы просочиться внутрь по капельке.
Время тянулось медленно, секунда за секундой. Прошло неизвестно сколько времени — может, всего несколько мгновений, а может, и целая вечность, — прежде чем сидевший рядом человек наконец шевельнулся.
Шэнь Яньцин неторопливо подцепил палочками сяолунбао, поднёс к губам, слегка склонил голову и надкусил краешек. Нежный ароматный бульон тут же брызнул из тонкого теста; он легко коснулся его кончиком языка и не спеша втянул внутрь. Его движения были ленивыми и исполненными утончённого достоинства, отчего в груди почему-то отчаянно защемило.
В горле у Лу Цычжоу пересохло, и в памяти внезапно всплыл тот вечер, когда Шэнь Яньцин в полубессознательном состоянии слизывал с губ…
Он ещё не успел отогнать эти образы, как услышал голос Шэнь Яньцина:
— Каждый понедельник, среду и пятницу — у тебя.
Голос звучал негромко, ровным и спокойным тоном, но от этих слов дыхание Лу Цычжоу на мгновение перехватило.
Сердце будто взмыло в высь, невесомость из груди разлилась по всем конечностям, и даже кончики пальцев закололо от онемения.
Лу Цычжоу подумалось, что сейчас следовало бы с независимым и небрежным видом бросить «ОК» или бесстрастно кивнуть, показывая собственную невозмутимость.
Но смех уже сорвался с губ раньше, чем он успел себя остановить.
— Хорошо!
Его голос прозвучал на полтона выше, чем он рассчитывал, с невозможностью скрыть звенящую радость. Сообразив, что он вышел из роли, Лу Цычжоу попытался взять себя в руки и сбавил ноту на конце:
— Хорошо.
Сказав это, он ещё немного поборолся с собой, но всё же не удержался — вытащил из кармана телефон и провёл подушечкой пальца по экрану.
— Могу я добавить тебя в контакты?
Сразу после этих слов он подумал, что ведёт себя слишком легкомысленно. Так отчаянно клянчить контакты — это же выставлять себя зелёным пацаном, у которого сроду не было отношений.
Хотя у него их и правда не было…
Поэтому он тут же поспешил добавить, стараясь говорить как можно ровнее:
— Обсудим время в мессенджере.
Шэнь Яньцин посмотрел на него, слегка опустил ресницы и тут же поднял их вновь.
Никто не знал, что сердце Шэнь Яньцина тоже бешено колотилось.
За рёбрами, за толстой бронёй, которую он возводил полжизни, это сердце билось о грудную клетку с совершенно неприличной частотой.
Он знал, что только что принял безумное решение. Согласиться на постоянную связь со студентом, который моложе его на добрый десяток лет — раньше он бы и помыслить о таком не смог.
Но слова уже были произнесены.
К тому же, ему, пожалуй, действительно требовался надёжный партнёр. После того поцелуя он вдруг со всей отчётливостью осознал: всё, что слишком долго подавлялось, рано или поздно вырвется наружу самым неконтролируемым образом.
Он боялся даже представить, во что превратился бы, если бы Лу Цычжоу не остановился, если бы этот поцелуй продлился ещё хотя бы десять секунд.
Поэтому, вместо того чтобы искать приключений на стороне и пускать свои желания на самотёк, лучше выбрать… по крайней мере, того, кто идеально отвечает всем его эстетическим критериям.
Он поднял глаза, и его взгляд упал на лицо Лу Цычжоу.
Глаза этого парня сияли излишне ярко, уголки рта взметнулись вверх так, что сдержать улыбку было невозможно, источая самую нескрываемую глуповатую радость.
С того самого момента, как он впервые заметил его в полумраке бара, и внешность этого парня, и фигура, и даже присущий ему пылкий напор — всё это попало точно в цель всех его скрытых предпочтений.
Так что в этом не было ничего страшного.
Шэнь Яньцин мысленно нашёл для себя оправдание. Всего лишь постоянный партнёр ради взаимной выгоды, это не романтические отношения и это никак не нарушит его привычный уклад жизни.
Он вытащил телефон из кармана и протянул его парню.
Лу Цычжоу тут же перехватил аппарат. Его мозг на секунду опустел, пальцы долго зависали над экраном, пока он наконец не вспомнил собственный номер телефона, лихорадочно вбил его, добавил в контакты в мессенджере и подписал полным именем.
Закончив, он уставился на эти три иероглифа и вдруг понял, что выглядит слишком официально. Поколебавшись, он с замиранием сердца стёр фамилию, оставив лишь «Цычжоу».
Шэнь Яньцин взял телефон, опустил глаза, мельком глянул на экран, с абсолютно беспристрастным выражением лица и небрежно бросил его на стол.
……
Возвращаясь в общежитие, Лу Цычжоу чувствовал, будто его ноги едва касаются пола.
У Тун ещё спал: одеяло съехало, свисая наполовину с кровати, а храп стоял на весь угол.
Лу Цычжоу подошёл к своей койке, бросил сумку и в два счёта взгромоздился наверх.
Изначально он планировал доспать, но мозг бурлил от возбуждения так, будто там тысяча детей затеяли игру в коршуна и цыплят. В итоге он снова вытащил из кармана телефон и открыл мессенджер.
Аватаркой Шэнь Яньцина была простая белая плашка без каких-либо рисунков и надписей. Если заглянуть в его ленту моментов, там обнаруживалось всего с десяток репостов школьных объявлений — всё казенным языком, без единого лишнего эмодзи.
Лу Цычжоу пролистывал их один за другим до самого конца, потом перечитал сначала, пытаясь отыскать хоть малейший след личной жизни Шэнь Яньцина в этих холодных строках.
Увы, ничего.
Он вышел из ленты, подумал и запустил браузер. Учётная запись университета А, одолженная у одноклассника из старшей школы, всё ещё была активна; он зашёл во вкладку преподавательского состава и вбил в строку поиска имя Шэнь Яньцина.
Страница тут же обновилась.
На фото красовался официальный портрет. Шэнь Яньцин в тёмно-сером костюме стоял перед книжным шкафом, прижимая к груди книгу. Лицо бесстрастное, глаза смотрят в объектив сквозь стёкла очков — спокойно, сдержанно, отстранённо за милю.
Лу Цычжоу долго вглядывался в этот снимок, а затем прокрутил ниже.
Расписание занятий, часы приёма, направления исследований, опубликованные статьи…
Всё чинно, аккуратно и по порядку выстроилось на экране.
Лу Цычжоу сделал скриншот расписания Шэнь Яньцина на этот семестр, сохранил в галерею и завёл будильник с напоминанием за полчаса до начала пар.
Затем он открыл видеоприложение, подписался на нескольких модных блогеров в стиле кэжуал-шик и единым махом заказал семь блузок и четыре пары брюк, выбрав при этом экспресс-доставку.
Оплатив заказ, он вдруг почувствовал, что чего-то всё равно не хватает.
Ах да, у всех зрелых мужчин есть машина.
Лу Цычжоу резким движением сел на кровати, проскроллил список чатов и нашёл диалог с госпожой Лю.
«Мам, на Цинмин я приеду домой».
В это время суток госпожа Лю, скорее всего, делала маникюр. И верно, ответила она лишь спустя долгое время, выстукивая слова с невероятной медлительностью: «Что, деньги кончились?»
Лу Цычжоу: «Нет».
Лу Цычжоу: «Я хочу взять машину и поехать на ней обратно в университет».
Прошло минут десять, прежде чем госпожа Лю неторопливо соизволила ответить: «Ого, неужто у нас кто-то появился~»
Эта волнистая черта на конце походила на маленький крючок, от которого уголки губ Лу Цычжоу сами собой поползли вверх.
Он только этого и ждал.
У Тун спал, Ли Шилэ был на занятиях, похвастаться было абсолютно не перед кем, и его уже распирало от нетерпения. Раз уж госпожа Лю сама шла к нему в руки, как он мог упустить такой шанс?
Прислонившись спиной к изголовью, он с бешеной скоростью застучал по экрану: «Он профессор из университета А».
Госпожа Лю: «?»
Лу Цычжоу: «Двадцать шесть лет, на глазок метр восемьдесят, лицом красивее любой звезды».
Госпожа Лю: «???»
Лу Цычжоу вошёл во вкус ещё сильнее: «У него больше десятка статей в ведущих журналах, в этом году только что получил звание штатного профессора, а на его лекции такой бешеный ажиотаж, что если придёшь чуть позже, вообще мест не найдёшь».
Отправив сообщение, он наклонил голову, вытащил из-под подушки наушники, воткнул их в уши и стал ждать воплей восторга и похвал от госпожи Лю.
Секунд через тридцать наконец вылетело голосовое от госпожи Лю: «Ой, сынок, да при такой-то партии неужто ты ему сдался?»
У Лу Цычжоу лицо пошло черными полосами: «Мам, ты мне родная мать вообще?»
Прилетело новое голосовое от госпожи Лю: «Только родная мать и режет правду-матку! Ой, слушай, мне вот этот кошачий глаз делать?.. Сынок, а тебя часом не развела какая-нибудь банда мошенников?»
«С твоим-то вкусом: вечно вырядишься как бомж и не стыдно же, обувь-то покупаешь пачками, а не носишь — только коллекционируешь. На всё у тебя запала ровно на три минуты хватает, сколько лет назад купил барабанную установку и пианино — и где они? А ещё эта твоя вечная…»
Лу Цычжоу яростно ткнул в значок остановки, начисто не желая слушать дальше.
Но голосовые от госпожи Лю сыпались одно за другим, каждое длиннее предыдущего, и сквозь них пробивался её голос, обсуждающий узор с мастером по маникюру. Лу Цычжоу даже слушать не стал: дождавшись, пока она закончит свою тираду, он отписался ответным сообщением:
«Умоляю, перестань читать мораль, я исправлюсь, честно!»
На этот раз госпожа Лю ответила быстро — прислала стикер с постукиванием по голове.
Тут же звякнуло уведомление от WeChat.
Лу Цычжоу глянул вниз и увидел, что мать перевела ему десять тысяч юаней.
В назначении платежа значилось: Бери, своди моего профессора-сына куда-нибудь поужинать.
Через двадцать минут я заеду за тобой
Весь день Шэнь Яньцин не прислал ему ни единого сообщения.
Лу Цычжоу то и дело вытаскивал телефон, экран вспыхивал и снова гас, вспыхивал и гас. Панель уведомлений упрямо оставалась пустой, никаких новых весточек.
Он же пообещал «не докучать», поэтому и сам не решался написать первым. Несколько раз его палец замирал над строкой ввода, набирая пару слов, после чего он стирал их по одному, проделывая это снова и снова, но в конце концов всё равно закрывал чат.
Лишь в обед, не выдержав до конца, он сфотографировал свою тарелку с жареной лапшой и в нерешительности отправил Шэнь Яньцину. Кадр пришлось переснимать раз-другой, прежде чем он утвердил результат, специально наложив фильтр «аппетитная еда»: лапша горкой возвышалась на тарелке, а рядом лежала парочка одноразовых палочек.
К фото прилагалось всего четыре символа: «Не забудь поесть».
Лишь к самому закату У Тун наконец проснулся. Изголодавшись так, что живот прилип к спине, он с трудом сполз с верхней полки и принялся шуровать по всему общежитию в поисках съестного.
http://bllate.org/book/33147/4068062
Готово:
