— Ха, староста класса!
Чу Дань послушно ответил:
— Понял.
И заодно поинтересовался насчет предстоящих выходных:
— Кстати, Джессика, у нас вышло объявление насчет выходных на Праздник середины осени?
Джессика улыбнулась, но не улыбнулась:
— Всех только это и волнует, да?
— Ха-ха…
— Ладно, скажу вам перед самым уходом, — произнесла Джессика. — Всё равно сегодня моя очередь дежурить.
Чу Дань вышел из учительской и, открывая дверь, чуть не столкнулся с кем-то, шедшим снаружи.
— Ой, осторожнее… Староста Чу?
Девушка держала в руках несколько листов бумаги и улыбнулась Чу Даню.
Чу Дань тоже улыбнулся ей в ответ:
— Сяо Чэн, пришла сдать статьи?
— Угу.
Чэн Юй достала из кармана еще несколько мятных конфет и протянула Чу Даню:
— Еще хочешь?
— Спасибо.
Чу Дань взял одну, развернул и бросил в рот.
Захватив с собой график дежурств, он вернулся в класс и только тогда вспомнил, что надо взглянуть на него.
На самом деле, увидев, что его и Цзян Сяня распределили убирать закрепленную зону, он ни капельки не удивился: их школьные порядковые номера в классе и так шли подряд, один — первый, другой — второй.
Цзян Сянь ведь не станет по-настоящему филонить и сваливать всё на него…
Чу Дань замедлил шаг, поднимаясь по лестнице.
И правда ли не станет?
Разве он действительно может верить в наличие у Цзян Сяня хоть какого-то дна?
Обдумывая столь серьезные вопросы, Чу Дань вернулся в класс, прошел от задней двери к своему месту во втором ряду. Цзян Сянь откинулся на спинку стула лицом вверх.
Он оттягивал воротник одежды, обмахивая себя воздухом, глаза были закрыты, а длинные ресницы отбрасывали на лицо крошечные тени.
Чу Дань свернул график дежурств в трубочку и треснул его по лбу с отчетливым хлопком.
Сосед по парте и сосед сзади испуганно уставились на эту сцену.
Тот, кого огрели не слишком сильно и не слишком слабо, нахмурился, открыл глаза, и в его взгляде отразилась фигура Чу Даня:
— Староста, ты часом не болен?
— Староста класса, я абсолютно здоров, — ответил Чу Дань. — Джессика зовет тебя. Захвати свое объяснительное.
Цзян Сянь выпрямился и перед тем, как покинуть место, на секунду замер и спросил Чу Даня:
— Не разыгрываешь?
— Нет.
Разве что он добавил от себя это самое захвати объяснительное: если Цзян Сянь ее уже написал, то сможет сразу сдать, а если еще не написал, то… сдает, выслушивает нагоняй от Джессики, а потом возвращается дописывать.
К сожалению, хоть этот Цзян Сянь и производил впечатление раздолбая, со скоростью выполнения заданий у него всегда было всё в порядке.
Он достал из портфеля объяснительную записку и ушел.
Чу Дань отыскал в коробке с инструментами на учительском столе скотч и постучал костяшками пальцев по крышке стола.
Шумный класс вмиг затих, а разглядев того, кто стоял на возвышении, разразился всеобщим хором жалоб.
— Чего такое, это же староста…
— Оххх, напугал до смерти, я думал, Джессика!
— Не подражай Джессике! Это пугает!
Чу Дань с улыбкой потряс бумажкой в руке:
— Вот вам график дежурств, я прикреплю его здесь, потом сами подойдете и посмотрите. Джессика сказала: закрепленная зона и вынос мусора — это мужская работа, а если кто не согласен, пусть идет к ней.
Внизу снова зазвенели гудящие споры:
— А я могу оказаться не парнем…
— Я не согласна! Разве Гу Цзякэ не круче любого мужика?.. Ой, только не по лицу!
— Отлично, — отозвался Чу Дань. — Тех из вас, кто заявит, что они не парни, я лично поймаю в мужском туалете и оформлю как извращенцев.
Под учительской трибуной хихикали и шумели.
Цзян Сянь быстро вернулся из учительской. Выбиваясь из общего потока разговоров с одноклассниками, он даже не думал ни о чем расспрашивать и молча рухнул на свое место.
Прищурившись, он сквозь толпу одноклассников уставился на новенький белый лист, приколотый к доске объявлений.
Спустя долгое время он повернулся к соседу по парте и спросил:
— Что это на доске объявлений повесили?
Чу Дань, который следил за тем, как Цзян Сянь отреагирует на отповедь Джессики, и наблюдавленный всю эту сцену, мысленно выругался: «…»
Сосед Цзян Сяня честно ответил:
— График дежурств.
Цзян Сянь:
— О.
Какое еще «о»? Ты бы хоть подошел и глянул, с кем тебя поставили убираться! И лучше бы тебе сразу после этого пойти к Джессике и высказать всё!
мрачно достал учебник физики.
Глава 21: Ты такой благородный, ты такой великий, всех девчонок в школе знаешь…
Уборка в закрепленной зоне начиналась со среды, причем убираться предстояло перед утренней и вечерней самоподготовкой. Это означало, что Чу Дань больше не сможет провожать Лю Цици домой — разве что сама Лю Цици согласится остаться и подождать, пока Цзян Сянь и Чу Дань закончат наводить порядок.
Когда Чу Дань сообщил об этом Лю Цици, та замахала руками, говоря, что всё в порядке.
— Я как раз собиралась тебе сказать: мама попросила соседа забрать меня. Спасибо тебе, староста, я ведь тогда и правда перепугалась, когда получила то сообщение.
— Пустяки…
Он не успел договорить, как кто-то громко крикнул:
— Староста, тебя тут зовут!
Чу Дань сделал жест, означающий «потом договорим».
Видя, как Чу Дань подошел к окну, обменялся парами фраз со школьником, который его искал, а затем вышел через заднюю дверь, Лю Цици прониклась легким чувством:
Староста — поистине прекрасный человек, делает добрые дела да еще и послепродажное обслуживание обеспечивает.
И мягкий, и красивый к тому же, кто же не любит таких парней…
— Я и вправду тебя люблю!
— Не мог бы ты, не мог бы ты принять это, это мое любовное письмо!
Девушка так нервничала, что порой путала порядок слов в предложениях, а посреди речи даже прикусила язык. Чу Дань стоял перед ней, окруженный толпой зевак, которые вовсю подначивали их. Чу Дань бросил на них предостерегающий взгляд.
Не помогло.
Вот почему говорят, что парням нельзя выглядеть слишком уж изнеженными.
Чу Дань потер переносицу:
— Прости, я в старшей школе не завязываю романтических отношений.
Девушка тут же выпалила:
— Тогда можешь дать мне шанс? Давай после окончания гаокао попробуем повстречаться?
Чу Дань:
— …
Его взгляд сместился в сторону стоящего неподалеку Цэнь Юэ. Цэнь Юэ, наблюдавший за представлением, слегка растерялся, а затем замахал руками с бешеной скоростью.
— Эта идея исходила не от меня!
— Давай… — Чу Дань перевел взгляд обратно. — Давай тогда и посмотрим.
Он хотел сказать, что впереди еще два года, и к тому времени твои чувства ко мне, пожалуй, уже остынут, но испугался, что собеседница сочтет это оскорблением ее чувств.
Это был мягкий отказ, но в то же время не совсем отказ.
Девушка осталась не слишком разочарована и удалилась вместе с любовным письмом.
Чу Дань холодно бросил «разойдитесь», и толпа зевак тут же рассеялась, а в воздухе еще долго висели фразочки вроде «скукота» или «и это всё».
Чу Дань разжал указательный и большой пальцы, которые крепко сжимал от нервозности и неловкости.
И впрямь, как и говорил Цэнь Юэ, метод Цзян Сяня был грубым и жестоким, но весьма эффективным.
Чу Дань вернулся на свое место, сел и наугад вытащил тетрадь с домашкой по какому-то предмету.
Девушек, признававшихся ему в любви, было гораздо больше, чем тех, кто признавался Цзян Сяню. Говорили, что те немногие признания, с которыми столкнулся Цзян Сянь в прошлом семестре, случились лишь потому, что девочки выбрали «правду или действие» и им выпало «действие».
Он подумал, что его собственный подход, пожалуй, и впрямь чересчур мягкий.
Но поделать с этим было нечего, да и не умел он быть таким жестким и бескомпромиссным, как Цзян Сянь.
На уроке перед окончанием занятий, отведенном под сбор домашней работы, Джессика ожидаемо объявила о переносе выходных на Праздник середины осени. Точно как и предполагал Чу Дань, в субботу они учатся, а в воскресенье начинаются каникулы.
Поскольку последний день каникул как раз приходился на сам Праздник середины осени, школа проявила великую милость: отменила «традицию» возвращаться в учебное заведение на полдня раньше в конце праздников, заменив ее на дополнительные полдня учебы в воскресенье перед началом отдыха.
Милосердно.
Правда ведь?
Среди всеобщего стона и воплей Джессика объявила:
— Хватит целыми днями мечтать о каникулах! Сразу после Праздника середины осени у нас будет ежемесячный экзамен! Вы вообще знаете, что на этом экзамене…
Она повторила всё то же самое, что уже говорила Чу Даню в учительской.
Закончив, она взяла термос, сделала глоток, а затем двумя пальцами подняла пачку черно-красных линованных бумажек, которые принесла с собой в класс, и потрясла ими:
— Те, кто сдал объяснительные, я проверила. Заберите свои и посмотрите.
…Она даже объяснительные проверяет?!
Чу Дань мысленно завопил от изумления и уже собрался подойти, но тут Цзян Сянь тоже сделал движение, собираясь встать.
Они переглянулись.
Это в точности напоминало их обычные ситуации с походом в туалет на перемене: из-за привычки не уступать друг другу никто из них не сдвинулся с места, но и уступать никто не хотел, словно включилась детская игра в море волнуется раз.
Джессика продолжила:
— Давайте остаток урока поступим так: сначала разберем грамматику, которую не успели допройти с утра… Чу Дань, Цзян Сянь, вы чего оба стоите?
— Пф…
Зрелище и впрямь выглядело комично.
Вслед за соседом по парте Чу Даня, который не смог сдержать смешок, в классе тут же раздались другие подавляемые смешки, переросшие в единый гул. Подгоняемый подгонами Джессики и всеобщим смехом, Чу Дань поспешно сделал шаг вперед и в следующее мгновение врезался прямо в Цзян Сяня.
Смех в классе стал еще громче.
Чу Дань: «…»
Пока он заминкал на секунду, Цзян Сянь уже успел первым забрать свою объяснительную, и Чу Даню оставалось лишь закатить глаза и поплестись следом.
Джессика исправила ошибки в грамматике…
Он шел обратно к своему месту, попутно изучая исправления, сделанные Джессикой.
Оставшаяся половина урока пролетела за разбором заданий от Джессики. Как только прозвенел звонок, ученики единым потоком высыпали из класса, и лишь несколько человек, решивших заглянуть в небольшой школьный магазинчик, медленно плелись в хвосте толпы.
Чу Дань по привычке занялся выдачей телефонов другим ученикам-приходящим, но, обернувшись, с удивлением обнаружил, что Цзян Сянь всё еще здесь.
Тот, кто обычно сбегал быстрее всех, неожиданно оставил портфель на парте и стоял, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к столу.
Его пальцы небрежно лежали на сгибе локтя.
Чу Дань вдруг вспомнил пальцы Цзян Сяня, держащие смычок и свободно танцующие по струнам на видео в аккаунте Бездельник.
Он внезапно ощутил легкое сожаление: какая прекрасная пара рук, жаль только, что к ним прилагается сам Цзян Сянь.
Уходящие приходящие ученики то и дело бросали на Цзян Сяня любопытные взгляды — видимо, тоже находили эту картину необычной.
Сегодня утром Чу Дань не получил телефон Цзян Сяня и даже из вредности обшарил парту и рюкзак того в поисках улики, но так ничего и не нашел.
Он специально задержал на Цзян Сяне взгляд, но сегодня тот, похоже, и вправду ничего не принес.
В классе, кроме них двоих, больше никого не осталось.
Чу Дань неловко кашлянул:
— Пошли.
Этот тихий и низкий звук раскатился по пустому классу, и Цзян Сянь, подхватив рюкзак, зашагал рядом с ним.
http://bllate.org/book/32963/4038847
Готово:
