Ну давай попробуем. Шэнь Бижань вовсе не спрашивал, почему ты вечно переживаешь насчет безопасности, напротив, он с готовностью согласился, а в его хорошенькой головке уже роились дурные мысли. Мы тайком сбежим наружу, а если не сможем выбраться, у нас будет повод считать, что посторонним сюда тоже не так-то просто проникнуть.
В первую неделю учебы в седьмом классе двое новичков из семьи Шэнь перелезли через забор, чтобы прогулять уроки. Шэнь Цунфэй пришел в ярость и отчитал обоих на чем свет стоит. Гу Линьчуань заявил, что это была его дурацкая идея, но Шэнь Цунфэй видел все насквозь и лишь делал вид, что собирается отлупить Гу Линьчуаня. Стоило бамбуковой метелке взмахнуть в воздухе, как Шэнь Бижань неожиданно заплакал. Он встал перед Гу Линьчуанем, опустив голову и всхлипывая. Шэнь Цунфэй ждал, пока сын чистосердечно во всем признается, рассчитывая услышать хотя бы банальное «если хочешь бить его, сначала ударь меня», но Шэнь Бижань лишь упрямо повторял: Папа — злой.
Шэнь Цунфэй не знал, смеяться ему или плакать, Вэнь Шу едва сдерживала улыбку, Шэнь Бижань торжествовал, и лишь один Гу Линьчуань перепугался не на шутку. Когда ему грозило наказание, он сохранял невозмутимость, но теперь метался в полном смятении: одной рукой он крепко сжал холодную ладошку Шэнь Бижаня, а другой нежно погладил его по спине. Шэнь Бижань развязал шелковый шарфик, которым были стянуты его волосы, и Гу Линьчуань тут же снял его, накинув на заплаканные глаза Шэнь Бижаня.
Хватит плакать, — шепнул он ему на ухо. — Чего ты тут целое представление устраиваешь, твой отец вообще-то не тебя собрался пороть.
Гу Линьчуань никогда не умел говорить красивые слова, но на этот раз — в сочетании с редким растерянным взглядом и приниженным тоном — Шэнь Бижань почувствовал, что тот рискует жизнью ради него. Чем сильнее ликовало его сердце, тем более обиженным он старался казаться внешне. Громко всхлипнув, он крепко обнял Гу Линьчуаня и, продолжая причитать: Мой папа такой страшный, изо всех сил стал отталкивать Гу Линьчуаня подальше от поля боя.
На том воспитательные меры и закончились. Посреди ночи на мансарде Шэнь Бижань болтал ногами, командуя Гу Линьчуанем, чтобы тот почитал ему книгу.
Что почитаем сегодня? — он беззаботно перебирал стопку книг на прикроватной тумбочке Гу Линьчуаня. На самом деле все они принадлежали ему самому, валяясь повсюду по всему дому. Покопавшись изрядно, он наконец вытащил сборник англоязычных стихов в льняном переплете. Непонятные строчки на английском выглядели очень стильно.
Давай стихи. Учитель говорил, что у тебя талант к британскому произношению, вот и читай с британским акцентом.
Стихи были длинными, Гу Линьчуань ничего в них не понимал, но мог читать по слогам. Он прекрасно осознавал, что англоязычной литературой Шэнь Бижаня не убаюкать, потому что тот обязательно начнет подговаривать вслух, копируя его интонации.
Но в ту ночь разум Гу Линьчуаня будто туманом затянуло: пока Шэнь Бижань не плакал, он был готов на что угодно. Взяв сборник стихов, он безропотно начал с первой строки:
Наша жизнь — лишь сон и забытье...
...
Голос юноши, читающего книгу на постели, все еще звучал в ушах, постепенно сливаясь с тем, что Шэнь Бижань слышал сейчас собственным голосом:
...В первозданном сострадании, что было и должно пребудет вечно;
В утешительных мыслях, рождающихся из людских страданий;
В вере, что смотрит сквозь смерть,
В годах, что даруют философский склад ума.
Шэнь Бижань стоял перед надгробием и тихо дочитал это стихотворение.
Стоявший позади смотритель кладбища произнес: Это стихотворение очень умиротворяющее.
Шэнь Бижань кивнул: Он читал его мне.
На надгробии были высечены две строки: «Любимый Гу Линьчуань, спи здесь спокойным сном».
Подпись гласила: «Любящий Шэнь Бижань».
Ноа, почему вы в последний момент отменили церемонию?
Шэнь Бижань вздохнул.
Заметив его мрачное настроение, смотритель поправился: Впрочем, некоторые действительно считают, что людей, умерших много лет назад, не стоит лишний раз тревожить...
Он не умер, — перебил его Шэнь Бижань. — Простите.
Смотритель опешил: ...А?
Он сам привез меня сюда, — Шэнь Бижань снова указал на надгробие.
У смотрителя по спине пробежал холодок: Что?
Ничего, просто трагическая история любви в один миг превратилась в драматическую комедию, — легко произнес Шэнь Бижань, однако в его глазах промелькнула тень уныния. Опустив голову, он замолчал, а его пальцы долго скользили по надгробию, задерживаясь на словах «любимый». — Я хочу снести эту могилу. Разумеется, возвращать деньги за покупку не нужно, я доплачу сверх, только прошу вас помочь упаковать все находящиеся внутри вещи вместе с этой плитой и отправить их мне почтой. Пожалуйста, сделайте всё аккуратно, чтобы ничего не повредить.
Господин Шэнь... — встревоженно произнес смотритель. — Вы в порядке? Неужели вы по нему так сильно скучаете?
Я в полном порядке. С сегодняшнего дня мне больше не нужно соблюдать пост, — улыбка Шэнь Бижаня по-прежнему была безупречной, словно он не высказал никакой безумной просьбы, и он легко зашагал прочь.
Тесла одиноко стояла на обочине. Шэнь Бижань уловил оставшийся в салоне аромат мужского парфюма — холодные древесные ноты с терпким, глубоким шлейфом белой магнолии. Такой же, как вчера в ресторане, но в замкнутом пространстве машины он ощущался гораздо отчетливее. Когда рядом был Гу Линьчуань, вокруг витал лишь легкий шлейф, но стоило ему уйти, как этот запах приобрел куда большую притягательность.
Осознав, что он сейчас с болезненным упорядочением внюхивается в оставленный Гу Линьчуанем след, Шэнь Бижань тут же вытащил из бардачка сигарету, зажал в зубах и жадно затянулся.
Вообще-то он курил крайне редко: за целый месяц ему вряд ли пришло бы в голову прикоснуться к сигаретам, но после воссо2единения это происходило уже во второй раз.
Запах в машине наконец перестал быть столь чистым. Зажав сигарету между пальцами, Шэнь Бижань думал о Гу Линьчуане: о его жестокосердии, из-за которого он забыл тот набор цифр; о его искренности, заставившей его примчаться в больницу; о его язвительных словах и о нежном сожалении в глазах во время утешения...
Узлы не распутать, мысли не упорядочить — всё именно так.
Мысленно высмеяв себя и горько ухмыльнувшись, он опустил руку под сиденье, чтобы нащупать рычаг и вернуть отодвинутое Гу Линьчуанем сиденье в прежнее положение. Однако его пальцы коснулись чего-то холодного, гладкого и металлического. Вытащив предмет наружу, он увидел перьевую ручку.
Платиновый корпус, инкрустированный нефтилем на конце, а на пере выгравированы крутые ледники и бьющие о берег бурные потоки — строгий и резкий холодный стиль.
Логотип Монблан прятался в самом незаметном месте; это была очередная именная вещь на заказ, и имя хозяина не нуждалось в озвучивании.
Только что вернул часы, как тут же обронил перьевую ручку.
Шэнь Бижань на мгновение почувствовал себя отчаянно, но тут же взял себя в руки. Одной рукой он ласкал гладкий корпус ручки, а в другой держал тлеющую сигарету, глядя на всё это неподвижным взглядом, пока в его сердце внезапно не зародился злой умысел: а что, если не возвращать ее Гу Линьчуаню?
В отличие от часов, перьевая ручка не стоила баснословных денег, да и трудно точно определить, где именно она была потеряна. Пока он сам не заговорит об этом, Гу Линьчуань, скорее всего, не станет ее искать и даже не заметит пропажи.
Дизайн этой ручки был до боли в стиле Гу Линьчуаня, а нефтиль на конце как раз подходил на роль памятной вещи о той давно сгнившей любви. Пусть это бессовестно, пусть это потворство темным мыслям, зато это избавит его от хлопот с дальнейшими запутанными отношениями с Гу Линьчуанем и одновременно удовлетворит тот тайный, постыдный эгоистичный порыв. Почему бы и нет?
В этот момент зазвонил телефон — это был Сун Тинтань.
Откинувшись на спинку сиденья, Шэнь Бижань одной рукой держал руль, а другой зажимал сигарету, глубоко и медленно затягиваясь. Дым клубился вокруг его бровей и глаз, придавая спокойному лицу таинственное выражение.
Выслушав ту нелепую новость, он ничуть не растерялся и даже улыбнулся.
Тинтань, это сама судьба мне помогает.
Его приглушенный взгляд снова вспыхнул, а в глазах мелькнула хитринка, когда он моргнул.
Ты где?
Дома, я как раз собираюсь в офис, режиссер Бай тоже там.
Хорошо, увидимся.
Шэнь Бижань решительно сбросил вызов, затушил сигарету, сунул ручку в нагрудный карман рубашки, тщательно проверив, чтобы колпачок не торчал наружу, и быстро уехал с этого места, полного душевных терзаний.
Глава 11
В конференц-зале компании Чэньхуэй Бай И выслушал просьбу Шэнь Бижаня и посмотрел на лежавший перед ним на столе телефон.
Значит, это всего лишь модель дистилляции?
Шэнь Бижань кивнул: Сама модель пока не подлежит огласке на нынешнем этапе.
Бай И переваривал услышанное с минуту: И в чем же её отличие от представленных на рынке чат-ботов?
Шэнь Бижань: В том, что...
О господи, ты так ничего и не понял.
О господи, я всё понял.
В конференц-зале одновременно прозвучали два голоса: голос Сун Тинтаня из телефона Шэнь Бижаня и голос самого Сун Тинтаня, сидевшего рядом и листающего ленту в соцсетях. Они тут же умолкли, уступая друг другу слово.
Первый исходил из смартфона Шэнь Бижаня, второй — от сидевшего рядом Сун Тинтаня.
Выражение лица Бай И мгновенно похолодело, очевидно, пытаясь скрыть неловкость.
Шэнь Бижань не удержался от смеха: В этом и разница.
Он легко развел руками: Чат-боты с рынка не доведут вас до белого каления, а вот Сун Тинтань — запросто, игланс тоже будет вести себя так же. Она способна воссоздать реальный и сложный характер конкретного человека, самостоятельно реагируя на внешний мир. По сравнению с другими ИИ-продуктами, ее нейросети опережают их настолько, будто...
Будто ты и инфузория-туфелька, — вставил игланс.
Сун Тинтань чуть не свалился со стула от смеха, но тут же взял себя в руки, с серьезным видом продолжая скроллить ленту.
Бай И бросил на него косой взгляд, а затем перевел его на телефон Шэнь Бижаня: То есть это можно охарактеризовать как симулятор Сун Тинтаня?
Шэнь Бижань кивнул: Можно и так, но если выражаться точнее — это электронный клон Сун Тинтаня.
Игланс: Можете воспринимать меня как нечеловеческое человеческое существо.
Погодив секунду, оно снизило голос и пробормотало: Боже мой, неужели я выдало столь гениальное объяснение.
Бай И вздохнул: Ладно, и что мне теперь делать? Говори, я сделаю.
Шэнь Бижань остолбенел: Ты вот так сразу согласен?
Бай И кивнул: Мне без разницы, как прикажете.
Изначально Шэнь Бижань планировал найти подходящий повод, чтобы привлечь Сун Тинтаня к продвижению игланс. Всё было продумано с абсолютной точностью: на этапе первоначального анонса он не мог раскрывать козыри продукта, но ему требовалось быстро создать шумиху, и использование популярности Сун Тинтаня было, безусловно, лучшим решением. В конце концов, если хочешь показать людям безупречный бриллиант размером с кончик иголки, глупо надеяться на сарафанное радио — нужно придумать способ прилепить этот алмаз прямо ко лбу принца.
Вообще-то этим принцем должен был быть я, — сказал Сун Тинтань Бай И. — А теперь гляди-ка, благодаря такому тренду в топах шанс побыть принцем Шэнь Бижаня достался тебе.
Игланс: Тебе стоит это ценить, не каждому выпадает такая честь.
Бай И охотно кивнул и посмотрел на Шэнь Бижаня: С огромным удовольствием.
Спасибо, режиссер Бай, — Шэнь Бижань ответил ему веселой и мягкой улыбкой, а затем снова перевел взгляд на стол. — Ну что, настоящий или ненастоящий Сун Тинтань, придумайте-ка имя нашему хромому щенку, из-за которого мы попали в тренды.
http://bllate.org/book/33093/4060653
Готово:
