Тан Цюжун видела, что тот ничуть не сдвинулся с места, и невольно слегка подалась вперед, обеспокоенно произнося:
— Правда, правда!
Вэй Яньшо чуть улыбнулся, и хотя говорил он очень тихо, каждое слово звучало отчетливо:
— Я не верю.
Тан Цюжун:…
Вэй Яньшо смотрел на сидевшего напротив златокудрого юношу: тот широко раскрыл глаза, а от гнева его щеки округлились еще сильнее. В этот момент Вэй Яньшо невольно вспомнил котенка, который жил у него дома — когда тот сердился, у него была точно такая же мордашка.
Тан Цюжун мысленно повторил про себя раз эдак несколько: это сон Вэй Яньшо, здесь нельзя распускать руки и бить людей.
Самое главное — раз уж он сейчас в человеческом обличье, все-таки стоило вести себя приличнее.
Глубоко вздохнув, он с досадой спросил:
— Почему ты мне не веришь?
Вэй Яньшо, подперев подбородок рукой, посмотрел на него и произнес:
— Я тебя вообще не знаю, а ты вдруг заявляешься ко мне в сон и заявляешь, что это твоих рук дело, да еще и требуешь прекратить расследование. Откуда мне знать, что ты затеял?
Выслушав его, Тан Цюжун серьезно задумался и счел, что в этом суждении и правда был свой резон.
Он, недолго думая, тоже уселся по-турецки, подражая позе Вэй Яньшо, и поинтересовался:
— И что же должно произойти, чтобы ты поверил?
Вэй Яньшо беспечно спросил:
— Кто ты такой? И почему ты подсунул мне эту серьгу?
Тан Цюжун перевел взгляд с одного на другое и ответил:
— Модешь считать меня местным божеством. Просто когда я проходил мимо, мне показалось, что твоя старая серьга выглядит очень красиво, и я захотел взять ее посмотреть. Вот только никак не ожидал, что она сломается, поэтому мне пришлось ломать голову и мастерить тебе замену. Эту серьгу я сделал точно такой же, как прежняя, а камень отыскал в кладовой своего наставника. И подумать не мог, что вы, люди, такие хлопотные.
Под конец он все-таки не удержался и тихонько пожаловался.
И почему у людей так много всяких правил и ограничений?
Вэй Яньшо посмотрел на него и внезапно спросил:
— Чего ты боишься?
Тан Цюжун на мгновение замер и озадаченно уставился на него.
Взгляд Вэй Яньшо был пытливым:
— Судя по твоим словам, мы квиты. Так с какой стати ты специально явился ко мне в сон, чтобы оправдываться?
Тан Цюжун покачал головой и ответил:
— Я не могу назвать тебе причину. Вам, людям, знать об этом не положено.
Существование Управления сверхъестественного контроля нельзя было раскрывать раньше времени — иначе хлопот потом не оберешься, куда больше, чем если бы Вэй Яньшо продолжил свое расследование и привлек внимание ведомства.
Вэй Яньшо приподнял бровь:
— О? И почему же я должен тебе верить? Только на слово?
У Тан Цюжуна от этого сразу разболелась голова — он впервые столкнулся с тем, что Вэй Яньшо оказался настолько трудным человеком.
Пусть прежде ему не доводилось особо общаться с людьми, но с Вэй Яньшо-то он пересекался, и неважно — в прошлом ли, или во время этой их недавней встречи.
Он никогда не считал Вэй Яньшо упрямым или привязчивым, но теперь наконец-то убедился в этом на личном опыте.
Тан Цюжун тяжко вздохнул:
— И что же ты предлагаешь делать?
Вэй Яньшо нашел это весьма забавным и, с улыбкой в глазах, произнес:
— Вообще-то, это *тебе* нужно что-то с этим делать. Ты просишь меня прекратить поиски, но никаких доказательств предоставить не можешь. В таком случае верни ту сломанную серьгу, а я уж сам решу, как поступить.
Тан Цюжун:…
Если бы ее еще можно было починить, стал бы он сейчас так мучиться, м?
Эх, человеческие вещи все-таки ужасно хрупкие.
У него действительно больше не осталось никаких идей.
Изначально он думал, что достаточно просто явиться во сне и все растолковать Вэй Яньшо.
Однако он совсем забыл учесть, что у него на руках нет никаких доказательств, которые могли бы убедить собеседника.
Вэй Яньшо видел, что тот молчит, но вовсе не спешил.
В последние годы его сны неизменно были погружены в кромешную тьму, и он был заперт там в полном одиночестве. Появление такого забавного создания, с которым можно было немного поболтать, по крайней мере помогало расслабиться.
Его не волновало, добрый этот гость или злой, хороший или дурной.
Раз уж тот с такой легкостью проникал в его сновидения, он явно не был обычным человеком.
Тан Цюжун тяжело вздохнул и признал:
— Ладно, доказать я и правда ничего не могу. Хорошо, хочешь расследовать — расследуй дальше.
Все равно ничего путного он не найдет, да и такое глухое местечко, как город Саньшань, никогда не входило в сферу особых интересов Управления сверхъестественного контроля.
В худшем случае... в худшем случае он сам добровольно заявится в Управление и во всем признается.
Пусть за это, скорее всего, оштрафуют, но поскольку он никого не покалечил и открыто не использовал демоническую силу перед людьми, наказание вряд ли будет слишком суровым.
Подумав об этом, Тан Цюжун снова расслабился.
Видя, что тот отступился, Вэй Яньшо не удержался от вопроса:
— Что такое? Уже не боишься последствий?
Тан Цюжун развел руками, окончательно махнув на все рукой:
— А что поделать? Ты ведь все равно мне не веришь.
Какой же он все-таки маленький глупышка,
— подумал про себя Вэй Яньшо.
Независимо от того, был ли этот парень настоящим бессмертным или каким-нибудь демоном либо нечистью, он обладал способностью с легкостью проникать в чужие сны и незаметно для человеческой охраны выносить вещи — у него имелись все возможности, чтобы представлять серьезную угрозу.
И при этом его удалось убедить всего несколькими словами.
Вэй Яньшо охватило легкое озорное желание подразнить его:
— Постарайся-ка еще немного, глядишь, я и поверю.
Тан Цюжун нахмурился и недовольно уставился на него:
— Ты что, решил надо мной поиздеваться?
Вэй Яньшо сохранил невозмутимый вид, а его тон остался ровным и неторопливым:
— Я лишь подсказал, что ты можешь отыскать какие-нибудь доказательства, которые меня убедят. С чего бы мне над тобой издеваться?
Тан Цюжун еще с полминуты внимательно изучал его лицо, пока ему вдруг не показалось, что когти,
ай, то есть руки, начинают подозрительно чесаться.
Нет, нужно сдержаться. Человеку не положено распускать руки и бить других.
Тан Цюжун прикусил кончиком зубов свои маленькие клыки и сердито бросил:
— Больше ничего нет! Она полностью уничтожена, вдребезги разбилась.
Вэй Яньшо:…
Чем же это его серьга так насолила маленькому бессмертному?
Его взгляд мелькнул, а выражение лица сделалось чуть более серьезным:
— А с той серьгой... случайно не было что-то не так?
Тан Цюжун опешил: э? Как это он догадался?
По одному лишь выражению его лица Вэй Яньшо понял, что попал в точку, и тут же дотошно переспросил:
— Что именно было не так с той серьгой?
Тан Цюжун немного подумал: раз уж кто-то с помощью тайных ухищ уже пытался навредить Вэй Яньшо, то узнать обо всем этом ему все равно пришлось бы рано или поздно. Так что даже если он сам расскажет, это вряд ли станет нарушением правил Управления сверхъестественного контроля.
В конце концов, это были внутренние дрязги людей, к тому же затрагивающие самого Вэй Яньшо.
А между ним и Вэй Яньшо и вовсе существовала кармическая связь.
Приняв решение, Тан Цюжун ответил:
— Та серьга была сделана из дурной скверны, искусно замаскированной под драгоценный камень. Она могла заставить тебя погрузиться в иллюзию, из-за чего тебе казалось бы, что ты то внезапно исчезаешь, то сходишь с ума.
Он не стал упоминать о событиях на Горе Цинлун, опасаясь, что Вэй Яньшо проведет параллель с его истинной сущностью.
Даже когда демоны пользовались иллюзиями, они не принимали случайные образы — как правило, это были те формы, которые они приобретали после обретения человеческого облика.
При этом принявшие человеческий вид демоны неизменно сохраняли какие-то черты своей первоначальной природы.
Лишь очень могущественные великие демоны способны были менять свой облик совершенно свободно.
Впрочем, сказанного им было более чем достаточно, чтобы Вэй Яньшо тут же связал все это с тем, что произошло на Горе Цинлун. Во взгляде юноши промелькнула темная тень.
Вэй Яньшо сузил глаза, а его мозг уже лихорадочно заработал. Эта серьга досталась ему от матери — вернее, от его биологической матери.
Поскольку он с детства рос в местах компактного проживания национальных меньшинств, тамошние мужчины привыкли носить серьги, да и сама его мать происходила из того же народа.
Когда она передала ее ему, он тоже устраивал проверки, но тогда не выявили абсолютно никаких проблем.
Даже тот материал, о дефектах которого говорил этот маленький глупышка, остался незамеченным — результаты экспертизы неизменно подтверждали, что это чистейшая бирюза высшего качества.
Тогда откуда же его мать добыла эту серьгу?
Скорее всего, она не знала о ее порочности.
Да в этом и не было никакой необходимости.
Для его матушки, госпожи Гэ, было достаточно того, что он не оспаривал бы семейное наследство со старшим братом — никаких причин устранять его у нее не имелось.
Более того, если бы она действительно опасалась, что он покусится на наследство, ей не потребовалось бы прибегать к столь сложным обходным путям — проще было бы просто выгнать его из семьи или подстроить несчастный случай.
Единственным, кто мог действовать подобным исподтишка способом, был Вэй Муфэн.
Тот самозванец, который присвоил его имя, занял его место и последние двадцать лет благополучно проживал в семье Вэй.
Прикинув все это в уме, Вэй Яньшо твердым тоном произнес:
— Раз так, то мне тем более следует докопаться до правды.
Хотя изначально он намеревался выяснить, кто же пытался подставить его с помощью контрабанды антиквариата, теперь, когда истина вскрылась, отступать назад он не собирался.
Тан Цюжун озадаченно моргнул:
— А? Разве ты не поверил? К чему тогда продолжать поиски? Все равно ничего не добьешься.
Вэй Яньшо многозначительно произнес:
— Мне не нужен результат.
Ему было достаточно лишь вспугнуть змею, заставив ее выползти из норы.
Тан Цюжун никак не мог взять это в толк, а потому махнул рукой и с напускным безразличием бросил:
— Делай что хочешь.
Сказав это, он поднялся на ноги, собираясь уходить.
Вэй Яньшо так и сидел на месте, не сводя с него неподвижного взгляда, и тихо спросил:
— Ты уходишь?
На его лице не отразилось ни единой эмоции, и лишь в голосе угадывалось едва заметное, тщательно скрываемое крошечное зернышко нежелания расставаться.
Но Тан Цюжун, обычно отличавшийся простодушием и беспечностью, безошибочно уловил эту нотку сожаления, обернулся и предложил:
— Хочешь, я побуду с тобой, развлеку тебя?
Вэй Яньшо невольно усмехнулся — кажется, еще никогда в жизни ему не доводилось слышать подобных слов от кого бы то ни было.
Это ощущение было до странного свежим и необычным, и он кивнул:
— Хорошо.
Тан Цюжун перевел взгляд с одного на другое и, втайне вынашивая коварный план при случае всё-таки задать ему хорошую трепку, решил остаться и составить тому компанию ненадолго.
До рассвета все равно было еще далеко.
Правда, окинув взглядом окрестности, он нахмурился и заметил:
— У тебя тут такая непроглядная тьма, совершенно неинтересно. Сделай-ка вокруг что-нибудь другое.
Вэй Яньшо спокойно ответил:
— Не могу.
Тан Цюжун небрежно бросил:
— Разве ты не умеешь? Вообще-то, люди способны управлять собственными снами, стоит им только захотеть.
Особенно те, кто, как Вэй Яньшо, прекрасно осознавал, что находится во сне.
Вэй Яньшо снова покачал головой.
Тан Цюжун не поверил, что тот говорит правду, и, тут же остановившись, принялся кружить на месте.
Вэй Яньшо внезапно окликнул его:
— Не отходи от меня.
Тан Цюжун, занятый осмотром окрестностей, беспечно бросил в ответ:
— Не бойся, я пока никуда не ухожу.
http://bllate.org/book/33087/4059865
Готово:
