Словосочетание брошенный муж звучало ново и остро, болезненно задев нерв.
Дуань Синъе лениво приподнял веки и наконец посмотрел на сцену.
Два ведущих стояли плечом к плечу.
Среди них находился тот самый младший соученик, которого пользователи сети окрестили наиболее подходящим для экранной пары, и он как раз произносил поздравления с Праздником весны.
Зал взорвался громовыми аплодисментами.
Только Дуань Синъе сидел без движения.
Заметив, что камера снова панорамирует их столик, Сестра Юй просквозь зубы процедила: — Сделай хотя бы вид, что хлопаешь.
Дуань Синъе медленно моргнул и лениво протянул: — Руки устали, ладоши не шевелятся.
— …
Сестра Юй сообразила.
— Кто тебя разозлил?
Дуань Синъе ничего не ответил, а его взгляд безмолвно переместился на другого человека на сцене.
Мужчина был одет в глубокий черный костюм; высокий, с широкими плечами, узкой талией и длинными ногами, он заставлял стоявшего рядом младшего соученика выглядеть сущим цыпленком.
Во время съемок в Мьянме он немного укоротил волосы, так что его выдающиеся, суровые черты лица предстали во всей красе; пальцы, державшие карточку, были тонкими и жилистыми, излучая сдержанное воздержание, но если проследить за взглядом ниже, можно было заметить очертания подтянутой, лишенной лишнего веса талию, которую не скрывала даже рубашка, что придавало ему дикий, свирепый темперамент хищного зверя.
В этот самый момент.
Мужчина, казалось, что-то почувствовав, перевел взгляд в сторону одного из концов банкетного зала.
Дуань Синъе сидел в тени, недосягаемый для луча прожектора, и прямо встретился взглядом с теми темными глазами.
— Генеральный директор Чэн?
На сцене младший соученик, бросив фразу, не дождался ответа, и по всему залу на мгновение повисла неловкая тишина.
Внизу, в зрительном зале, взгляд Дуань Синъе легко скользнул вниз, словно он только что вовсе не обращал ни на что внимания, и он негромко бросил сидевшей рядом Сестре Юй: — Скинь мне контракт на шоу про свидания.
Путь вместе представлял собой исцеляющее шоу о жизни после свадьбы, где все гости — звездные пары или супруги — отправлялись в командное путешествие, выполняли задания и демонстрировали маленькие нежности, сюрпризы и неизбежные заботы семейной жизни.
Поскольку создатели шоу делали акцент на абсолютной правдивости и использовали в качестве приманки скрытую от широкой публики личную жизнь звезд, едва появившись в эфире в прошлом году, программа обошла множество старожилов среди развлекательных шоу, став суперхитом года, а все гости получили свою долю дивидендов от потока внимания.
Незадолго до этого создатели Путь вместе прислали приглашение команде Дуань Синъе.
Сестра Юй очень хотела заполучить это шоу с безупречной репутацией.
В эпоху, когда всем правит популярность, главной проблемой Дуань Синъе было то, что он казался оторванным от народа, всегда держался высокомерно и снобистски, не умея расположить к себе обычных зрителей.
Фанаты переживали сильнее, чем менеджер: у их кумира была и внешность, и талант, и благодаря своим работам он уже взошел на вершину музыкального олімпа, но внимания получал меньше, чем те айдолы, у которых было всего по одной-две прилипчивые песенки и которые целыми днями только и делали, что скандалили да бегали по развлекательным шоу.
Как-то раз один комментарий попал в самую точку: — Если бы Дуань Синъе хоть десятую часть своей страсти к музыке направлял на пиар, его песни пели бы даже трисолярианцы.
Ведь Дуань Синъе вполне мог прославиться на всю Вселенную.
К сожалению, помимо амбиций в музыке, он старался не работать без лишней нужды и, если можно было побездельничать, никогда не выкладывался до конца. Красиво это называлось философским подходом, но на деле было обычной ленью.
Сестра Юй досадовала на его упущенный потенциал, но поделать ничего не могла, пока вдруг не услышала, что Дуань Синъе снова заговорил о контракте на романтическое шоу, и не поверила своим ушам: — Ты передумал?
Дуань Синъе просто вспомнил, что до окончания срока брачного договора осталось три месяца.
Тогда ему предстояло развестись с достоинством, и он ни за что не должен был покрыть себя позором брошенного мужа.
Поэтому, прежде всего, он собирался заявить всем пользователям сети, ожидавшем экранизации яойных романов.
Официальная пара могла им и не нравиться, но пока брак продолжается хотя бы один день, его позиции оставались незыблемыми, и уж тем более он не позволил бы никому топтать себя.
Если у Чэн Дучжоу и была популярность, то греться в ее лучах мог только он сам; если уж и заводить фальшивый роман на публику, то исключительно с ним.
Дуань Синъе бросил косой взгляд на двух ведущих на сцене, и лицо его стало холодным как снег: — Я работаю по закону и со всеми документами, неужели я хуже всякой швали с улицы?
— Да-да-да! Давно пора было так поступить!
Пусть Сестра Юй и не понимала замыслов Дуань Синъе, она была вне себя от радости.
Её высочество наконец-то соизволил взяться за работу!
…
Как только ежегодный банкет подошел к концу, Дуань Синъе направился к выходу.
Сестра Юй села в машину и удивилась: — Не ждешь генерального директора Чэн?
— Подожду его.
Дуань Синъе опустил ресницы, распутывая галстук-бабочку своими изящными, белыми и гладкими пальцами.
— С чего бы мне оказывать ему такую честь?
— … — Сестра Юй скомандовала водителю: — Поехали, возвращаемся в Ванке Духуэй.
Едва Чэн Дучжоу вернулся в просторные апартаменты в Ванке Духуэй, как из спальни донесся щелчок выключателя — кто-то погасил свет.
— …
Дуань Синъе подгадал момент слишком уж нарочито.
Чэн Дучжоу немного постоял у дверей спальни, заходить не стал и вместо этого отправился мыться в ванную комнату в прихожей.
В темноте Дуань Синъе услышал, как удаляются шаги, и снова вытащил из-под подушки телефон.
Экрана озарился светом, падающим на его изнеженные и холодные черты лица.
Прошло около пятнадцати минут.
Снаружи снова послышались шаги.
Дуань Синъе сунул телефон обратно, потерся щекой о подушку и закрыл глаза, притворяясь спящим.
Затем дверь в спальню отворилась.
Чэн Дучжоу вошел, на ощупь добрался до кровати и забрался под одеяло, откинув край.
После непродолжительного шуршания ночь снова погрузилась в тишину.
Хотя Дуань Синъе мысленно пытался превратить Чэн Дучжоу в пустое место, делить с ним одно ложе означало, что полностью избежать присутствия этого человека всё равно не удастся.
К тому же аура Чэн Дучжоу всегда была слишком сильной, чтобы ее можно было просто игнорировать.
Постепенно Дуань Синъе начал терять сон, и от нечего делать его длинная стройная нога скользнула к краю постели.
Однако это его неосознанное движение сработало словно вспышка сигнального огня.
Чэн Дучжоу повернул лицо, и в ночной тишине его голос прозвучал хрипло: — Ты разве не спишь?
— …
Дуань Синъе, лежа к нему спиной, приоткрыл глаза, снова зажмурился и, напустив на себя ледяной вид, упорно хранил молчание.
В этот самый момент.
Какая-то крупная ладонь с отчетливо выступающими суставами легла на плечо Дуань Синъе и перевернула его на спину.
Высокая фигура Чэн Дучжоу нависла сверху, и отбрасываемая им тень почти полностью накрыла Дуань Синъе.
Дуань Синъе раздраженно бросил: — Ой, отвали!
Голос Чэн Дучжоу звучал так, будто его пропустили через наждачную бумагу, когда он спросил: — Разве ты не хочешь?
Дуань Синъе мысленно обругал Чэн Дучжоу за бесстыдство: он и так был зол весь вечер, а теперь и вовсе не смог сдержать раздражения: — Губы раскатал!
http://bllate.org/book/33068/4056840
Готово:
