Ли И держал в руках клубную карту банкетного зала с крабами, которую дал ему отец, но никак не мог найти подходящий момент, чтобы сходить туда вместе с Ли Фэйминем. Поскольку приближались назначенные на конец октября экзамены по системе досрочного зачисления, они оба были поглощены ежедневными занятиями и внеклассной подготовкой. Первые ученики в классе, конечно, обладали природными талантами, но большинство из них всё же полагались на упорный и добросовестный труд, чтобы удерживаться на вершине школьного рейтинга.
Со временем Лу И стал ежедневно приносить с собой два пакета молока. Ничего не объясняя, он просто клал их на парту Ли Фэйминя, как только наступало нужное время. Со временем Ли Фэйминю стало даже как-то неловко. Чан Юнь каждый день мыла для него одно яблоко, но он терпеть не мог яблоки, поэтому ел их только тогда, когда уже почти умирал с голоду. Теперь же, получив от Лу И столь щедрый дар, он счёл правильным отплатить ему яблоками.
В тот день во время перемены после третьего урока Лу И сидел за партой и грыз яблоко. Перед ним лежали обязательные для выполнения тесты, и он быстро строчил ответы, используя каждую свободную минуту. Ли Фэйминь вёл себя более беззаботно — он решительно не позволял домашним заданиям осквернять священное время для развлечений и в основном болтал с Чэн Бае и остальными.
— Ли Фэйминь, как решается эта задачка? — к ним подошла староста класса, девочка, с которой у Ли Фэйминя были вполне хорошие отношения, держа в руках тетрадь с исправлениями.
В душе Ли Фэйминь почувствовал лёгкое раздражение, но из-за хороших отношений ему пришлось прервать болтовню с Ба-е и углубиться в чтение условия.
— Я как раз только что решил эту задачу, хочешь, я тебе объясню? — неожиданно подсел к ним Лу И.
Староста обрадовалась до безумия. Она и не думала, что Лу И, обычно такой нелюдимый, на самом деле так готов прийти на помощь. Она тут же вытянула тетрадь из рук Ли Фэйминя, положила её на парту Лу И и наклонилась послушать.
Ли Фэйминь, который только что собирался блеснуть эрудицией, замер с ошеломлённым выражением лица.
— Эй! — Ба-е с другого конца прохода пошло поманил его пальцем, призывая подойти. — Тебе не кажется, что Лу И отбирает у тебя всю славу?
— Ха? — Ли Фэйминь подозрительно оглянулся и увидел, как Лу И хмурится над задачей, с чрезвычайно серьёзным видом давая объяснения.
— Всю эту неделю девчонки, которые хотели задать тебе вопросы, перехватываются Лу И. Ты разве не заметил? — сказал Ба-е. — Раньше Ли Гоу был великим божеством в сердцах бесчисленных девчонок, а теперь его заменил добросердечный бог Лу, и трон уже пуст.
— Не пытайся посеять раздор! — с улыбкой взъерошил волосы Чэн Бае Ли Фэйминь. — Мне так даже проще!
Староста задала вопрос и ушла. Ли Фэйминь тоже вернулся с места Ба-е.
— С каких это пор ты стал так любить объяснять людям задачки? — поинтересовался он. — Тебе самому не надоело?
Лу И тоже опешил и переспросил:
— Разве?
— Ещё как. По крайней мере, трём-четырём человекам ответил на вопросы. Разве ты сам не спешишь доделать тесты?
У Лу И на мгновение испуганно ёкнуло сердце. Если бы Ли Фэйминь не сказал об этом, он бы и сам не заметил: похоже, ему вдруг стало жутко неприятно, когда девочки из класса приходят с вопросами. Стоило кому-то подойти, как его уши тут же торчком вставали, и он с жаром перетягивал всю работу на себя, решительно не позволяя Ли Фэйминю вступать с ними в разговор.
Делая вид, будто ничего особенного не происходит, он бросил:
— Разве я не перед экзаменами… карму зарабатываю.
Ли Фэйминю стало смешно:
— Черт, с каких пор бог Лу стал таким суеверным?
Лу И закивал, опустил голову и принялся громко хрустеть яблоком, больше не поднимая глаз на Ли Фэйминя, однако на душе у него творился полный хаос.
Ли Фэйминь опередиася локтями о крышку парты и во все глаза уставился на то, как Лу И ест яблоко. Есть яблоки у Лу И получалось весьма забавно: он не откусывал огромные куски, а обгрызал фрукт по спирали, словно белка — круг за кругом. Понаблюдав за ним какое-то время, он произнес:
— Не знаю почему, но когда я смотрю, как ты ешь яблоко, мне кажется, что яблоки — это довольно вкусно. И это при том, что я терпеть их не могу.
Лу И с трудом проглотил кусок во рту и спросил:
— Хочешь откусить?
Он протянул Ли Фэйминю ту сторону, которую еще не надкусил.
Ли Фэйминь спросил просто так, трепал языком и изначально не собирался ничего есть, но раз уж яблоко оказалось прямо у него перед ртом, он всё же решил не обижать Лу И, приоткрыл рот и осторожно откусил крошечный кусочек.
Лу И убрал руку. Глядя на то, как на прежде безупречной половине фрукта появились крошечные отпечатки зубов, он вдруг почувствовал, что держит в руках не яблоко, а настоящую бомбу, от которой обжигало ладони.
— Ой, ты что, брезгуешь моей слюной? — сообразив, что Лу И уставился на оставленный им вырез, вдруг догадался Ли Фэйминь. Наверное, только что Лу И предложил это из вежливости, а на самом деле терпеть не может делиться едой.
Лу И замахал руками и затараторил:
— Нет-нет! — Словно боясь, что Ли Фэйминь и впрямь подумает, будто он брезглив, он тут же принялся с бешеной скоростью доедать яблоко по кругу, как раз в том месте, где его только что надкусил Ли Фэйминь. Желание оправдаться было настолько острым, а темп таким быстрым, что лицо у него сделалось почти свирепым.
Ли Фэйминь с улыбкой легонько толкнул Лу И в плечо, показывая, что инцидент исчерпан.
Из радиодинамиков зазвучала музыка для гимнастики для глаз, и в классе постепенно стихло — все начали выполнять упражнение сто восемь движений для ослепления глаз.
Лу И положил недоеденное яблоко на парту, чувствуя странное волнение, похожее на крошечный фейерверк в ночной темноте, — на смену робкой застенчивости пришёл восторг. Он кое-как потёр глаза и, прикрыв их пальцами, украдкой глянул на соседа по парте.
Ли Фэйминь делал гимнастику очень добросовестно, и по его профилю было заметно, что этот парень обладал превосходными чертами лица.
— Ай! Я снова вытер несколько бровей! Если так пойдет дальше, стану ли я безбровым героем! — наморщив лоб, Ли Фэйминь комично сдул с пальцев несколько выпавших волосков.
Увидев это, Ба-е покатился со смеху:
— Да у тебя, похоже, склонность к облысению, через пару лет ослепишь всех лысиной на макушке.
— Даже лысым я буду чертовски хорош собой.
— Кто это у нас лысый и красив? Назови хоть один пример.
— Посмотри на того дядю на стоюаневой купюре: хоть он и лысый, посмеешь ли ты сказать, что не любишь свою сотенную?
Все вокруг снова принялись хихикать, и только когда в класс вошел Средиземноморский Бассейн, разговоры наконец стихли.
Сначала Лу И тоже глупо хихикал вместе со всеми, но теперь, успокоившись и закрыв глаза, он подумал про себя: «Что со мной происходит?»
Время пролетело незаметно, наступил конец сентября, и все с нетерпением ждали национальных праздников.
— Завтра начинается праздничный отдых, и я вижу, что ваши мысли вовсе не на уроках, а где-то в облаках, — учитель китайского языка Чжан Цзянь заметил, что ученики в классе стали заметно беспокойнее, и лицо у него сделалось суровым.
— Конец нам, конец, Цзян Цюй сейчас буйствовать начнет, — шёпотом произнес Ли Фэйминь.
Кинг-Конг было прозвищем, которое ученики дали Чжан Цзяню за его поразительное сходство с этой гигантской гориллой.
У Лу И успехи по китайскому языку всегда хромали, поэтому в такую минуту он тоже прижал хвост и вёл себя тихо и смирно, не желая высовываться. Однако он не хотел привлекать к себе внимания, но Кинг-Конг прямо и косвенно указал именно на него.
— Некоторые ученики, занятые подготовкой к олимпиаде, делают домашнее задание по китайскому спустя рукава. Я вполне это могу понять, но вы всё ещё находитесь на уроке, вы всё ещё мои ученики, и то, что положено услышать, вы должны услышать. А иначе к чему это приведёт? Давайте взглянем на работу нашего класса с самым низким баллом за прошлогоднее сочинение.
Проектор вывел на белую доску текст сочинения.
— В этом сочинении можно сказать столько ошибок, что нам стоит насторожиться. Сначала посмотрим на общее впечатление: какое оно? Сухое, как инструкция, каждый абзац расписан по пунктам: раз, два, три, четыре, во-первых, во-вторых, затем... Вы же не английское эссе пишете! У статьи должна быть логика, но выстраивать её с помощью раз, два, три, четыре не годится.
Ли Фэйминь уже узнал почерк Лу И и не стал оборачиваться, боясь, что тот почувствует себя униженным.
— Далее, во всём тексте нет ни единого тропа! Сколько раз я говорил о важности метафор? Как может красивое эссе обойтись без метафор? — с досадой произнёс Кинг-Конг, после чего переключил картинку на экране. — А это образец отличного сочинения, его ксерокопии позже раздадут всем для ознакомления. Чем хороша эта работа? Во-первых, прекрасным слогом, во-вторых, глубоким замыслом. Посмотрите, в заключительной части автор возвышает тему, обличая утрату религиозной веры и бездуховность современного китайского общества. В этом и заключается душа статьи!
— Учитель! — Лу И внезапно поднялся с места, заставив Ли Фэйминя вздрогнуть от неожиданности.
Кинг-Конг кивком разрешил ему говорить.
— Эта точка зрения в корне ошибочна. Согласно исследованиям Ян Цинкуня, китайское общество имеет религиозную веру, просто в отличие от зарубежных стран, у нас она носит диффузный характер: пусть у нас нет систематизированного вероучения, оно глубоко укоренено в социальных обычаях. Мы вовсе не утратили веру, наоборот, в последние годы интерес к религии растет. Я считаю, что аргументация всей статьи изначально порочна.
С кафедры раздался холодный смешок Кинг-Конга:
— Ого, да ты у нас прямо эксперт по религии?
Лу И ответил:
— На мой взгляд, подобные статьи — просто жеманная чушь, от которой нет никакого толка.
Ли Фэйминь поспешно дёрнул Лу И за рукав, требуя немедленно замолчать.
— А от того, что пишешь ты, есть толк?
Лу И умолк. Им просто овладел юношеский максимализм: он не желал кривить душой и лицемерить, писать хорошие сочинения у него не получалось, а фальшь в них раздражала до зубовного скрежета. Подросток ещё не умел сдерживать собственный нрав и тем более не знал, как вовремя остановиться. Он просто стоял столбом, упрямо вытянув шею.
Когда Кинг-Конг отчитал его и велел сесть, на душе у него всё ещё оставался неприятный осадок.
Отправляясь на ужин в столовую, он сидел за одним столом с Ли Фэйминем и Чэн Бае.
Лу И выглядел поникшим и вяло ковырялся палочками в овощах.
— Ну бог Лу сегодня и выдал! — восхитился Чэн Бае.
— И с чего это Кинг-Конг в последнее время так взъелся на тебя? — вспомнив, как вчера учитель тоже заставил Лу И разбирать стихотворение, а потом принялся издеваться над тем, что некоторые ученики не умеют пользоваться стандартными шаблонами, поинтересовался Ли Фэйминь.
— Наверное, я насолил ему ещё в понедельник, — нахмурившись, ответил Лу И. — В понедельник по дороге я случайно назвал его: Здравствуйте, учитель Цзин.
— И что тут такого? Разве это не вежливо? — Ли Фэйминь не сразу уловил суть.
— Да Кинг-Конг — это же его прозвище! А фамилия у него Чжан! — с унылым видом ответил Лу И.
Ли Фэйминь вдруг разразился диким смехом:
— Слишком часто называешь его Кинг-Конгом, вот по привычке и ляпнул, ха-ха-ха-ха-ха.
— Бывают хорошие учителя, а бывают и мелочные, — философски заметил Чэн Бае. — Но в конце концов, всё сводится к тому, что у бога Лу отвратительный китайский.
Лу И и сам не мог ничего возразить — его склонность к точным наукам и вправду была слишком однобокой.
— Хорошо еще, что ты идешь по пути досрочного зачисления, иначе на гаокао тебе пришлось бы туго, — заметил Ли Фэйминь.
Лу И ничего не ответил, доел всю еду до конца и вдруг спросил:
— Если у меня такой ужасный китайский, тебе от этого противно?
Чэн Бае подумал, что вопрос адресован им двоим, и поспешил вставить:
— С чего бы? Бог Лу есть бог Лу.
Не успел он договорить, как Лу И бросил ему:
— Я не у тебя спрашиваю.
Чэн Бае:
— А.
Ли Фэйминь ткнул себя палочкой для еды:
— Это ты меня спрашиваешь?
Лу И лишь молча смотрел на него покрасневшими глазами. Выставленный учителем на посмешище перед всем классом, он чувствовал себя униженно и жаждал узнать, что об этом думает Ли Фэйминь.
Поразмыслив немного, Ли Фэйминь повторил всеобщую мантру:
— Бог Лу всегда бог Лу.
На душе у Лу И всё равно остался неприятный осадок. Ему, безусловно, хотелось, чтобы Ли Фэйминь считал его невероятно крутым и талантливым, но в то же время ему не нравилось, когда Ли Фэйминь воспринимал его талант так же поверхностно, как Чэн Бае и остальные. Он сам толком не понимал, каких именно слов ждёт от Ли Фэйминя. От этих мыслей стало еще тоскливее, и, убрав тарелку, он бросил:
— Сегодня вечером я пойду в компьютерный класс пораньше, так что не ждите меня.
Чэн Бае и Ли Фэйминь остались сидеть в недоумении.
— Да Лу И точно воспринимает тебя как соперника, — с видом знатока изрёк Чэн Бае. — Сам видишь: в точных науках он блистает и не дает тебе помогать девчонкам, а в гуманитарных боится, что ты будешь смеяться над его плохим китайским.
Ли Фэйминь тоже ломал голову:
— Какую дурь он снова распаляет? С чего бы мне страдать такой фигней?
Ни тот, ни другой, включая самого Лу И, еще не додумались до другого возможного объяснения: например, что Лу И нравится Ли Фэйминь, что ему претит видеть Ли Фэйминя вечно отирающимся около девчонок, и что он панически боится показаться Ли Фэйминю несовершенным. Выстраивая напускной фасад собственной значимости, изнутри он уже давно рассыпался в прах.
Учителем математики на сборах для олимпиадников у них был Средиземноморский Бассейн. После занятия он объявил:
— После Национального дня нашему классу выпадет поднимать государственный флаг. Как насчет того, чтобы поручить это тебе и Лу И? Вы оба примерно одного роста. А староста нашего класса Ли Линьлинь произнесет речь у флагштока. Поговори об этом с Лу И.
— Сделаем, — собирая портфель, ответил Ли Фэйминь. — А в праздники у нас будут сборы?
— Разумеется, будут, — Средиземноморский Бассейн легко стукнул Ли Фэйминя по спине свернутой в рулон книгой. — Я же знаю, какой ты лентяй, и даже не думай сачковать в праздники!
Ли Фэйминь с ухмылкой выбежал из класса. Когда он вернулся, в школе как раз закончилась вечерняя самоподготовка. Лишь немногие из живущих в общежитии учеников оставались в классах заниматься, а те, кто жил дома, тоже понемногу тянулись к школьным воротам. Он хотел лично обсудить с Лу И вопрос с поднятием флага после праздников, но тот уже ушёл. Побежав к выходу, он отыскал среди толпы с нетерпением ждавших родителей свою маму — Чан Юнь поджидала его на маленьком электроскутере (без крайней нужды она передвигалась только на нём, ведь поездки на машине слишком дорого обходились по бензину).
— Мам, я загляну в книжный за справочником, — указал Ли Фэйминь на книжную лавку у школьных ворот.
Против покупки справочников Чан Юнь не имела абсолютно ничего против и даже достала кошелек:
— Покупай всё, что пригодится, не жалей для мамы денег на книги.
Ли Фэйминь вытащил одну купюру:
— Мам, подожди меня здесь минутку!
В книжном толпилось много студентов. Целеустремленно добравшись до нужной полки, Ли Фэйминь схватил нужную книгу и уже собирался идти на выход, как вдруг заметил своего соседа по парте.
— Эй! — окликнул его Ли Фэйминь, намереваясь поздороваться.
Лу И не услышал — он был полностью поглощен чтением корешков книг, присев на корточки.
Ли Фэйминь подошел поближе, собираясь окликнуть его во второй раз, и заметил, что Лу И стоит в секции учебных пособий по китайскому языку, а в руках у него уже было отобрано несколько справочников. Он на секунду замер. Некоторые ученики в Первой средней школе ужасно стыдились того, что кто-то узнает об их усердной учёбе, и он не был уверен, не смутится ли Лу И, если он вот так выскочит перед ним.
Он уже собирался тихонько расплатиться и уйти, когда Лу И сам его заметил.
— О! Ли Фэйминь, как думаешь, эти книги пригодятся? — Лу И раскрыл перед ним пару томов.
— Китайский тоже не моя сильная сторона, — почесал затылок Ли Фэйминь.
— Ты всё равно соображаешь лучше меня, — скромно произнес Лу И. — Посмотри, есть от них толк?
Ли Фэйминь тут же устыдился собственных недавних мыслей. Лу И, как и он сам, был парнем умным, но при этом искренне верил в ценность упорного труда — как же он мог не признавать саму значимость стараний? Полистав страницы, он отложил одну книгу в сторону и сказал:
— Всё равно столько сразу не осилишь.
Лу И кивнул, и они почти одновременно расплатились на кассе.
— Тебя кто-нибудь встречает? — спросил Ли Фэйминь по дороге с Лу И.
— Нет, я на такси доберусь.
Пока они разговаривали, оба подошли к Чан Юнь.
— Здравствуйте, тётя, — кивнул Лу И.
— Это мой сосед по парте Лу И, — представил его Ли Фэйминь.
— Лу И, да? Я часто слышу о тебе от нашего Ли Фэйминя, он говорит, что ты отлично разбираетесь в точных науках. Вам нужно учиться друг у друга, — с улыбкой произнесла Чан Юнь.
Лу И смущенно кивнул.
Чан Юнь участливо поинтересовалась:
— За тобой кто-нибудь приехал?
— Нет…
— Ой, и как это родители отпускают тебя так поздно? — всплеснула руками Чан Юнь. — Поехали с нами, тётя подбросит тебя по пути.
Ли Фэйминь пришел в ужас:
— Мам! Поосторожнее! У нас же этот мелкий электроскутер! Выдержит ли он троих?
— И который уже час? На такси ездить так опасно, я только вчера в новостях видела, как водитель ограбил пассажира. Ишь, один-одинешенек ребенок, посреди ночи — разве ж это дело?
Ли Фэйминь знал, что у его мамы развита лёгкая паранойя насчёт опасностей внешнего мира, и уж если её прорвёт, не остановишь. Лу И от такого напора тоже растерялся.
— Где ты живешь?
— На Юань-ао-роуд, в жилом комплексе Чжэньхуа Хаотин.
Чан Юнь похлопала по сиденью скутера:
— Тётя довезет тебя, нам по дороге, как раз в ту сторону.
И в следующее мгновение на электроскутере уместились уже трое. Нацепив шлем, Чан Юнь лавировала в потоке машин. Ли Фэйминь сидел посередине, всем видом выражая немое молчание по поводу излишней маминой заботы, а Лу И устроился позади Ли Фэйминя, прижавшись к его спине чуть ли не всем корпусом. В нос ему бил слабый аромат стирального порошка, которым пахло от одежды Ли Фэйминя. То ли от ветра, то ли от близости лицо Лу И покраснело до самого затылка.
— Можешь держаться за меня! А то свалишься! — обернувшись, крикнул Ли Фэйминь.
После долгих колебаний Лу И ухватился за уголок его рубашки — так легонько, словно и не держался вовсе.
Чан Юнь высадила его на перекрёстке Юань-ао-роуд. Ли Фэйминь с улыбкой помахал на прощание рукой, и электроскутер тронулся с места, исчезнув из вида. Ладони Лу И всё ещё пылали жаром. Сорвав с места, он бегом бросился домой, и чем дальше бежал, тем сильнее радовался. Пробегая мимо дворовой собаки, он мысленно заклял её: «Превратись в свинью!», после чего с хохотом умчался прочь, совершенно не заботясь о том, какое озадаченное лицо сделалось у хозяина животного.
Влетев в квартиру, он щелкнул выключателем, и яркий свет в мгновение ока разогнал мрак.
Дома по-прежнему никого не было.
Порывшись в телефоне, он обнаружил смску от отца: «Вернусь поздно, поешь чего-нибудь и ложись спать пораньше». Лу И опустился на диван и попытался сделать видеозвонок маме. Вызов отклонили. Мама тут же перебросила ему сообщение: «На работе».
Приподнятое настроение Лу И вмиг увяло. Походил туда-сюда по комнате, он наконец понял: вся эта бурная радость сегодня была вызвана лишь тем, что они с Ли Фэйминем проехались вместе на электроскутере.
Приняв молниеносное решение, он полез в интернет и заказал точно такой же электроскутер, как у семьи Ли Фэйминя.
http://bllate.org/book/32921/4032188
Готово:
