— Докладываю, Ваше Высочество, это банкет в честь прибытия Маркиза Нинго.
— Маркиз Нинго… это Хэ Цинь из Янчжоу? — Ян Си попытался припомнить подробности.
К самому Хэ Циню он был равнодушен, зато его сын, Хэ Инхуай, оставил в памяти глубокий след. Этот Хэ Инхуай в двадцать лет унаследовал титул отца, старого Маркиза Нинго, и после того как Се Юнь узурпировал власть, наотрез отказался подчиняться династии Цинь. Он возглавил водные силы озера Тайху, окопавшись в Янчжоу, и до самого конца продолжал именовать себя подданным Великой Янь.
Когда-то он призывал других князей объединиться и выступить на север, чтобы защитить законного государя. Увы, из-за слишком холодного, сурового нрава и пренебрежения нуждами простых людей, накануне битвы за переправу через реку он погиб от рук собственного слуги, предавшего его. Кончина его была поспешной и бесславной.
Хотя ранняя смерть этого господина из Сучжоу вызывала горечь, нельзя было отрицать его верность долгу. Помимо Сяо Хунсюэ, он был первым, кто поднял знамя сопротивления ради возрождения Великой Янь. До самой смерти он оставался достоин титула Маркиза Нинго, и Ян Си искренне его уважал.
— Именно так. Маркиз Нинго, совмещающий пост правителя Янчжоу, прибыл в Столицу с докладом о службе после успешной зачистки водных пиратов на озере Тайху, состоявшейся в прошлом месяце. Он прибыл только вчера. Сегодня Ваше Величество устроил банкет в его честь во Дворце Чжанхуа, и все столичные чиновники выше четвёртого ранга обязаны присутствовать.
Верно. Сяо Хунсюэ сегодня сопровождал своего отца, ван Чжао, во дворец. Ван Чжао отправился в Императорский кабинет на аудиенцию, оставив Сяо Хунсюэ в Саду слив любоваться пейзажем.
Когда паланкин Сяо Чэнтина случайно проезжал мимо Сада слив, он увидел красавца с серебряными волосами в белых одеждах, застывшего среди ярко-алых цветов, словно дух, рождённый из снега. Это зрелище — красавец среди снегов и цветущих слив — настолько затуманило разум Сяо Чэнтина, что он тут же велел поднести незнакомцу чашу вина с примесью зелья и приказал доставить его во Дворец Сяндэ…
Честно говоря, увидев самого Сяо Хунсюэ с его красотой, которую невозможно было отличить от женской, Ян Си перестал винить оригинал, Сяо Чэнтина, за его слепоту — тот даже собственного кузена не узнал.
Но Ян Си всё равно презирал оригинал. Этот развратник Сяо Чэнтин, сколько ему было лет? Вместо того чтобы прилежно учиться, только и думал о подобных вещах! А теперь что? Предок дров наломал, а потомкам под палящим солнцем расхлебывать.
Пока Ян Си мысленно ругал предшественника, паланкин остановился. Как только он приподнял занавеску, служанка в зелёном тут же поднесла ему маленькую грелку с золотой инкрустацией.
Прижав грелку к груди, Ян Си поднял взгляд и увидел черную деревянную доску с выжженными золотом крупными иероглифами: Дворец Чжанхуа.
Дворец полностью оправдывал свое название: резные балки, расписные карнизы, ослепительные огни. Служанки, снующие с подносами, то и дело склонялись в поклоне.
Он занял место рядом с императорской четой, и многие важные чиновники потянулись к нему с кубками, чтобы засвидетельствовать почтение.
— Ваше Высочество, как вы себя чувствуете в последнее время?
— Благодарю, всё хорошо. Бэньгун видит, что вы, сударь, выглядите еще бодрее, чем в прошлый раз.
— Что вы, что вы! Это ваше сиятельство подобны дракону и фениксу, само воплощение божественной стати…
Ян Си по натуре был общительным и разговорчивым, поэтому с удовольствием чокался с чиновниками, наслаждаясь светской беседой.
Спустя несколько кубков вина его взгляд случайно упал на холодную и изящную фигуру за спиной ван Чжао. Сяо Хунсюэ сидел, опустив очи, храня молчание. Серебряные волосы спадали на плечи, тонкие губы были плотно сжаты, а пара фиалковых глаз казалась бездонной и тихой, как озерная гладь.
Поскольку после побега из Дворца Сяндэ обратно в Сад слив он был в легких одеждах и простудился, сейчас лицо его было мертвенно-бледным, а уголки глаз слегка покраснели, будто от подернутой дымкой зари. Впрочем, эта слабость делала его облик еще более пугающе прекрасным…
Тц-тц, не зря он главный герой, внешность просто безупречная.
Ян Си почувствовал сухость в горле, неловко кашлянул, а осознав, что делает, отвесил себе мысленную оплеуху. Это же главный герой! Главный герой! К тому же, он ровесник его собственного младшего брата, Ян Чэня!
Дело вовсе не в ориентации… нет, подождите, дело как раз в этом, но Ян Си, опомнись, к этому ребенку нельзя питать никаких чувств!
Мысль о сходстве Сяо Хунсюэ с несносным братом Ян Чэнем сработала безотказно: он быстро взял себя в руки и принялся наблюдать за юношей с позиций заботливого старшего брата.
Сяо Хунсюэ, укутавшись в новую накидку, которую по его просьбе раздобыли слуги, в навязчивых кошмарах прокручивал всё, что произошло от Сада слив до Дворца Сяндэ. Быть мужчиной и подвергнуться такому унижению… Сяо Хунсюэ сжал кулаки под столом так сильно, что ногти впились в ладони, оставив глубокие белые следы.
Однако стоило ему поднять голову, как он увидел лицо, которое ненавидел больше всего на свете. Слегка вьющиеся черные волосы, глаза цвета нефрита, красная отметина между бровей и маленькие черные родинки под уголками глаз — наследный принц Сяо Чэнтин.
Встретившись со взглядом Сяо Хунсюэ, Ян Си ощутил панику, но внешне сумел сохранить невозмутимость. Он кивнул ему, стараясь изобразить доброжелательную, мягкую улыбку.
Сяо Хунсюэ никак не ответил, лишь холодно смотрел на него, и в его узких фиалковых глазах читались нескрываемая брезгливость и гнев.
Ян Си: …
Смотрю на него, как на брата, а он смотрит на меня, как на кусок гниющего мяса. Может, начнем всё сначала?
В этот момент сидевший на возвышении император — Жуй-цзун, предшественник Яньского императора У-ди и родной отец Сяо Чэнтина, — с улыбкой произнес:
— Водные пираты на озере Тайху бесчинствуют уже давно. Они не только препятствуют судоходству, но и держат в страхе народ, не давая людям жить спокойно. К счастью, Маркиз Хэ во главе своих отрядов трижды проникал в логово разбойников и зачищал его, избавив Нас от этой занозы в сердце.
— …Ваше Величество, мой титул Нинго обязывает меня отдавать все силы служению Империи, это мой долг, — Хэ Цинь, к которому обратились, вышел из-за стола, поклонился Жуй-цзуну и почтительно ответил, опустив голову.
Его виски уже тронула седина, а черты лица были жесткими и прямыми, как у типичного верного подданного.
Однако интерес Ян Си был прикован не к Хэ Циню. Он с любопытством перевел взгляд туда, откуда тот вышел. Юноша в темном халате с широкими плечами и узкой талией сидел прямо, сложив руки в рукава. Его черты лица были утонченными, как на картине тушью, но выражение лица оставалось холодным и суровым, выдавая в нем человека, внушающего трепет одним своим видом.
Должно быть, это и есть сын Хэ Циня, Хэ Инхуай, прозванный господином из Сучжоу. Такая утонченная красота… Цзяннань воистину место, где рождаются таланты.
Ян Си подпер щеку рукой, размышляя об этом.
Хэ Инхуай, заметив, что Ян Си смотрит на него, даже не дрогнул. Он лишь приподнял кубок с вином, отдавая принцу дань уважения. Ян Си, которому Хэ Инхуай с первого взгляда пришелся по душе, усмехнулся и залпом осушил свой бокал.
— Фэнхуан, вино холодное, пей поменьше, — Жуй-цзун ласково посмотрел на Ян Си, а затем повернулся к Хэ Циню: — Маркиз Хэ, до Нас дошли слухи, что твоя супруга страдает от странного недуга и долго не может поправиться, поэтому ты везде возишь её с собой. Я отправил к тебе главу Императорской медицинской палаты Чжан Ичжи для диагностики и лечения. Пока она не поправится, Я позволяю вам оставаться в Столице.
— Этот лекарь Чжан — прославленный мастер медицины, именно он принимал роды у принцессы Юйну. Ну всё, А-Цинь, не стой, садись, — Жуй-цзун вспомнил дни своей юности, когда, будучи еще У-ваном, скакал плечом к плечу с Хэ Цинем по мосту Чжуцюэ, и его взгляд стал необычайно мягким.
— Слушаюсь, благодарю за милость, Ваше Величество! — Хэ Цинь, растроганный до слез, смахнул их рукавом и вернулся на свое место.
Ян Си, уже слегка захмелевший, при имени Чжан Ичжи мгновенно протрезвел. Он сжал бокал, нахмурился и лихорадочно стал вспоминать сюжет.
Этот эпизод с Чжан Ичжи произошел в самом начале, и детали уже выветрились из памяти, но он смутно помнил, что лекарь Чжан не только не вылечил жену Хэ Циня, но и спровоцировал катастрофу в Столице.
Это была ужасающая эпидемия трупов, следы которой позже были полностью стерты со страниц истории. Тысячи жителей Чанъаня, включая госпожу маркизу Нинго, были заражены и превратились в ядовитые трупы, кусающие каждого встречного. На какое-то время, за исключением императорских покоев, каждый закоулок города наполнился кровожадными мертвецами, улицы пропитались кровью, а повсюду лежали горы тел. Лишь после того, как было найдено лекарство, мор удалось остановить.
В конце концов, Цзиньувей собрали всех зараженных и сожгли. Пожар бушевал семь дней и семь ночей, освещая небо над Чанъанем так, будто стоял ясный день…
***
— Редкий выходной, а тут еще эта девчонка, которую надо кормить! Из-за неё даже выпить нормально не удается!
Чиновник из Императорской медицинской палаты, чертыхаясь, сорвал заржавевший замок с двери тайного помещения и с размаху пнул дверь ногой.
Она открылась. Он вытянул красную от хмеля шею, отгоняя едкую пыль.
В подвальной комнате, куда никогда не проникал солнечный свет, кирпичные стены поросли буро-зеленой плесенью, а у основания валялись разбитые глиняные черепки. В воздухе стоял удушливый запах гниющих трав, пота и экскрементов.
Маленькая девчушка в лохмотьях сжалась в комок у крысиной норы, прижимая руки к гноящимся, пугающим ранам и язвам, словно это могло облегчить боль. Губы А Сю, посиневшие от яда, едва двигались, она слабо напевала колыбельную своей рано ушедшей матери:
— Темно-темно, дождь пойдет, дедушка картошку на поле копает…
Хотя из-за действия снадобий чувства А Сю были сильно притуплены, такой грохот невозможно было проигнорировать. За последние месяцы каждый раз, когда открывалась дверь, этот чиновник приносил густой черный отвар. Стоило ей хоть немного сопротивляться, как он тут же выворачивал ей челюсть и бил по лицу так, что оно распухало на несколько дней.
А Сю знала его шаги: стоило услышать, как они приближаются, тело само собой начинало биться в конвульсиях.
Сегодня было так же. Однако А Сю была настолько слаба, что даже не могла открыть глаза, лишь тихо стонала: — Мне больно… так больно…
— Пей! — чиновник с раздражением бросил чашу и пнул девочку ногой.
А Сю, вздрогнув от удара, в ужасе попыталась подняться. Превозмогая боль, она дрожащими руками поднесла чашу к губам и стала жадно глотать, чувствуя, как обжигающая жидкость разъедает горло.
Она кашляла, пытаясь оправдаться: — Я выпила… выпила, господин, только не бейте…
Чиновник с отвращением посмотрел, как капли лекарства стекают по её губам на грязную одежду, презрительно хмыкнул, подхватил худенькую А Сю и потащил её наружу.
http://bllate.org/book/33072/4057357
Готово:
