Утро, половина девятого. Хэ Мяо сел в деревенский маршрутный автобус, направляющийся в город. Прижимаясь к окну со смартфоном в руке, он сидел на одиночном сиденье, рядом с которым пристроился со связанными лапами рябый деревенский петух, полмешка свежесобранной пшеницы и сетка с ранней кукурузой.
Курицу вырастила бабушка, а кукурузу отец с самого ранньего утра сбегал сорвать на поле и велел Хэ Мяо увезти с собой, чтобы тот поел, а как всё закончится — позвонил им, и старики отправят ему еще с кем-нибудь в город.
Хэ Мяо махал рукой до тех пор, пока силуэты дедушки и бабушки окончательно не скрылись из виду, и лишь тогда достал телефон, чтобы снять дорогу и живописные виды родной деревни. Стоял самый разгар лета: жара и дожди создавали идеальные условия для бурного роста растений.
Узкую деревенскую асфальтированную дорогу с обеих сторон обступали деревья. После вчерашнего ночного ливня окружающая зелень была невероятно сочной и освежающей.
Хэ Мяо вернулся в деревню две недели назад, сразу после сдачи государственных экзаменов. Тогда поля по обочинам дороги еще пестрели золотом, но прошло всего две недели, и нежные ростки молодой зелени уже пробились сквозь влажную почву, расправляя листочки навстречу ветру.
Хэ Мяо очень любил этот небольшой загородный отрезок пути перед выездом на шоссе. В их краях не было гор, а плотность населения оказалась высокой, так что мест, где можно было бы в полной мере ощутить близость к природе, оставалось совсем немного.
С высокого тополя на обочине вдруг вспорхнула краснохвостая голубая сорока. Хэ Мяо навел на нее камеру телефона, как вдруг раздался резкий скрежет — автобус резко свернул, и сидевший у окна Хэ Мяо в тот же миг вылетел наружу.
Чуть не перевернувшись, автобус проскользил еще десяток метров и наконец замер. Перепуганные пассажиры завопили:
— Ой, ребенка, который сидел у окна, выбросило!
Водитель встал с сиденья, бросил взгляд наружу и хлопнул себя по бедру:
— Это же тот самый любимый внучок третьей тётушки Хэ!
С этими словами он распахнул дверь и крикнул кондуктору и нескольким землякам из деревни Сяохэ:
— Быстрее, быстрее, главное, чтобы с Мяомяо ничего не случилось!
— А-а-а-а-а!
Хэ Мяо и понятия не имел, сколько сальто сделал в воздухе. Мысленно он уже готовился превратиться в лепешку, но вместо этого приземлился на мягкую траву.
Плюх.
Телефон шмякнулся прямо возле уха.
Хэ Мяо схватил его и увидел, что экран покрылся паутиной трещин. Он резко сел и принялся судорожно ощупывать себя — от глаз, носа и ушей до самых ног.
Сам он не пострадал, но почему телефон разбился вдребезги?
И вообще, что это за место?
Хэ Мяо повернул голову и огляделся: слева возвышалась гора — такая величественная и бесконечная, какую он раньше видел только в туристических буклетах, прямо как Большая Зеленая гора.
Справа раскинулись бескрайние сельскохозяйственные поля, на которых кто-то трудился. Пейзаж выглядел донельзя традиционно и древне.
В этот момент перед его глазами возникло чьё-то почерневшее, худощавое лицо. Хэ Мяо испуганно вскрикнул, упершись руками в траву позади себя и отпрянув на несколько шагов назад.
Похоже, незнакомец не ожидал, что так сильно испугает его. Он почесал затылок и сделал два шага назад.
Хэ Мяо протянул руку и потер глаза, а затем снова посмотрел на свои пальцы: на перепонке между большим и указательным пальцами левой руки темнела крошечная родинка, а на указательном пальце правой красовалось массивное кольцо из серийного промышленного пластика, купленное на деревенской ярмарке ради пущего эффекта.
Неужели он переместился во времени из-за этой дешевой безделушки?
Хотя секунду назад, когда автобус поворачивал, со стороны окна находился глубокий котлован, который сельчане выкопали, чтобы укрепить фундамент под застройку.
Хэ Мяо проходил по этой дороге сотни раз, и пейзаж по обеим сторонам знал наизусть — мог бы указать на всё с закрытыми глазами.
С одной стороны — яма, с другой — холм.
В яма росло много деревьев, особенно вязов. Примечательно было то, что на дне котлована якобы покоилось какое-то древнее судно, оставшееся бог весть с каких времен.
Теперь же ни спереди, ни сзади, ни по бокам не было никаких ям и в помине, не говоря уже о холмах.
Какие тут могли быть варианты, кроме перемещения во времени?
Хотя погоди, существовала еще вероятность, что его забросило в другое измерение через червоточину. Он, по сути, оставался на Земле, в двадцать первом веке, просто очутился в совершенно другом месте.
Почему он при этом не погиб при прохождении через червоточину — вопрос, который Хэ Мяо сейчас волновал меньше всего.
Он знал лишь одно: в результате какого-то кувырка он очутился в незнакомом краю и столкнулся с крайне странным человеком.
Хэ Мяо снова перевел взгляд на того самого хулимого и долговязого парня. Его открытая кожа почернела от загара, а одежда оказалась странного покроя — из серой грубой конопли, пахнущей натурпродуктом, с запахом на левую сторону.
Материал выглядел натуральным и, судя по всему, стоил недешево, однако сам парень был худ, как африканский беженец.
Цзяхэ окинул взглядом себя, поднял глаза на незнакомца и тут же торопливо отвел их в сторону.
Сколько он жил на свете, еще не встречал столь красивых людей. Наверное, это юный господин из знатного рода. Правда, на нем была надета короткая одежда, очень похожая на ту, что носили они сами, и это немного сбивало Цзяхэ с толку.
В этот момент до него донесся голос молодого господина.
— Простите, что это за место? — спросил Хэ Мяо.
Цзяхэ широко распахнул глаза. Что он говорит? Подумав немного, он повернулся, замахал руками и забормотал что-то невнятное, подзывая жестами остальных работников, трудившихся неподалеку и поглядывавших в их сторону. К ним направилось еще несколько человек.
Их одежда мало чем отличалась от наряда стоявшего перед ними парня: соломенные лапти, грубые холщовые одежды длиной чуть ниже колен. Лишь пожилой мужчина с седой бородой, шедший посредине, был облачен в длинное платье, закрывавшее щиколотки.
Хэ Мяо подумал было, что их наряды — это какой-то особый дизайнерский замысел, но фасон одежды этого старика лишал его последних надежд на самообман.
Люди обменялись какими-то репликами, но Хэ Мяо не понял ни единого слова.
В ушах лишь зазвучали странные согласные вроде дер, тер, да туру.
Все они были черноволосыми и черноглазыми азиатами, так почему же из их уст доносилось столько звуков с закрученным языком?
На слух чем-то напоминало кантонский диалект.
Но прислушаешься повнимательнее — нет, совсем не то.
В душе Хэ Мяо подул холодный ветерок. Судя по всему, он действительно попал в прошлое — причем в какую-то совсем архаичную эпоху.
Куда вероятнее было то, что он очутился в абсолютно незнакомом вымышленном мире. Хэ Мяо не смел делать резких движений и, послушно усевшись на траву под взглядами этих людей, с замиранием сердца дождался, пока они наконец умолкнут, после чего постарался как можно яснее донести свою мысль:
— Здравствуйте, я понятия не имею, как здесь очутился. Не могли бы вы подсказать, что это за место?
Хэ Мяо всё еще тешил себя иллюзией, будто червоточина занесла его в какой-то далекий уезд далеко от деревни Сяохэ, и среди этих людей найдется кто-то, кто говорит на путунхуа и хотя бы одолжит телефон позвонить родным.
Однако реальность оказалась сурова: Хэ Мяо слышал от них лишь дер-тер-туру, а они в ответ слышали от него лишь гудки — ту-ту-ту-ту.
Цзя Юй, староста селения Юньянь уезда Гаолин, внимательно оглядел Хэ Мяо с ног до головы, после чего повернулся к односельчанам и произнес:
— Судя по ткани его одежды, он должен быть знатным человеком из города Сяньян. Хоть у него и мягкие черты лица, нам лучше немедленно разойтись, иначе, если навлечем на себя гнев властей, беды не миновать.
С этими словами староста отвесил глубокий поклон до земли в сторону Чжао Юя, взмахнул рукой, и с десяток тощих, как щепки, мужиков последовали его примеру, после чего все они дружно ретировались.
Хэ Мяо остолбенел.
Юй Фэйфэй, которая добежала до точки с опозданием всего в пятьдесят секунд, а затем примчалась в кабинку туалета с пачкой салфекток в обнимку, усевшись на место, открыла телефон и наткнулась на этот короткий ролик, тоже застыла с абсолютно растерянным выражением лица.
Сидя на унитазе, Юй Фэйфэй оставила самый первый комментарий к этой видеотрансляции.
Рыбка, любящая блинчики:
— Стрим-блогер снимает мини-сериал? Ха-ха-ха, если это комедийное видео, то тебе удалось меня рассмешить.
— Ха-ха-ха, только что выражение лица у ведущего было таким комичным, сыграно просто превосходно.
— Класс, так держать, автор!
Путь невелик:
— Только мне кажется, что это слишком фальшиво? Разве могут люди быть настолько худыми? Автор, ты случайно не в Африке экспедицию снимаешь?
После того как этот комментарий проплыл по экрану, трансляция погрузилась в тишину. Редкие случайные зрители, заглядывавшие на эфир по рекомендации, видели лишь подростка в бело-синем спортивном костюме, бегущего по густому зеленому лесу.
Наверное, паркурщик.
Лица паренька разглядеть не удавалось, к тому же в кадре не происходило никаких конфликтов или ярких событий, поэтому пользователи быстро смахивали трансляцию дальше.
Задерживались и смотрели ее лишь те два-три человека, которые с самого начала застали падение ведущего и тех самых тощих массовщиков.
Судя по эффекту подвешивания на тросах, этот стрим-ролик наверняка влетел в копеечку — масштабная постановка.
С развитием мультимедийных технологий и повальным увлечением короткими видеороликами блогеры изощрялись вовсю, чтобы привлечь внимание зрителей. Пару лет назад вошло в моду вести стримы со съемок видео, и публике нравилось наблюдать, как актеры во время игры внезапно забывают текст.
После того как стримы со съемок взлетели в топы, жанры начали стремительно обновляться: сянься, исторические драмы о прошлых эпохах, путешествия во времени — чего только не было.
http://bllate.org/book/33085/4059393
Готово:
