Е Чэнсин перенесла Ли Цзя на кровать и уложила её. Врач подошел ближе и немного оттянул пальто, укрывавшее Омегу.
Когда края одежды разошлись, перед глазами предстало лицо Ли Цзя, пылающее от жара, и её наряд, недвусмысленно указывавший на предосудительный характер происходящего. Врачу даже не потребовалось тщательного осмотра, чтобы понять, в чем дело. Взгляд, который он бросил на Е Чэнсин, невольно наполнился нескрываемым презрением и осуждением, а тон стал холодным и резким:
— Родственники пациента, выйдите и ждите в коридоре.
На слове «родственники» врач сделал особый акцент.
Е Чэнсин не могла объяснить всю ситуацию в подробностях, поэтому лишь потерла нос и, проявив завидную сознательность, отправилась ждать на скамью в коридоре.
Пока шло ожидание, она решила изучить воспоминания оригинала, переданные Системой.
Хотя мать оригинала скончалась, когда та была ещё совсем ребенком, она оставила после себя огромное наследство и акции компании. Вся семья Е, окружив наследницу чрезмерной опекой, лишь потакала её капризам, отчего та становилась всё более разнузданной.
Поначалу это была лишь избалованность, до настоящих извращений было ещё далеко.
Однако, видя, как окружающие проходят через период вторичного пола, а она сама всё никак не может вступить в фазу дифференциации, под влиянием различных сплетен её характер начал искажаться.
По обычным меркам, дифференциация наступает в пятнадцать-шестнадцать лет, но оригинал не дождалась её даже к двадцати годам. Охваченная досадой, она зачастила в бары, где и познакомилась с такими друзьями, как Чжан Шаньлэ.
Под их чутким руководством оригинал открыла для себя врата в иной мир. Правда, из-за отсутствия вторичного пола она чаще выступала в роли наблюдателя, не имея возможности участвовать самой. Тогда она начала притворяться бесконечно мягкой и доброй, появляясь в жизни тех, кто жаждал спасения, в самые мучительные для них моменты. А затем она ждала. Дождавшись, пока жертва полностью доверится ей, оригинал готовилась собственноручно разрушить всё, что было им дорого. Одно лишь представление о выражении полного неверия на лице человека приносило ей невероятное наслаждение и радость, а гнетущая тоска внутри тотчас развеивалась.
А потом наступило настоящее. За два дня до своего двадцатиоднолетия оригинал наконец вступила в фазу дифференциации. Она стала Альфой, и все её сомнительные дружки поспешили поздравить её, пообещав приготовить подарок-сюрприз.
Этим подарком стала Ли Цзя.
…
Водитель такси, везший их ранее, испугался Е Чэнсин не просто так. Лицо Альфы было своего рода «визитной карточкой», которую таксисты, работающие в этом районе, заучили наизусть.
Этот элитный и процветающий район был местом, где часто околачивались подобные золотые отпрыски. Работая здесь, водителям стоило помнить, с какими людьми лучше не пересекаться и кого не стоит провоцировать — кто знает, когда с ними столкнешься.
Среди всех персон, чреватых неприятностями, имя Е Чэнсин гремело громче всех. Она долго вращалась в этих кругах, и ходило о ней немало слухов: о её склонности играть людскими судьбами и о её весьма специфических наклонностях.
Для водителей такси потеря денег за одну поездку была не так страшна, как риск связаться с кем-то вроде Е Чэнсин. Ведь если в пути возникнет конфликт, можно было сразу прощаться с жизнью — особенно с такой, как она: наделенной властью и деньгами, на вид мягкой, а внутри — с извращенной натурой.
Приведя воспоминания в порядок, Е Чэнсин взглянула на четки у себя на запястье и нашла их вид беспричинно ироничным.
Впрочем, Система была права: сюжет ещё не начал разворачиваться. Точка, в которой она оказалась, была самой подходящей — оригинал ещё не успела совершить ничего непростительного.
Неудивительно, что Чжан Шаньлэ не особо удивилась, когда Е Чэнсин упомянула полицию, — она лишь отмахнулась, сказав: «Ты всё ещё не наигралась с этим сценарием?», а напоследок спросила, не пора ли сворачивать сети. Оказывается, вот что это значило.
Многие непонятные моменты прояснились после ознакомления с памятью оригинала.
Е Чэнсин сжала четки и не удержалась, чтобы снова мысленно не выругаться.
В ночном больничном коридоре почти никого не было, воздух пропитался запахом антисептиков. Она прождала полчаса, прежде чем дверь процедурного кабинета наконец отворилась.
Звук открывающейся двери в тишине коридора прозвучал особенно громко, и Е Чэнсин тут же вскочила.
Она взглянула на медсестру, вывозящую тележку с лекарствами, и спросила:
— Скажите, как состояние пациентки?
Медсестра посмотрела на неё:
— Опасности больше нет, можете проходить.
Услышав ответ, Е Чэнсин с облегчением выдохнула и вошла в кабинет.
— Мы ввели ей подавители и жаропонижающее. Однако пока она не может покинуть больницу, нужно понаблюдать несколько дней, не поднимется ли температура снова. И, в идеале, такого больше быть не должно — в этот раз вы успели вовремя, но если это повторится, последствия для здоровья Омеги будут крайне тяжелыми, — врач снял перчатки. Его тон был прохладным, а на словах «не может покинуть больницу» он сделал особый акцент, словно опасаясь, что Е Чэнсин, наплевав на состояние Ли Цзя, решит забрать её прямо сейчас. Очевидно, в его глазах Е Чэнсин уже стала типичной представительницей Альф с сомнительной моралью.
— Хорошо, я поняла, — Е Чэнсин перевела взгляд на больничную койку.
Румянец на лице Омеги спал, кожа выглядела бледноватой. Ли Цзя лежала с закрытыми глазами — судя по всему, она спала, дыхание её было легким и ровным.
Глядя на неё, Е Чэнсин невольно слегка улыбнулась.
Если так, то Ли Цзя больше не придется пережить ту отчаянную и мучительную ночь, что была описана в оригинальной книге?
Врач заметил эту сцену, и в его душе возникло противоречие. Хотя он уже решил, что эта красивая Альфа перед ним — человек не самый приятный, но, увидев рану на плече Е Чэнсин, он по долгу службы всё же спросил, не нужна ли ей перевязка.
На самом деле, если бы врач не напомнил, Е Чэнсин сама бы почти забыла об этом. Подумав пару секунд, она ответила:
— Давайте перевяжем, спасибо вам, доктор.
Услышав её вежливый и учтивый ответ, врач почувствовал ещё большее смятение, но в итоге не стал ничего спрашивать. В конце концов, в больнице чаще всего сталкиваешься с самыми разными проявлениями человеческой натуры, и, даже если что-то не так, уследить за всем невозможно.
После того как рану обработали, врач ушел.
Е Чэнсин почти не чувствовала боли в плече, поэтому сразу спустилась вниз, чтобы оформить документы на госпитализацию.
http://bllate.org/book/33006/4045553
Готово:
