Готовый перевод Pure Sunlight / Чистый свет: История о первой любви: Глава 4

— Сначала возьми направление и оплати, — врач быстро что-то черкнул на бумаге.

Царапина от бродячей собаки, немного крови — ничего серьезного. Нужно только промыть рану и сделать прививку.

Лу И вяло вышел из кабинета неотложки. В ярко освещенном коридоре Ли Фэйминь сразу заметил его понурую, пришибленную фигуру. Стало немного жаль парня, но одновременно пробило на смех.

— Время позднее, идите домой.

— Мы посидим с тобой, пока не закончишь, — сказал Гао Юаньхан, чувствуя вину. — Говорили же, нужно подождать под наблюдением. Знал бы — не покупал бы ту сосиску на гриле.

— Дело не в сосиске, просто не повезло. Идите вы! Я что, маленький? Неужели сам не справлюсь с уколом?

— Мы же волнуемся, — Гао Юаньхан был близким другом Лу И, но, будучи старше на год, всегда держал себя в роли «старшего брата». Лу И позвал его погулять, а в итоге они полночи торчали в больнице, что вызывало у Гао Юаньхана укоры совести. — Я ведь помню, как ты в детстве боялся уколов. В детском саду, когда брали кровь из пальца, ты весь день ревел.

Лу И смущенно отвел взгляд и сухо кашлянул:

— То было в детстве.

Ли Фэйминь, стоявший неподалеку со скрещенными на груди руками, внезапно вставил:

— Что, боишься до сих пор? — едва он закончил фразу, как поймал на себе испепеляющий взгляд Лу И, и тут же расхохотался: — Да ладно? Дружище, ты серьезно?

Лу И скривился:

— У меня фобия уколов.

Гао Юаньхан решил остаться окончательно:

— Тогда мы точно посидим. Вдруг ты впадешь в истерику и начнешь бросаться на врача? Нельзя же устраивать дебош в больнице.

— Ты можешь пожелать мне чего-нибудь хорошего? — огрызнулся Лу И, но смирился и повел своих телохранителей к кассе.

— Жаль, что не медсестра, — шепнул Гао Юаньхан на ухо Лу И. — Но у тетушки-медсестры свои плюсы: опыт огромный, точно не будет больно.

У Лу И внутри все сжалось. Издалека он увидел, как медсестра вскрывает упаковку шприца, и сердце забилось, как барабан.

— Закатай рукав повыше, — медсестра смочила ватку спиртом.

Запах спирта ударил в нос, и Лу И почудилось, что он уже видит иглу.

— Отвернись, просто не смотри, — видя, как Лу И побелел, тихо посоветовал Гао Юаньхан.

— Проблема в том, что мне страшно, но я не могу не следить за процессом, — прошептал Лу И. — Если не вижу, что она делает, становится еще хуже. — Это было сродни ожиданию казни, когда не знаешь, в какой момент палач взмахнет мечом.

Ли Фэйминь, который все это время играл в телефоне, подошел ближе:

— Неужели настолько страшно? Ты вроде не выглядишь таким трусишкой.

— У меня психологическая травма. — Только Лу И успел это сказать, как почувствовал на плече ледяное прикосновение. По спине пробежали мурашки, он онемел, сжал губы и отвернулся, втянув голову в плечи с выражением полнейшей безнадеги. Ожидаемая боль не пришла, и Лу И не удержался — обернулся и увидел медсестру со шприцем, на кончике иглы которой блеснул холодный свет.

Ли Фэйминь, глядя на этот жалкий вид, вспомнил, как их пес Аолио скулил в ветеринарной клинике. Ему стало жаль парня, и он прикрыл Лу И глаза ладонью:

— Не смотри, это как укус насекомого.

Ладонь была сухой и теплой, пальцы — длинными, кончики — прохладными. В тот момент, когда глаза Лу И оказались закрыты, медсестра сделала укол. Если не считать фобии, это было совсем не больно. Лу И не удержался и приоткрыл глаза, заметив, что ладонь Ли Фэйминя изнутри отливает красноватым.

В свете ламп было видно, как по венам бежит кровь.

Гао Юаньхан не удержался и начал снимать все на телефон:

— Ха-ха-ха, Лу И, до чего докатился! Боишься настолько, что тебе глаза закрывают, чтобы ты укололся!

Медсестра тоже засмеялась:

— Что уж там говорить, такой взрослый парень, а на днях мужик приходил — тоже падал в обморок от страха! Еле уговорили сделать.

— Когда ты последний раз делал уколы? — Гао Юаньхан помог прижать ватку.

Ли Фэйминь уже убрал руку. Когда Лу И моргал, его ресницы щекотали ладонь. Ли Фэйминь посмотрел на свою руку, потом на Лу И и заметил, что у того очень густые и длинные ресницы — неудивительно, что они ощущались.

— Я стараюсь лечиться таблетками, лишь бы не колоть, — окончательно выдав свою натуру, признался Лу И. — Теперь вы можете идти? Я посижу еще немного и вызову такси до отеля.

Гао Юаньхан кивнул:

— Да, пора. А то старик Янь точно начнет допрос. Ты же едешь обратно в Янчэн?

— Угу, — улыбнулся Лу И. — Не забудь, после того как получишь рекомендацию в вуз, приедешь ко мне.

— Конечно! Договорились.

— Тебе дать денег на такси? — Лу И машинально потянулся к кошельку.

— Не надо, богатей, не нужно мне твое содержание.

— Да у тебя родители на карманные расходы дают копейки, ты на чай для девушки берешь в рассрочку. Есть у тебя деньги на такси?

— Это уже личные оскорбления! Неужели у бедняка не может быть девушки? — Гао Юаньхан отступил на два шага. — Мы пошли. Как доберешься до отеля, черкни сообщение.

Ли Фэйминь кивнул на прощание, и они с Гао Юаньханом ушли.

Ночь не была нежной.

Ли Фэйминь, завернув за угол, машинально обернулся. Лу И стоял, прислонившись к белой стене, и уткнулся в телефон. Заметив взгляд, он повернул голову и помахал рукой.

Ли Фэйминь сказал Гао Юаньхану:

— Твой дружок слишком щедрый, не находишь? Весь вечер только и делал, что раздавал купюры, даже сдачу не просил. То в интернет-кафе, то тетушке, то тебе. Давненько я не встречал таких персонажей, будто из идолищных сериалов.

— У них в семье все хорошо с деньгами, — подумал Гао Юаньхан. — Родители не скупятся, вот он и не придает деньгам значения. Лу И — типичный пример того, у кого полно денег, но нет ума, он расцветает от капли внимания.

— Завидую, — вздохнул Ли Фэйминь, который давно мечтал о новой приставке, но мать пока не давала добро.

— Чему тут завидовать? Ты завидуешь его карманным деньгам, а он завидует тому, что у других есть настоящая семья. В детстве он постоянно прибегал к нам обедать. Дома он вечно один, родители помешаны на карьере и почти не уделяют ему времени.

— Оу, — Ли Фэйминь ничего не ответил, лишь бросил: — Страдания богатых. Ему надо быть осторожнее: такая показная щедрость — легкая добыча для всяких девиц.

— Насчет девиц он как раз вряд ли попадет в ловушку, — Гао Юаньхан замялся. Вопрос ориентации казался ему слишком личным, поэтому он не стал говорить Ли Фэйминю, что Лу И нравятся парни, и если его кто и обманет — то мужчина.

Ли Фэйминь не стал вникать. Он всегда жил легко, не углубляясь в чужие проблемы. Вскоре странное ощущение от прикосновения к ладони стерлось из его памяти, а мысли занял план, как завтра снова переиграть старика Яня.

Лу И стал лишь случайным знакомым, встреченным во время прогула уроков, и благополучно забылся.

Вернувшись в Янчэн, Лу И несколько дней просидел дома, продолжая по графику делать прививки. Врач дал кучу советов по диете, и Лу И, изучив рекомендации в интернете, написал небольшую программу, куда внес все любимые блюда, отфильтровав запрещенные продукты. В окне программы остался только куриный суп. Он позвонил в закусочную внизу и заказал себе куриный бульон на двадцать дней. Ему не надоедало, к тому же каждый день было напоминание, что пора обедать. Домоправительница приходила вечером готовить и стирать. Когда Лу И попросил готовить более легкую пищу, она без проблем согласилась, и придраться было не к чему. Поев, он возвращался в комнату по своим делам.

Лу И днями напролет корпел над домашкой. За пять дней расправился с физикой, химией и математикой, не чувствуя никакой усталости, а вот над заданиями по литературе начал ломать голову, особенно над десятью сочинениями, заданными в Первой средней школе, да еще и еженедельным дневником. Его почерк, похожий на куриные каракули, появлялся на бумаге с трудом — напишет два предложения и замирает, ломая голову над следующим словом. Оставалось лишь признать, что таланты у всех разные.

Его мама, Су Цзе, была топ-менеджером, и в прошлом году ее отправили в США. Су Цзе — сильная женщина, полностью погруженная в работу. Даже если она и хотела проявить заботу о сыне, у нее не было ни времени, ни возможностей. Звонила она редко, да и поболтать не успевала: то письма, то видеоконференции, и разговор обрывался. Отец возвращался домой лишь изредка, напоминая сыну, чтобы тот хорошо учился.

— В этом году я занял первое место в провинции на сборах, — сказал Лу И во время обеда, умолчав об укусе собаки и прививках.

— Неплохо, ты молодец, — удовлетворенно улыбнулся Лу Цзюнь, хотя сам не особо понимал, что значит первое место в провинции, и спросил: — Папа тебя наградит! Сколько тебе нужно денег?

Лу И, медленно жуя, помолчал, а потом ответил:

— Десять тысяч можно? Хочу проапгрейдить компьютер.

Лу Цзюнь, тыкая пальцем в Алипей, рассмеялся:

— За такое достижение десять тысяч — это мало. Я перевел тебе больше, купи себе что-нибудь вкусное или игрушки.

Лу И не почувствовал ни разочарования, ни особой радости.

Он листал ленту в соцсетях и увидел пост Ван Юя: Мама довольна моими результатами на олимпиаде, подарила кроссовки и повела в ресторан на хот-пот! Спасибо бате за растраты!

— Пф, всего шестое место, чему тут радоваться, — с завистью подумал Лу И, раздраженно закрыл приложение и зашел в игру.

Сяньсянь несется в ином измерении: Люшэнь, пойдешь в пати?

Это был его знакомый из интернета, который сейчас сидел дома из-за академического отпуска. Тот неплохо разбирался в играх и программировании, поэтому они продолжали общаться.

Люи только не детский праздник: Пойдем!

Они вместе с еще парой случайных игроков разнесли всех в пух и прах.

Лу И сам не понимал, что за эмоции выплескивал, колотя по клавиатуре так, словно хотел ее сломать.

Спустя два часа игры Сяньсянь несется в ином измерении спросил: У Люшэня сегодня плохое настроение?

Люи только не детский праздник: Заметно?

Сяньсянь несется в ином измерении: Чувствуется такой напор, будто ты готов снести всё на своем пути.

Люи только не детский праздник: Просто скучно.

Сяньсянь несется в ином измерении: Хе-хе, я написал программу-парсер, чтобы тебе не было скучно. Можно вытащить всех девушек-игроков в этой игре и найти красоток.

У игры был раздел на форуме, где многие девушки выкладывали фото, так что составить подборку было нетрудно.

Только в этот вечер на Лу И нашло странное злорадное желание, и он внезапно напечатал: Я гей, мне не интересны красотки.

О том, что ему нравятся парни, он рассказывал только Гао Юаньхану, с которым был близок. Он давно перерос возраст, когда стыдился своей ориентации, и не любил шутить на эту тему, но сегодня в нем проснулась какая-то гадливость, проявление давно забытого подросткового бунтарства. Даже если собеседник — всего лишь сетевой знакомый.

В этой игре многие называли себя натуралами, и, хотя открытой дискриминации к геям не было, натуралы всегда относились к ним с опаской.

Неприятно, да? Ну и вали, не общайся со мной! Обойдусь!

С той стороны ответа не последовало.

Лу И равнодушно приготовился выйти из игры, как вдруг аватарка собеседника замигала. Он открыл сообщение: «Тогда я немного подправил код. Можешь поискать красивых парней».

Лу И замер. В тусклом свете монитора он пытался подобрать выражение лица, но не мог, и в итоге ответил: «Добавь меня в Вичате. Помнишь, ты говорил, что не мог пройти один квест? В личке будет удобнее, гляну, чем могу помочь».

С той стороны радостно отправили ник в Вичате.

Лу И посмотрел на экран и подумал, что до начала занятий осталось три-четыре дня, возможно, он успеет помочь Сяньсяню.

http://bllate.org/book/32921/4032180