Хотя от молодого сожителя исходил поистине соблазнительный сладкий аромат, пробивавшийся тонкими струйками, Лунь Юянь всё же понимал, что перегибать палку с Юньцзяо напрямую пока не стоит:
— Раз уж мы играем в первый раз, давай начнем с самого простого — с правды или действия.
— Что выбираешь: правду или действие? — Лунь Юянь опустил голову и взглянул на Юньцзяо сбоку. Металлическая губная штанга мерцала в лучах света, а сам он выглядел воплощенным предвкушением.
— Тогда пусть будет правда, — тихо произнес Юньцзяо.
Даже при всей своей простоте он отлично понимал, что «действие», требующее реальных поступков, таит в себе куда больше рисков, чем безобидная правда.
— Отлично! Есть ли у кого-нибудь вопросы к нашему милому гостю? — Лунь Юянь бегло обвел взглядом присутствующих, хотя на самом деле вовсе не собирался давать кому-то слово.
Кэ Цзыцянь с ухмылкой наблюдал за Лунь Юянем, сгораючи от любопытства, что же тот затеял.
— Раз никто не хочет, тогда спрошу я.
Внутри Юньцзяо всё сжалось от напряжения, и он невольно выпрямился. Смущенное выражение лица на фоне его яркой, но мягкой красоты заставило Лунь Юяня испытать нестерпимый зуд в сердце.
— Малыш, почему ты вечно носишь белые капроновые чулки? — спросил Лунь Юянь.
Стоило этим словам прозвучать, как взгляды всех присутствующих закономерно устремились на ноги Юньцзяо.
Даже затянутые в белые носки, эти ноги не теряли своей красивой формы. Ощутив на себе избыток внимания, Юньцзяо еще плотнее сдвинул колени, и его маленькие округлые коленки соприкоснулись, застыв в оцепенении.
Выражение лица Юй Ни тоже стало неопределенным, хотя легкая улыбка на его губах не выглядела легкомысленной. Он уже слышал от Кэ Цзыцяня об этой неизбывной привычке Юньцзяо, но причины так и не знал.
Тонкие губы Кэ Цзыцяня были плотно сжаты, а лицо в отблесках света казалось непроницаемым. Он всегда находил эту странную привычку Юньцзяо раздражающей, но, кажется, никогда не удосуживался спросить о её причине.
Так почему же сам Юньцзяо никогда ничего не объяснял? Обязательно было выносить это на обсуждение в подобной обстановке?
Темные, блестящие глаза Юньцзяо тихо мерцали в полумраке. Фоновая музыка подходила к концу, и в караоке-зале стало намного тише.
— Это просто чулки, а не капрон, — тихо пояснил Юньцзяо. — Носить их… правда вошло в привычку.
— В приюте все так ходили, я носил их с самого раннего детства. Когда меня забрали оттуда, дома тоже разрешали так одеваться, поэтому я и не думал ничего менять.
Лунь Юянь протянул «о-о-о» и кивнул:
— Вот оно как.
Кэ Цзянь перевел взгляд обратно на большой экран, где как раз начинался следующий музыкальный клип, искренне полагая, что выслушивать подобные ответы — лишь пустая трата времени.
Безнадежно, подумал он.
— А по-моему, это очень мило. Кэ Цзыцянь, разве ты так не считаешь? — Лунь Юянь неожиданно повернулся к Кэ Цзыцяню с игривой улыбкой на лице.
Кэ Цзыцянь приподнял бровь в ответ, не понимая, какую игру затеял его закадычный дружок. Сначала он хотел просто проигнорировать это, но, заметив робкий, полный робкого ожидания и покорности взгляд Юньцзяо, в нем вновь шевельнулось то самое непонятное чувство.
— Довольно мило, да, — бросил он.
— Но какой в этом толк? Ты думаешь, я веду себя так только из-за этой странной привычки?
— Ты слишком послушный, не умеешь ни ластиться, ни соблазнять. Мне даже прикасаться к тебе не хочется.
Искрящийся свет в глазах Юньцзяо словно застыл, улыбка на губах высохла и онемела, а руки и ноги не находили себе места.
Именно таким было отношение Кэ Цзыцяня к Юньцзяо на протяжении всего этого времени.
Впрочем, сейчас Юньцзяо не испытывал особой боли — он чувствовал лишь растерянность.
Он вдруг осознал, что больше не представляет, как ему жить дальше с Кэ Цзыцянем.
Появление Юньцзяо послужило лишь интригующей интерлюдией и ничуть не испортило атмосферу веселья. После слов Кэ Цзыцяня повисло лишь секундное неловкое молчание, которое, впрочем, быстро рассеялось.
Игра продолжилась. Юньцзяо с усердием тряс стаканчик для костей в каждом раунде, и от усердия его тонкие запястья быстро заныли, однако избежать штрафных рюмок ему всё равно не удалось.
Правда, Лунь Юянь больше не приставал к нему с правдой или действием, а просто заставил пить штрафное. Хотя фруктовое вино было не слишком крепким, Юньцзяо сделал пару глотков и осушил бокал больше чем наполовину, ощутив легкое головокружение от ударившего в голову алкоголя.
Заметив, видимо, что Юньцзяо изрядно захмелел и затормозил, Лунь Юянь перестал обращать на него внимание.
Рядом вовсю веселилась шумная толпа. Из-за алкоголя Юньцзяо казалось, что он оказался за пределами этого пестрого калейдоскопа ярких фигур; расстояние между ними росло, и лица людей расплывались.
Мелькнувшие в памяти силуэты Кэ Цзыцяня и той омеги тоже превратились в две цветные размытые тени, которые под одобрительные крики толпы на мгновение сблизились друг с другом — впрочем, Юньцзяо толком ничего не разглядел.
Сладость фруктового вина впервые показалась ему настолько невыносимой, что он попытался обхватить себя руками и сжаться в комочек в самом дальнем углу.
Лунь Юянь повернул голову и увидел, что Юньцзяо с заторможенными движениями пытается подогнуть ноги, чтобы обнять колени. Его полуприкрытые глаза заволокла влажная дымка, а на мягких щеках заиграл яркий румянец.
— Хочу… — опустив голову, Юньцзяо невнятно пробормотал что-то себе под нос.
— Что? — Лунь Юянь подался вперед и отчетливо увидел, как красиво очерченные губы омеги слегка надулись. Похоже, он и правда опьянел: бормотал что-то про туалет и звал какое-то незнакомое имя — кажется, Мяо Цю.
— Я отведу его в уборную, — Лунь Юянь показал жест паузы и демонстративно бросил взгляд на Кэ Цзыцяня, но тот лишь равнодушно пожал плечами: делай что хочешь.
Мягкое, источающее желанный аромат тело теперь слабо прижималось к нему, пока они кое-как брели вперед зигзагообразной походкой. Лунь Юяню приходилось изо всех сил сдерживать себя: обхваченная им рука была такой тонкой, что пальцы почти смыкались в кольцо.
— Цзю-Цзю, мы идем на урок музыки? — на ходу вдруг вскинул голову Юньцзяо и обратился к Лунь Юяню. Слетевшее с его нежных губ уменьшительное прозвище прозвучало сладко и соблазнительно, словно изваленная в молоке сахарная вата.
— Какая громкая музыка.
Лунь Юянь помолчал пару секунд, подыгрывая ему:
— Да, идем на урок музыки.
Войдя в безупречно чистую уборную с изысканной отделкой, Юньцзяо неожиданно вырвал руку из хватки Лунь Юяня, качнулся и сделал несколько шагов к длинной прямоугольной раковине из черного мрамора. Его бледная рука слегка приподнялась, и кончики пальцев коснулись края.
— Сегодня мы сыграем… сыграем Сонату Бетховена, — невнятно пробормотал Юньцзяо.
Лунь Юянь с умилением наблюдал, как этот милый пьянчуга бредит. Его наивная прелесть была невыносима, и в тот момент, когда Юньцзяо всё еще витал в облаках своей сонаты, Лунь Юянь внезапно подхватил его со спины и усадил прямо на раковину.
http://bllate.org/book/33119/4064409
Готово:
