Скольжение, волочение лезвия, смена ребра, троечный поворот.
Облаченная в тренировочный костюм фигура вычертила на льду безупречную дугу.
Линь Аньжань ощутил странное чувство: хотя музыки сейчас явно не звучало и юноша демонстрировал лишь самые базовые элементы...
Ему казалось, что каждое скольжение и каждый поворот юноши невероятно точно попадают в музыкальный такт.
Движения юноши обладали поистине потрясающим чувством ритма.
Впрочем, одного этого было недостаточно, чтобы заставить Линь Аньжаня и Юнь Че взглянуть на него по-новому.
На льду Цзи Хэюй быстро вошел в нужное состояние.
Скорость его скольжения была чрезвычайно высока.
В нынешнем мире фигурном катании царила не самая хорошая тенденция: все ценили прыжки и гнались за сложностью, при этом относительно пренебрегая скольжением.
Но Цзи Хэюй отличался от остальных.
Обычные спортсмены при отталкивании льда проскальзывали примерно два-три метра, однако Цзи Хэюй работал ребром и задействовал мышцы ног с абсолютной точностью, благодаря чему его скорость скольжения оказывалась исключительной, а один толчок позволял по инерции преодолеть шесть-семь метров. К тому же его осанка была раскованной и изящной — прямая спина и стройные ноги вычерчивали на льду одну за другой радующие глаз дуги.
Чем проще базовое движение, тем труднее исполнить его красиво и чисто; добиться подобного без десятилетий ежедневной базовой подготовки на льду практически невозможно.
Но Цзи Хэюй почему-то справился.
Взгляды Юнь Че и Линь Аньжаня потемнели.
Цзи Хэюй чувствовал, что сейчас находится в неплохой форме: исполнить тройной аксель с идеальным приземлением вряд ли получится, а вот тройной лутц, уступающий по сложности лишь акселю, вполне можно было попробовать.
Пожалуй, стоило даже немного усложнить задачу.
Для фигуристов состояние и вдохновение имеют огромное значение; для элементов с низкой стабильностью порой требуется лишь эмоциональный якорь или искра, чтобы они наконец удались.
Цзи Хэюй двигался легко и непринужденно, но на самом деле уже поймал собственный ритм. Будучи некогда спортсменом, которого называли повелителем музыки, в глубине души он слышал мелодию, направлявшую каждое его движение.
Под эту мелодию он исполнил чоктау.
Нет, это был двойной чоктау.
Сложный связующий элемент.
Стопы юноши естественным образом переступили за полтора оборота, после чего правый носок легко коснулся льда, он взмыл вверх, свободно прокрутился в воздухе два оборота и на мгновение замер на высоте!
Удар зубцом правого конька о лед, приземление на внешнее ребро правой ноги назад — это был двойной лутц, в котором ощущалось даже легкое зависание в воздухе!
Причем двойной лутц, выполненный после сложного захода!
Юнь Че и Линь Аньжань прекрасно разбирались в предмете.
Линь Аньжань с улыбкой произнес: — А у него и правда есть порох в пороховницах. Пусть прыжок и простой, но неплохо же, правда?
Юнь Че нахмурился, молча кивнул, а затем покачал головой.
Поняв, что тот имеет в виду, Линь Аньжань беспомощно вздохнул: — Разумеется, этого все еще катастрофически мало, но нас с тобой это особо не касается. Просто глядя на него, я будто вижу самого себя в прошлом, так что помочь ему было делом привычным, почему бы и нет.
— Все еще слишком далеко до идеала, — лаконично оценил Юнь Че.
И тем не менее, это было поистине красиво.
Мысленно добавил Юнь Че неизвестно почему.
В конце концов, фигурное катание не было их профильной дисциплиной, поэтому они не стали излишне зацикливаться на данном вопросе и продолжили наблюдать за движениями юноши на льду.
На самом деле после минуты с лишним катания физические силы Цзи Хэюя начали стремительно иссякать.
Молочная кислота безумно накопилась в его хрупком теле, и казалось, каждый дюйм мышц кричал Цзи Хэюю, что пора остановиться.
Сейчас не шло речи об официальном выступлении, и музыкальное сопровождение для отсчета времени отсутствовало, так что Цзи Хэюй мог прекратить катание в любой момент.
Но ему не хотелось останавливаться.
Он не желал прерываться на том ледяном поле, в которое был безумно и страстно влюблен.
Это было то, чему он посвятил всю свою прошлую жизнь.
И даже целой жизни оказалось недостаточно, поэтому ему потребовалась новая жизнь, чтобы продолжить погоню!
Юноша на льду исполнил Ина Бауэр с невероятно изящным прогибом. Если бы сейчас здесь присутствовал кто-то из наблюдавших вчера за тем, как Цзи Хэюй упал из-за аналогичного элемента, он бы наверняка с удивлением заметил, что по сравнению с тогдашним ужасным выступлением нынешний Цзи Хэюй словно переродился!
Угол подъема правой ноги был столь преувеличенным, но при этом прекрасным, линия бедра и голени казалась почти прямой, а отклоненный назад стан выглядел столь хрупким, что подсознательно хотелось поддержать его, хотя на деле в нем таилась исключительная упругость.
Поистине великолепный арабеск.
Сохраняя эту позу, юноша, словно новорожденная ласточка, преисполненная наивного непонимания и любопытства к миру, легко и непринужденно скользил по зеркальной глади навстречу холодному и резкому ветру!
Линь Аньжань слегка опешил и уже хотел повернуться, чтобы узнать мнение Юнь Че...
Как вдруг заметил, что взгляд его вечно холодного друга в этот момент оказался несколько расфокусированным.
Уголки губ Линь Аньжаня чуть приподнялись, он решил больше не тревожить Юнь Че и вновь перевел взгляд на ледовую арену.
Он и представить себе не мог, что столь базовое скольжение способно нести в себе столь трогательный и выразительный смысл даже при полном отсутствии музыкального сопровождения.
Даже мастерски исполненный двойной лутц с двойным чоктау не мог сравниться по силе эмоционального воздействия на сердца с этим простым арабеском.
В этот же момент находившийся на льду Цзи Хэюй понятия не имел, какие именно оценки дают ему зрители.
Медленно поднимающийся прохладный ветерок обдувал его лицо, даря бесконечную немягкость и умиротворение.
Скорее можно было сказать, что Цзи Хэюй предавался катанию по наитию, повинуясь внезапному порыву, нежели осознанно выстраивал свою программу.
Он целиком и полностью погрузился в собственный номер: если в самом начале он еще обдумывал технику исполнения, то вскоре полностью отдался во власть чувств, скользя вольно и раскованно, позволяя музыке в собственной голове указывать ему направление.
В итоге, когда силы полностью исчерпались и ему пришлось прерваться на отдых, Цзи Хэюй даже не смог вспомнить, какие именно элементы только что исполнил.
Накопившаяся за время тренировки боль единым потоком хлынула наружу, Цзи Хэюй пошатнулся на льду и с трудом доскользил до выхода с площадки.
Однако Цзи Хэюй не обращал на это внимания. Он посмотрел на двух единственных судей, и в его взгляде невольно промелькнула робкая надежда.
Даже нечто похожее на ребенка, ожидающего похвалы.
Линь Аньжань прекрасно знал нрав своего приятеля и уже собирался высказать одобрение.
http://bllate.org/book/32996/4043881
Готово:
