— Ты что опять притворяешься?
Взгляд Чэнь Цзинхуая был холоден, пальцы впились в шею Цяо Айвэня, оставляя вмятины, и потянули его вверх: — Семь лет назад было то же самое, а теперь ты снова пускаешь в ход старые фокусы. Думаешь, я всё ещё тебе поверю?
— Вставай и вали отсюда.
Цяо Айвэнь не мог пошевелиться, в ногах не было сил, от любого движения возникала боль, похожая на уколы иголок. Он мог лишь сжаться в комок, прижимая руку к животу, и просипеть: — Нет... я не...
Боль лишала его возможности дышать, поднять руки он тоже не мог. Голос упал до предела, и ему оставалось лишь ухватиться за штанину Чэнь Цзинхуая, перемазав пальцы в мерзости, которую он только что изрыгнул.
— Я сказал, проваливай.
Брови Чэнь Цзинхуая сурово сошлись на переносице, и он с силой отбросил его руку.
Пальцы были перепачканы его собственной блевотиной, и смотреть на это было невыносимо. Горло Цяо Айвэня снова резко сжалось, и в этот раз водянистая масса окрасилась режущими глаз алыми прожилками крови.
Рука Чэнь Цзинхуая внезапно сжалась сильнее, впиваясь в кости и сухожилия Цяо Айвэня, и ощущение удушья мгновенно затопило его мозг.
Другая рука Чэнь Цзинхуая просунулась ему за спину спереди, полностью приподнимая его с пола: — Что с тобой?
— Кхм... у-у...
Слезы и желудочный сок измазали лицо и подбородок, ресницы Цяо Айвэня бешено дрожали, он не мог ни поднять голову, ни открыть глаза. Теплая ладонь с силой легла на его дрожащие пальцы, вжатые в живот.
Он услышал звук открывающейся двери — судя по всему, Сяо Лю услышал шум в комнате, — а следом раздался испуганный возглас: — Господин Цяо! Что... что здесь произошло?
Этот голос не успел приблизиться, как Чэнь Цзинхуай отослал его прочь: — Зови врача.
Голос Чэнь Цзинхуая оставался холодным, как айсберг, в нем не было ни единой эмоции, но Цяо Айвэнь не знал, дрожит ли он сам слишком сильно, отчего даже голос Чэнь Цзинхуая, проникая в уши, казалось, вибрировал вместе с ним.
Цяо Айвэнь дрожал между его рукой и грудью.
В полубреду сознание Цяо Айвэня постепенно угасало. Перед тем как окончательно погрузиться в темноту от боли, ему показалось, что он вернулся в пору эмбрионального развития: он покачивался в теплой воде, а вокруг стоял густой аромат апельсинов.
Глава 5. Иди сюда, подписывай расписку.
Даже в помрачении рассудка Цяо Айвэню не было покоя: мерный стук дождя проникал прямо в сон, принося с собой липковатый, странноватый запах, немного напоминающий дыхание моря — влажный, солоновато-кровавый.
Ночной снег и волны Хайчэня вились, клубились и постепенно превратились в Чэнь Цзинхуая, стоявшего в больничной палате.
Его лицо в клубах дыма казалось бесстрастным, высокая фигура излучала подавляющую мощь, взгляд смотрел сверху вниз свысока, а следом прозвучал ледяной приказ: — Открой рот.
Даже во сне Цяо Айвэнь послушно приоткрыл рот, и ему туда запихнули тот самый сахарный мандарин, пропавший неизвестно куда в вернутом ему вязаном кардигане.
Ощущение во рту было странным: ни сладкого сока, ни шарообразной формы — узкий, плоский плод уперся в язык, вызывая непередаваемое ощущение. Цяо Айвэнь резко проснулся.
В палате ярко горел свет, и он нос к носу столкнулся с глазами Чэнь Цзинхуая, стоявшего у кровати — покрасневшими, исчерченными сетью лопнувших сосудов и уставшими.
Два пальца Чэнь Цзинхуая находились у него во рту.
Он еще не сориентировался в обстановке и тупо хлопал глазами, а Чэнь Цзинхуай с бесстрастным выражением лица вытащил палец изо рта Цяо Айвэня, взял с прикроватной тумбочки влажную салфетку и тщательно вытер с пальцев всю оставшуюся слюну.
Цяо Айвэнь остолбенел. Он уставился на него, поморгал и выдавил: — Ты... ты совсем не спал? Или я тебе тоже больше не нужен?
Он заметил, что голос у него сильно охрип — видимо, сорвал горло прошлой ночью.
Чэнь Цзинхуай выбросил салфетку, снова поднял глаза и ответил ровным тоном: — Из-за твоего обморока и обследований ушла вся ночь, к тому же ты постоянно бредил. Очень шумно.
Тогда Цяо Айвэнь понял: Чэнь Цзинхуай счел его слишком шумным, поэтому и попытался заткнуть ему рот.
— ...И что же я говорил?
Он сглотнул слюну и приподнялся на кровати — в желудке больше не было тяжести.
Спал он на больничной койке Чэнь Цзинхуая, его собственная одежда была заменена. На нем была надета очень свободная вещь с широким воротом и длинными рукавами — точно такая же, как на самом Чэнь Цзинхуае.
В тыльную сторону ладони была вотвлечена игла капельницы, шел процесс вливания лекарства.
При ярком свете Цяо Айвэнь заметил, что маленькая родинка под губой Чэнь Цзинхуая стала светлее, чем раньше, выцветши под воздействием времени.
— А что еще можно говорить, — Чэнь Цзинхуай не стал отвечать напрямую. — О чем собирался сказать, когда только пришел ко мне, то во сне и бормотал.
Цяо Айвэнь замолчал. Шторы по-прежнему были плотно задернуты, и было непонятно, сколько вообще времени, за окном все так же моросил бесконечный дождь.
Он не знал, в курсе ли уже Чэнь Цзинхуай о его диагнозе, поэтому мог лишь смотреть на остатки лекарства в большой бутыли на стойке для капельниц: — Что это?
— Глюкоза.
Цяо Айвэнь проследил за тем, как капля падает раз в три секунды, и подумал, что такими темпами капельница будет капать до самого конца дня: — Можно сделать посильнее?
— Зачем?
— Мне нужно в студию.
Выражение лица Чэнь Цзинхуая ничуть не изменилось, но брови едва заметно сошлись, и он холодно отказал: — Нельзя. Мне нужно спать.
Цяо Айвэнь послушно откинул одеяло: — Тогда я лягу на диван.
Только собравшись спустить ноги с кровати, Цяо Айвэнь обнаружил, что на полу нет его обуви. Он окинул взглядом палату — действительно, нигде не было.
Его согретые под одеялом стопы оказались обнажены: тонкие длинные пальцы, плоский и слегка изогнутый подъем, а кончики пальцев отливали розоватым.
Чэнь Цзинхуай бросил на них мимолетный взгляд, отвел глаза, сам уселся на диван и язвительно бросил: — Не нужно. Я брезгую спать там, где ты валялся.
С этими словами он без церемоний лег на диван. Длины и ширины дивана хватало с лихвой, так что его рост в метр девяносто вовсе не выглядел неуклюжим; он перевернулся на бок, поворачиваясь к Цяо Айвэню спиной.
Домашняя одежда была тонкой, рельеф мышц на спине Чэнь Цзинхуая отчетливо проступал, лопатки вырисовывались бугорками, а линии, переходящие в узкую талию, были плавными. Посмотрев на это пару секунд, Цяо Айвэнь отвел взгляд, бесшумно вернулся под одеяло, взял в руки телефон и с удивлением обнаружил, что уже полдень.
Из-за того что вчера желудок был полностью пуст, он испытывал сильный голод, но еды в палате не нашлось. Пришлось терпеть и открыть Angry Birds.
Навыки метания у него были не ахти какие, да и удача подводила — он застрял на одном уровне уже давно. Обычно у него совершенно не было времени на игры, но сегодня свободного времени оказалось в избытке.
В час дня Сяо Лю заглянул в палату и принес два пакета с обедом. Увидев крепко спящего на диване Чэнь Цзинхуая, он удивленно перевел взгляд на Цяо Айвэня.
Цяо Айвэнь слабо улыбнулся ему и тихо спросил, где его обувь. Сяо Лю сходил за дверь и принес его туфли и носки — вчерашние пятна от рвоты уже были отстираны.
Цяо Айвэнь обулся, прихватил стойку для капельницы и на цыпочках сходил в туалет. Вернувшись, он бросил взгляд на оставленные Сяо Лю контейнеры с едой.
Внутри обнаружилась привычная домашняя еда: жареный цыпленок, пареный морской окунь, тофу мапо и пекинская капуста. Стоило только приоткрыть крышку, как по комнате разнесся аппетитный аромат.
Цяо Айвэнь поднял глаза на молчаливую спину Чэнь Цзинхуая.
Их самый первый совместный обед состоял ровно из этих четырех блюд, вот только Цяо Айвэнь уже успел позабыть тот вкус.
Он опустил голову и медленно доел обед. В желудке стало намного приятнее, и он снова принялся сражаться со злыми птичками, пока около трех часов дня наконец не прошел тот злополучный уровень.
Ближе к четырем часам капельница закончилась. Цяо Айвэнь по привычке сам вытащил иглу и сходил в туалет. Когда он вышел, Чэнь Цзинхуай уже проснулся и сидел на диване.
Хотя прошло всего чуть больше четырех часов, лицо Чэнь Цзинхуая выглядело гораздо лучше, чем утром.
На постели лежала его выстиранная одежда и бумажный пакет. Чэнь Цзинхуай кивком указал на него: — Вчерашние обследования, капельница, лекарства, услуги временной сиделки, которая помогла тебе помыться и переодеться, включая химчистку твоих вещей и оплату костюма, который ты испортил своей рвотой — итого двести одна тысяча триста восемьдесят шесть юаней.
Цяо Айвэнь заглянул в пакет и увидел там с десяток коробок с лекарствами.
Он растерянно посмотрел на Чэнь Цзинхуая. Тот молчал, но взгляд его словно спрашивал, собирается ли он расплачиваться. — ...Почему так много?
Чэнь Цзинхуай невозмутимо ответил: — Моя одежда стоит двести тысяч.
Это была самая обычная домашняя одежда стоимостью в несколько десятков юаней на маркетплейсе.
Цяо Айвэнь не знал, правда это или нет, но требовать чеки не стал: — У меня сейчас нет столько денег. Скинь мне номер банковской карты, я скоро тебе верну.
Это была ложь: у Цяо Айвэня не было денег даже на собственное лечение, не говоря уже о том, чтобы вернуть долг Чэнь Цзинхуаю.
Чэнь Цзинхуай прекрасно это понимал и безжалостно, не в бровь, а в глаз, разоблачил его: — Ты скоро умрешь. За столько лет не скопил ни гроша, неужели накопишь за эти оставшиеся месяцы?
— ...
Цяо Айвэнь смолчал. Чэнь Цзинхуай действительно уже знал о его болезни. — Не накоплю. Мне нечем вернуть.
— И что тогда предлагаешь?
Чэнь Цзинхуай уставился на него с полуулыбкой: — Спонсорский контракт уже отправлен в твою студию. Видимо, придется его отозвать.
— Раз уж тебе от меня так тошно, зачем ты вчера пришел, чтобы выставить себя на посмешище и в итоге потратить все силы впустую?
Цяо Айвэнь пролежал здесь без сознания всю ночь, и на него ушло столько денег. Тошнота это была или болезнь — Чэнь Цзинхуай прекрасно все понимал.
Но он действительно держал Цяо Айвэня в своих руках. Если бы вчера все это еще не было сделано, Цяо Айвэнь мог бы отказаться от спонсорства, но раз уж все сделали, разумеется, он должен был получить заслуженное вознаграждение: — Разве ты не говорил, что не отказываешься от своих слов?
Чэнь Цзинхуай заговорил с издевкой, приняв высокомерный вид: — Но ведь ты задолжал мне двести тысяч. Я тебе не благотворительный фонд.
— Это две разные вещи, — Цяо Айвэнь снова невольно впился ногтями в пальцы. — С этими двумястами тысячами можешь делать что угодно.
Для нынешнего Чэнь Цзинхуая сотни тысяч были сущим пустяком, и он вряд ли рассчитывал получить их назад именно деньгами.
Чэнь Цзинхуай чуть прикрыл веки, обнажив больше белков глаз, что в сочетании с синевой под ними придало его взгляду мрачности, и переспросил: — По-твоему, в тебе есть хоть что-то на двести тысяч?
— Рот, который умеет только лизать и... блевать? Или мне сделать операцию по смене пола специально ради тебя, чтобы ты мог лизать без всякого отвращения?
— Ты о себе слишком высокого мнения.
— ...
На ребрах ладоней Цяо Айвэня выступила острая боль, он поморщился: — Давай еще раз, на этот раз меня точно не стошнит. Просто вчера, когда я пришел, желудок уже был не в порядке.
http://bllate.org/book/32937/4034661
Готово:
