— Ты почему суешь нос не в свои дела?
Наши руки наконец разомкнулись, и стоило исчезнуть тому прохладному прикосновению, как меня охватила какая-то странная, необъяснимая духота. Просто мистика какая-то.
Подняв голову и взглянув на капельницу Юй Хунлин, я заметил, что лекарство почти закончилось, и отправился звать доктора, чтобы вытащить иглу.
Разобравшись со всеми делами Юй Хунлин, мне совершенно не хотелось продолжать пустые любезности. Я уже собирался уйти, прихватив с собой Фан Инчжо, но Юй Хунлин окликнула меня:
— Доктор Ван, осмотри-ка руку Цинь Ли, проверь, как она восстанавливается.
Доктор Ван знал всю мою подноготную, поэтому, услышав это, кивнул:
— Раз уж ты здесь, давай-ка я взгляну.
Прошло уже больше трех месяцев с тех пор, как я получил травму. После снятия фиксатора та боль и ощущение окостенелости всё еще оставались невыносимыми. Все это время я усердно и упорно продолжал реабилитационные тренировки, постепенно возвращая чувствительность и контроль над пальцами. Теперь при движениях без усилий почти не было боли, а сжатие в кулак и разгибание происходили абсолютно нормально.
Доктор Ван заметил:
— У молодых людей отменное телосложение, восстанавливаешься неплохо. Вернувшись домой, продолжай ежедневно делать ванночки для рук и упражнения на сгибание и разгибание, побольше разминай мышцы вокруг ладони.
Доктор Ван, услышав ранее мой разговор с сестрой Хун и зная, что я из одиночки превратился в человека, живущего с кем-то под одной крышей, перевел взгляд на стоявшего рядом Фан Инчжо:
— Вы теперь живете вместе? Не забудь проследить за ним.
Я ответил:
— В общем-то, не нужно...
Фан Инчжо произнес:
— Хорошо.
Мы с Фан Инчжо заговорили одновременно.
Я бросил на Фан Инчжо взгляд и слегка нахмурился.
Лишь когда мы вышли из клиники, Фан Инчжо тихо спросил меня:
— Травма твоей руки... из-за чего она?
— Это тебя не касается.
Мой тон был не слишком дружелюбным, я бы даже сказал, крайне неприветливым. Если бы кто-то заговорил со мной в таком духе, я бы наверняка закатил глаза и удалился, а то и обругал бы вдогонку.
Но Фан Инчжо, казалось, вовсе не умел сердиться. Напротив, он ответил:
— Но я уже пообещал врачу. Считай, что твое послушание — это выполнение медицинских предписаний.
Увидев такой настрой, я вдруг почувствовал, что всё это лишено всякого смысла. Знакомая волна раздражения снова подступила к горлу, и я мог с уверенностью сказать, что это чувство было точь-в-точь таким же, как и утреннее, только еще более сильным.
Наверное, едва ли найдется человек, который при первой же встрече с Фан Инчжо испытал бы к нему антипатию. Разумеется, при условии, что этот человек не станет сравнивать с ним самого себя.
До этого мне никогда не приходило в голову, что небеса могут быть настолько несправедливо благосклонны к кому-то одному.
Они наградили его не только такой внешностью и безупречным резюме, но и вдобавок подарили недосягемое для других происхождение. У кого-то мать может стоять в лучах софитов, наслаждаясь обожанием и любовью миллионов, а чья-то мать, не в силах выносить побои мужа-подонка, после развода бесследно исчезла, и о ней до сих пор ничего не известно.
Раньше я не забивал себе голову подобными мыслями — в конце концов, они были бесконечно далеки от моей реальности. Но теперь рядом появился такой человек, и на его фоне я выглядел особенно жалко и убого.
Это было похоже на луну, которая иногда появляется среди бела дня. Однако при ярком солнечном свете лунный свет неизбежно меркнет и теряется. И лишь когда солнце садится и небо темнеет, люди замечают существование луны.
Если Фан Инчжо был сияющей звездой, излучающей свет и тепло, то я даже до луны не дотягивал — в лучшем случае был какой-нибудь ничем не примечательной собачьей травой.
Зная заранее, чем всё обернется, я бы ни за что не согласился приютить Фан Инчжо у себя, даже если бы это означало остаться должным сестрой Хун еще одну услугу.
Сейчас приближалось полуденное время, и я как раз немного проголодался, поэтому резко сменил тему:
— Пойдем пообедаем.
С тех пор как я травмировал руку, я больше не вставал к плите, а в таком маленьком городке, как Поселок Сушуй, служба доставки еды еще не развита. Обычно в таких случаях я просто находил какую-нибудь забегаловку и перекусывал чем придется.
Заведение, куда я часто ходил, находилось недалеко от клиники, на той же улице, и отыскать его было несложно. Зал был очень узким и тесным, в нем стояло всего три столика, а у входа дремал рыжий деревенский кот.
Я усадил Фан Инчжо за стол и спросил:
— Ты едкое любишь? Острое ешь?
Фан Инчжо неуверенно ответил:
— Наверное, да.
Я повернулся к хозяину и крикнул:
— Две порции холодной лапши!
Холодная лапша была одним из моих самых любимых блюд в летнюю пору. Упругая лапша с добавлением полосок морской капусты и зеленых соевых ростков получалась хрустящей и освежающей, а в сочетании с нужным количеством порошка сычуаньского перца и мелко нарезанным перцем чили дарила идеальный баланс свежести, аппетитной кислинки, обжигающей остроты и пряного аромата. Иногда я брал к ней вприкуску еще и миску жидкой рисовой каши.
Из-за недавней травмы руки я намеренно придерживался легкой диеты и предпочитал холодную лапшу с кисло-сладким вкусом. Теперь же, получив наконец возможность немного расслабиться, я щедро бухнул в тарелку целых три с половиной ложки масла чили.
К моему немалому удивлению, Фан Инчжо тоже от души плеснул масла чили в свою порцию лапши, а затем взял стоявший на столе небольшой бутылек с уксусом и добавил немного в миску. Быть может, в силу устоявшихся стереотипов — судя как по условиям, в которых он рос, так и по его внешнему виду, — Фан Инчжо совершенно не производил впечатление человека, способного есть острую пищу. Но, очевидно, я сильно заблуждался.
Фан Инчжо уплетал лапшу за обе щеки, не успевая даже вымолвить слова, но ел при этом аккуратно, без лишней грубости. Глядя на него, я поневоле вспомнил маленького кролика, которого держал когда-то давно — то, как он увлеченно грыз морковку.
Не прошло и много времени, как Фан Инчжо полностью опустошил свою тарелку. Я не удержался от вопроса:
— Так сильно понравилось?
— Угу, и правда очень вкусно, — ответил Фан Инчжо.
Услышав это, я почувствовал приятное тепло на душе — в конце концов, это ведь тоже своего рода признание со стороны.
Фан Инчжо тут же поинтересовался:
— Цинь Ли, можно я закажу еще одну порцию?
— Сильно объешься, — возразил я. — Ты только что съел всё так быстро, так что можешь не сразу почувствовать сытость, а через пару минут станет только хуже.
Хозяин этой забегаловки славился своей щедростью, и порции здесь были заметно больше, чем в других местах. Одной тарелки холодной лапши мне вполне хватало, чтобы наесться досыта, и я никак не ожидал, что у Фан Инчжо окажется такой отменный аппетит — раньше я думал, что люди его круга питаются исключительно утренней росой.
Услышав мой отказ, Фан Инчжо изобразил на лице легкое разочарование.
Поразмыслив немного, я поменял решение:
— Ладно, давай я лучше куплю тебе порцию ледяного желе?
http://bllate.org/book/33120/4064538
Готово:
