Сюэ Лихун пристально смотрел на гору упаковочного мусора, которая стремительно росла на кухонном столе и на полу. В его крупной голове поднялись воспоминания прошлого в поисках похожих прецедентов, и, найдя их, он принялся с молниеносной скоростью проводить анализ и сопоставление.
Согласно его расчетам, нынешнее состояние этого человека в действительности можно было назвать вполне закономерным.
Если бы изменения в организме, проявившиеся у этого парня ранним утром семнадцатого числа, произошли с обычным человеком, то к этому моменту он, даже если бы и не умер, уже валялся в больнице в образе овоща с полностью раздробленными костями и разорванной кожей.
Однако этот мужчина очнулся спустя всего два с половиной дня, причем пришел в себя совершенно нормальным, а внешне его тело выглядело даже очень здоровым.
Такая скорость заживления могла свидетельствовать лишь об одном: за эти два с половиной дня клетки тела этого человека прошли через поистине невероятный процесс быстрого деления и роста.
А чрезмерное клеточное деление неизбежно ведет к колоссальному расходу энергии организма, так что последовавший спустя два с лишним часа после пробуждения жор мужчины был не чем иным, как восполнением чрезмерно потраченной энергии. С теоретической точки зрения это казалось вполне разумным.
Но на практике…
На практике люди не способны ни исцеляться мгновенно после столь тяжелых травм, ни восполнять силы впоследствии одной лишь едой и питьем.
Поэтому…
Даже если бы та инъекция, которую он тогда сделал мужчине, была единственной в мире чудодейственной особой питательной сывороткой с потрясающим эффектом, она все равно не смогла бы сотворить подобного чуда исцеления.
Строго говоря, эту штуку даже нельзя было назвать питательной сывороткой, поскольку ее прямое назначение заключалось в допросе заключенных, причем таких, которые обладали мощной духовной силой и железной волей.
Любому, кому вкололи этот препарат, гарантировалось полное оцепенение тела на пятнадцать дней при сохранении абсолютно ясного сознания и введении в состояние, когда невозможно даже за уснуть.
При этом на протяжении этих полумесяца можно было вообще не беспокоиться о недоедании или истощении: определенные компоненты, содержащиеся в шприце, с легкостью обеспечивали расход энергии взрослого крепкого мужчины ровно на полмесяца, не позволяя ему даже умереть.
Только представьте: вас накачивают этой дрянью, а затем запихивают в невероятно тесное и замкнутое пространство, где нельзя пошевелить ни руками, ни ногами, ни единой мышцей на теле, но при этом ваше сознание кристально чисто. И вот так вам приходится провести пятнадцать дней. И сколько бы вы ни испытывали страха или усталости на протяжении этих двух недель, вы не способны погрузиться в объятия бога снов…
Конечно, помимо психологических пыток, в экстренных случаях эту штуку можно было применять и для реанимации, что особенно подходило для поддержания физических сил и жизнеспособности в некоторых безвыходных ситуациях.
Он изначально раздобыл и носил с собой такую ампулу просто на всякий пожарный случай, и уж никак не ожидал, что ее придется использовать на совершенно постороннем человеке, да еще при таких обстоятельствах.
Тогда он вколол этот препарат Сяо Мо от безысходности: он ведь не мог просто стоять и смотреть, как тот в безумном состоянии калечит самого себя.
Требовалось одновременно лишить его возможности наносить себе увечья и обеспечить достаточным количеством энергии для борьбы с вирусом, а поскольку времени оставалось в обрез, эта инъекция оказалась лучшим вариантом, который только пришел ему в голову.На данный момент его выбор оказался верным.
Хотя после введения инъекции в тело мужчины эффект был не таким, как ожидалось — она не заставила его потерять подвижность на пятнадцать дней и не сохранила ясное сознание на такой же срок, — питательные вещества всё же принесли некоторую пользу.
Сюэ Лихун пожал плечами, подумав с долей безответственности: в конце концов, он техник, а не врач, так что небольшие отклонения при применении лекарств — дело обычное. Раз результат хороший, значит, никаких проблем.
Приняв во внимание возможные последствия от этой особой питательной инъекции и тщательно проанализировав их, Сюэ Лихун пришёл к окончательному выводу: организм Сяо Мо под воздействием этого нового, неизвестного вируса претерпел своего рода мутацию.
Иначе мужчина уже давно либо лопнул бы от переедания, либо, в лучшем случае, получил бы прободение желудка. Но, глядя на то, как он до сих пор продолжает носиться в поисках еды, становилось ясно: состояние его организма явно вышло за рамки человеческой нормы.
Мутация Сяо Мо, вдобавок к тому, что Сюэ Лихун успел увидеть за последние два дня, подсказывала: нынешняя большая беда куда серьёзнее всех тех, что случались прежде.
Хм, впрочем, это даже любопытно. Сюэ Лихун почувствовал, что у него появилось желание жить дальше.
— Сяо Хун, где та закуска, которую мы покупали? — Сяо Мо открыл холодильник, достал стеклянную миску, накрытую пищевой плёнкой, сорвал её и, зачерпнув пальцем застывший жир, отправил его прямо в рот.
Сюэ Лихун обладал крепкими нервами и не испытывал ни малейшего раздражения от такого прозвища, поэтому спокойно ответил:
— Съел.
Лицо Сяо Мо исказила гримаса муки. Он никогда не думал, что голод может быть настолько невыносимым. Неудивительно, что в древности доведённые до крайности люди были готовы даже меняться детьми, чтобы съесть их. Теперь он понял это на собственном опыте: когда человек не может утолить голод, он способен на всё что угодно.
Сейчас он смотрел на мохнатого питомца у своих ног и чувствовал, как у него текут слюнки!
Тряхнув головой, он поспешил отогнать мысли о каннибализме. Сяо Мо вытащил из холодильника контейнер и вывалил все овощи на кухонный стол.
— Помоги мне, помоги помыть овощи. Сегодня вечером я приготовлю их все и съем.
— Хорошо. — Сюэ Лихун ничуть не был избалованным, как другие дети его возраста. Раз просят что-то сделать — значит, надо делать. Он охотно согласился, придвинул к раковине маленькую табуретку, взобрался на неё и принялся мыть и перебирать овощи. Он не только помыл их, но и прилежно почистил картофель.
Сяо Мо погладил ребёнка по голове в знак похвалы и твёрдо решил, что обязательно сэкономит немного тушёной говядины для него, ведь малыш уже несколько раз о ней упоминал.
Промыв рис, он поставил его вариться, принялся резать и жарить овощи.
Движения Сяо Мо были поразительно быстрыми. Он зажёг обе конфорки: на одной жарились овощи, а на другой в скороварке тушилось мясо.Он и сам понимал, что с его нынешним состоянием определенно что-то не так, но чувство голода никак не удавалось подавить. Если бы в нем еще оставалась хоть капля здравого смысла, ему захотелось бы зарыться головой в мешок с рисом и начать жрать его сырым. Даже на то промерзшее до каменного состояния сырое мясо его тянуло броситься и сгрызть пару кусков.
Часть замороженной говядины, которую он только что положил оттаивать в раковину, уже оттаяла, и красная кровяная вода плескалась в пластиковом пакете. До ноздрей Сяо Мо донесся едва уловимый металлический запах.
Сяо Мо глубоко вздохнул: как же вкусно, как сильно хочется есть.
Этот манящий металлический запах становился все сильнее и сильнее. Тук-тук-тук — Сяо Мо показалось, что он слышит мощные, гулкие удары пульса, и, следуя за этим сильным биением, он посмотрел на ребенка, стоявшего на маленьком табурете.
Такой маленький, такой нежный, такой свежий, наверняка невероятно вкусный…
Вытерев слюну, Сяо Мо понял: кончено, теперь дети кажутся ему все более и более аппетитными.
— Хрясь! — Сяо Мо отвесил себе пощечину.
Сюэ Лихун странно на него покосился.
Широким шагом Сяо Мо вернулся к плите: ему нужно было удалиться от источника соблазна.
Готовя и одновременно поглощая еду, Сяо Мо едва заботился о том, какого вкуса она получается, и наскоро приготовил первые два блюда просто ради скорости.
Пока ждал, пока свапится еда, всего за полчаса он уничтожил все купленные ранее высококалорийные запасы.
Сюэ Лихун, стоя на маленьком табурете, напомнил ему:
— Не забудь сходить за гуманитарной помощью, к тому же нам нужно докупить еще еды впрок.
Сяо Мо неопределенно промычал в знак того, что услышал. Сейчас ему безумно хотелось стейка, желательно слабо прожаренного.
Умяв целую огромную кастрюлю риса, добрые три цзиня тушеной свинины, а также большую кастрюлю супа со всевозможными мясными шариками и овощами, Сяо Мо перевел дыхание. Погладив живот, он наконец обрел некоторое ощущение реальности того, что все еще жив.
— Наелся? — малыш Сюэ Лихун ничего не ел, наелся просто глядя на него.
Сяо Мо покачал головой:
— Еще чуть-чуть не хватает. Ты говорил, что супермаркет все еще работает? Тогда давай после заглянем туда.
Ему все еще хотелось есть, но в кастрюле как раз тушилась говядина.
— Работает-то работает, только люди туда ходят редко — все боятся эпидемии, особенно те, кто пока еще здоров. Даже продавцов там заменили волонтерами. Сейчас во всей зоне карантина снаружи работают только здоровые волонтеры, говорят, правительство платит им очень щедрые пособия.
— В любом заодно и гуманитарку нашу заберем, — решил Сяо Мо. В этот раз он непременно запасется едой посильнее, ведь он не мог поручиться, что его аппетит и дальше не будет столь свирепым.
Представив, что каждый день ему придется жрать столько же, сколько сегодня… Сяо Мо содрогнулся. Если дело и правда пойдет так, то ему останется разве что лечь на операцию по удалению желудка или подавлению аппетита, иначе он точно себя не прокормит.
— Кстати, я походил по твоему магазину и нашел вот это.
Сюэ Лихун вытащил из кармана флешку размером с большой палец.
Сяо Мо бросил на нее взгляд:
— Разве это товар?
— Нет.
— Откуда она? — заметив, что вещица не его собственная, и зная, что ребенок не стал бы без причины вытаскивать такую флешку, Сяо Мо спросил:
— Она была прилеплена снизу к той полке, где у тебя стоит подставка для ножей.
— А?
Сяо Мо, помимо удивления, безумно хотел спросить ребенка: чего ради ты вообще заглядывал под полку?
— Внимание, Мусорщик Сяо Мо!Вторая попытка выполнения задания по утилизации первого уровня: утилизировать Мать Обжорливых Зверей Ли Сяошуан. Срок: до 18:15 сегодняшнего дня по стандартному времени Хуася. Особое примечание: в случае невыполнения этого задания Мусорщик Сяо Мо будет полностью стерт.
— Что? — Лицо Сяо Мо резко изменилось.
Малыш поднял голову на Сяо Мо: почему он выглядит таким удивленным?
— Динь-дон.
Сяо Мо и Сюэ Лихун переглянулись. Кто это может быть в такое время?
Подавив странное предчувствие, Сяо Мо подошел к входной двери, снял трубку домофона и спросил:
— Здравствуйте, кто это?
— Здравствуйте, мы обходная группа шестого района Южного города при Центре профилактики заболеваний. Мы бы хотели зайти к вам и проверить, нет ли среди жильцов инфицированных.
А вот и они! Эта острая инфекция настолько свирепа, что поэтажный обход больных был лишь вопросом времени, вот только он не ожидал, что люди из Центра явятся так быстро.
Сяо Мо хотел поскорее отделаться от этих людей: ему требовалось выяснить, реален ли тот голос, что звучал у него в голове.
Поэтому Сяо Мо произнес в трубку:
— У нас в квартире никто не болен.
— Уважаемый жилец, поймите нас правильно: есть заболевшие или нет, нам все равно необходимо подняться и все проверить. Не могли бы вы посодействовать? Спасибо за поддержку нашей работы.
Голос звучал чрезвычайно вежливо и мягко, словно у прошедшего специальную подготовку оператора колл-центра.
Помолчав немного, Сяо Мо нажал на кнопку выключателя, открыл дверь внизу подъезда, а затем повесил трубку.
Не дожидаясь напоминания со стороны Сяо Мо, Сюэ Лихун произнес рядом с ним:
— Я не стану говорить им, что ты сначала заболел, а потом выздоровел.
Сяо Мо бросил взгляд на ребенка и погладил его по голове.
— Тебе так нравится трепать детей по макушке?
— Что? Ах, ха-ха! — Сяо Мо рассмеялся, машинально притянул к себе мальчишку, взъерошил его мягкие волосы и с улыбкой произвел: — Да, детские головы гладить приятнее всего. Мой младший братишка теперь вырос и уже не разрешает мне его трогать, да и наша любимая Додо сейчас тоже очень неохотно позволяет гладить себя по голове.
Сюэ Лихун сурово заявил:
— Брат, неужели ты не знаешь, что мужская голова и женская талия — это места, которые трогать нельзя?
— То взрослые, а дети не в счет. Странно… — Сяо Мо внезапно перестал улыбаться и с недоумением посмотрел на ребенка: — Мы живем на седьмом этаже, первый и второй этажи — это магазины, они не в счет. По идее, они должны были начать опрос с третьего этажа? Если они первыми нажали звонок на третьем, почему они до сих пор стоят у входной двери внизу?
http://bllate.org/book/33025/4049614
Готово:
