— Я еще даже не сказал, о чем речь. — Цинь Чэн счел отказ Цзянь Хэна совершенно необъяснимым, но тут же призадумался: ведь отличник каждый день таскается за ним, нормально не ест, не спит, да еще и учебу наверняка завалит — и ему стало немного неловко. Тон его смягчился: — Если будешь делать уроки на моей кровати, я поставлю тебе маленький столик. Арахис, семечки, пиво, чай — выбирай что хочешь. Я буду играть в игры без голосовой связи.
Цзянь Хэн промолчал, поднялся и направился к выходу, оставив его созерцать свою холодную спину.
Цинь Чэн последовал за ним, продолжая удивляться: ну и нрав у этого парня, прямо как шумный ливень, бьющий по струнам.
Впрочем, ничего страшного. Когда ему от кого-то что-то нужно, он умеет быть очень покладистым.
— Эй, — окликнул его Цинь Чэн. — Я буду играть в Растения против зомби, клавиатура не нужна, мешать тебе спать не буду. Пойдет?
Цзянь Хэн, никак не отреагировав, вошел в ванную и закрыл за собой дверь.
Цинь Чэн стоял снаружи, словно придурковатый парень, ухаживающий за девушкой. Он постучал в дверь и прислонился к ней головой: — Войди в положение бедняка, как я. В следующем месяце получу зарплату — угощу тебя обедом.
В ванной зашумела вода.
Цинь Чэн немного помолчал.
В следующем месяце он хотел свозить маму в больницу на полное обследование, а на это нужны были деньги. Как раз в этом месяце на платформе проходил турнир среди стримеров игрового раздела, и за первое место полагалась премия в тридцать тысяч.
Он хотел эту премию. Точнее, она была ему необходима.
Если бы не текущие обстоятельства, приз почти наверняка достался бы ему, но в этом месяце он не только прогулял один день, но и опаздывал несколько раз. Если сейчас не поднапрячься, шансы таяли на глазах.
С того дня, как он взвалил на плечи бремя кормильца, ситуация в семье не позволяла ему совершить ни единой ошибки. А эта череда неприятностей — как говорится, беда не приходит одна.
Цинь Чэн вздохнул, в глазах на мгновение промелькнула усталость, но она тут же исчезла.
Включив актерское мастерство, он внезапно уронил тон, взывая к чувствам: — Товарищ Цзянь Хэн, не думай обо мне, подумай о тетушке Сун. Если я не заработаю денег, как она будет жить? Подумай, хорошенько подумай.
Цинь Чэн намеренно приглушил голос. В отличие от его обычного низкого и хрипловатого тона, в этом звучали нотки кокетства, словно высокомерный и властный юноша внезапно склонил голову, умоляя: пожалуйста, сделай это ради меня.
Сам Цинь Чэн никогда не считал свой голос особенным, но омеги, с которыми он общался в игре, вечно твердили, что у него приятный, глубокий голос альфа-самца, сексуальный и бархатистый, и что этот тон обладает невероятной силой, когда нужно прикинуться несчастным.
Цинь Чэн не разбирался, где там альфа-самец, а где дворовый пес, просто запомнил последнюю фразу. В играх он частенько использовал этот прием, чтобы заигрывать с девушками, а потом, когда те теряли бдительность, стрелял им в голову. Работало безотказно.
Тань Ци называл его настоящим зверем, которому суждено остаться в одиночестве. Цинь Чэн так не считал: в киберспорте нет места всей этой мишуре, главное — действовать наверняка.
Как и ожидалось, шум воды в ванной сразу стих.
Цинь Чэн довольно усмехнулся.
Смотри-ка, настоящий мужчина должен уметь использовать всё, что у него есть.
Дверь ванной открылась, и Цинь Чэн тут же протянул полотенце с самым искренним выражением лица: — Брат Цзянь, как закончишь, поехали со мной домой. Хочешь учиться — я ни звука не издам, не хочешь — будем играть в ПАБГ, Лигу Легенд, Чудо-Никки, Пожирателей рыб, Растения против зомби… выбирай что хочешь.
Цзянь Хэн, еще не успевший обтереться, посмотрел на него, и его черные как смоль зрачки давили своей властностью.
Спустя мгновение он произнес: — В двенадцать отбой.
Цинь Чэн тут же кивнул: — По рукам.Наконец-то удалось уговорить этого важного гостя прийти домой. Цинь Чэн на цыпочках прокрался в комнату, извлек из-за шкафа маленький столик, который не видел света божьего лет восемьсот, тщательно его протер, водрузил на кровать, похлопал по нему рукой и спросил:
— Здесь делать уроки удобно? Или мне перетащить сюда большой стол?
Цзянь Хэн сел, доставая учебники, и ответил:
— Не нужно, этого хватит.
Цинь Чэн снова тихонько вышел. Вернувшись, он принес тарелку с нарезанным арбузом.
— Из холодильника, — он поставил тарелку на стол и кивнул на компьютер. — Если буду мешать, скажи.
Цзянь Хэн посмотрел на него:
— Я не сплю до двенадцати.
У Цинь Чэна загорелись глаза. Это означало, что до полуночи он может заниматься чем угодно. А Цзянь Хэн всё-таки довольно покладистый, подумал он, а ведь я решил, что он чем-то недоволен.
Начав трансляцию с опозданием на два с лишним часа, Цинь Чэн заставил фанатов буквально сходить с ума — они начали засыпать его подарками, помогая вырваться на первое место. Цинь Чэн вошел в раж и совершенно потерял счет времени, пока в половине первого ночи Цзянь Хэн не ухватил его за шиворот и не притащил в комнату 302.
— Прости, увлекся битвой за рейтинг, — Цинь Чэн медленно повалился на кровать. Во время стрима он, стиснув зубы, полностью отдался процессу, несмотря на травмы, а теперь, когда эфир закончился, руки, плечи и спина заныли от боли, он боялся даже пошевелиться. Можно себе представить, в каком состоянии он проснется завтра утром.
Похоже, спать придется, выставив зад кверху.
Цзянь Хэн стоял у кровати, глядя на него сверху вниз. В тусклом свете лампы выражение его лица было нечитаемым.
— Завтра в школу?
— ...М? — Цинь Чэн немного одурел: после дневной драки клонило в сон еще сильнее, голос звучал невнятно. — Нельзя прогуливать, я обещал маме, что возьмусь за ум и перестану быть последним в списке успеваемости. Мужик сказал — мужик сделал...
Цзянь Хэн промолчал.
Сказав это, Цинь Чэн тут же уснул. Дыхание его стало ровным, он даже не успел раздеться.
В комнате воцарилась тишина. Спустя долгое время послышался вздох.
На следующее утро Цинь Чэна снова разбудил Цзянь Хэн, облаченный во всё черное и держащий в руках завтрак.
Чего у него не отнять, так это искреннего восхищения самодисциплиной Цзянь Хэна: во сколько бы тот ни лег, на следующее утро он всегда поднимался спозаранку.
В книгах пишут, что такие люди способны на великие дела...
Цинь Чэн вздохнул. Ему не нравилось, когда его ждут, поэтому он перекатился через себя и встал с кровати.
— ...Черт. — Колени подогнулись, и Цинь Чэн чуть было не рухнул на пол.
Тело не обмануло ожиданий: ноющая боль разливалась по всем членам, доходя до еще не проснувшегося мозга. Тело стало тяжелым, как у железного человека. Бедный маленький Цинь — с самого утра еще даже не успел отдать честь, а уже вынужден идти на покой.
Цинь Чэн, волоча ноги, добрался до шкафа в поисках одежды. Мышцы, о существовании которых он обычно даже не догадывался, сейчас вовсю демонстрировали свою значимость: Смотри, ты ходишь, используя меня, больно ведь? Ты тянешь руку, используя меня, больно ведь? Ты...
Да идите вы к чертовой бабушке! Какая вам радость причинять такую боль!
Цинь Чэн нахмурился и шмыгнул носом. От его одежды исходил легкий аромат благовоний — очень тонкий, другие вряд ли смогли бы его учуять.
Возможно, из-за совместимости феромонов, с тех пор как он попал в больницу, каждый раз, когда он чувствовал феромоны Цзянь Хэна, у него возникало необъяснимое чувство защищенности.Не знаю, испытывал ли Цзянь Хэн что-то подобное. Под обволакивающим ароматом благовоний каждый мускул его тела расслабился, словно его призывали отбросить бдительность перед лицом другой могущественной души и насладиться мгновением тишины и покоя...
Ай, эти мысли слишком опасны. Цинь Чэн пот лицо. Это вечно наводило его на ложное ощущение собственной уязвимости.
Брат Цинь не слабак, брат Цинь — стальной воитель.
Вот и настало еще одно утро, проведенное в одиночестве и боли. Подавив роящиеся и расползающиеся мысли и перетерпев накатывающие волны боли, Цинь Чэн быстро собрался.
За столько лет он уже привык: слабость и дурнота — это то, что выплескивается по ночам во сне, а тратить время на подобные размышления — все равно что упускать возможность заработать побольше денег.
За завтраком Цзянь Хэн, как обычно, поел быстрее всех, а затем уткнулся в телефон, прорешивая тесты и одновременно приглядывая за тем, чтобы Цинь Чэн умял всю еду до конца.
Цинь Чэн подозревал, что тот весь состоит из одних глаз. Неужели у отличников все навыки прокачаны на максимум?..
По дороге в школу на улицах то и дело попадались ученики в школьной форме.
— Эй, чувствую, мой период восприимчивости скоро закончится, — прижавшись головой к спине Цзянь Хэна и уперев обе руки в собственные колени, рассуждал Цинь Чэн.
— Сегодня последний день, — ответил Цзянь Хэн.
— С чего ты... — Цинь Чэн уже хотел спросить, с чего тот это взял, но осекся, сменил тон и весело усмехнулся: — Да ладно, ты что, опять угадал? Если тебе надоест быть отличником, сможешь в гадалки податься. Что ни предсказание — то в яблочко: пять юаней за расклад, восемь за два.
Цзянь Хэн ничего не ответил — видимо, счел эту его идею полнейшим бредом, а потому этот бессерверный парень решительно отказался продолжать разговор.
Цинь Чэн уже привык к его немногословности и принялся бормотать сам с собой: — Слушай, может, хватит покупать велосипед, давай со следующего раза ездить по очереди? Все равно тебе еще нескоро съезжать...
— Ой, точно, — Цинь Чэн замолчал, внезапно вспомнив вчерашние парные кружки и зубные щетки в шкафчике, и на душе у него стало немного тоскливо. Тоже ведь чистокровный альфа, а у людей уже и сожительницы имеются, тогда как он все еще ходит холостяком.
Он проиграл.
— Что? — видя, что тот замолчал на полуслове, спросил Цзянь Хэн.
— А, — Цинь Чэн почесал затылок, внезапно ощутив какое-то непонятно откуда взявшееся смущение, и кашлянул: — Ты, это... у тебя случайно не девушка приезжает?
Проезжая мимо палатки с завтраками, маленькая девочка с рюкзачком за спиной указала на них пальцем и сказала маме: — Красивый братик!
Смущение красавчика братика Циня еще не успело рассечься, он лишь успел махнуть малышке рукой, как Цзянь Хэн с силой нажал на педали, и велосипед стремительно умчал вперед. Цинь Чэн даже не успел разглядеть лицо ребенка, не говоря уже о том, чтобы достать для нее какую-нибудь конфетку.
— Тебя что, волки гонят? Я даже не успел подарить ребенку улыбку крутого брата, — вздохнул Цинь Чэн, пощупав лежащую в кармане «Белую крольчиху».
— Нет, — внезапно бросил Цзянь Хэн.
Городок Цзиньхуа был захолустным, но озеленение здесь делали неплохо: ивы по обочинам дорог в начале осени все еще зеленели на редкость чарующе. Цинь Чэн вытянул руку, задев свисающие ветки ив, и повернул голову: — Чего нет? Охренеть, конечно нет, откуда в черте города взяться волкам...
— Девушки, — перебил его Цзянь Хэн.
Цинь Чэн помолчал пару секунд, прежде чем сообразил, что Цзянь Хэн ответил на его предыдущую фразу. Он вдруг отчетливо понял, что его жизненные цели стали еще недосягажнее. При данных Цзянь Хэна — и до сих пор без девушки? Поди найди теперь девчонку, которую легко закадрить.
Поразмыслив над этим, он счел ситуацию странной: разве Цзянь Хэн способен за кем-то ухаживать? Он с легкостью мог представить Цзянь Хэна стоящим на обочине с каким-нибудь омегой: омега смотрит на него полными страсти глазами, в то время как Цзянь Хэн мечтает лишь о решении тестов или пробежке.
Эта картина была настолько прекрасна, что у него от боли заслезились глаза.
— Да ладно? А с чего тогда у тебя зубные щетки, кружки и полотенца — все в двух экземплярах? — Цинь Чэн с дуру сорвал несколько ивовых листьев и принялся вертеть их в руках, снедаемый любопытством. — Я-то думал, твоя девушка приедет, а следующим шаром будет переезд в гостиницу.
— Меняю раз в неделю.
Тон Цзянь Хэна был совершенно обыденным — точно так же он мог бы заявить, что зубную щетку положено менять раз в три месяца.
Цинь Чэн вытаращил глаза, ткнул в него пальцем, а сообразив, что из-за его спины Цзянь Чэн все равно ничего не увидит, опустил руку. — Ты хочешь сказать, что твои полотенца, щетки, кружки и прочие туалетные принадлежности летят в мусорку каждую неделю?
Цзянь Хэн хмыкнул.
Цинь Чэн задохнулся от удивления, пару секунд молча держал большой палец вверх, а затем выдавил из себя всего четыре слова: — Богач, мать твою.
Цинь Чэн логично предположил, что перед ним сбежавший из дома юный господин из богатой семьи, избалованный и сорящий деньгами направо и налево.
Это угадывалось по многим вещам: например, по сигаретам, которые курил Цзянь Хэн, кроссовкам, которые он носил, используемому телефону и так далее.
Хотя одевался Цзянь Хэн обычно скромно, но разве стал бы кто-то покупать спортивные костюмы этого бренда просто так, если только у него не куры денег? Не лучше ли выложить по восемь-десять тысяч за клавиатуру с мышкой?..
В голове Цинь Чэня неожиданно всплыла фраза: богатый молодой господин отправляется в глушь познать тяготы жизни и случайно ввязывается в историю с нищим пареньком...
Наверное, он слишком долго общался с Тань Ци и заразился от него — крыша совсем поехала.
Глядя на мелькающий за окном пейзаж, Цинь Чэн поймал себя на редкой для него мысли об учебе.
Месячный экзамен был уже не за горами, его сдавали на следующей неделе. Если он будет хорохориться перед всеми, что ему лишь бы не оказаться на последнем месте, а потом действительно займет предпоследнее, ему потом и вовсе лица не показать.
Как бы так быстренько подтянуть оценки? — размышлял про себя брат Цинь.
Утреннее солнце припекало, температура постепенно повышалась, и в нос ударил легкий аромат благовоний. Цинь Чэн резко поднял голову.
Готовый живой отличник сидел прямо перед ним! Как он мог забыть про Цзянь Хэна, ради всего святого?!
Пальцы Цинь Чэня задвигались с невероятной ловкостью, сплетая из сорванных ивовых листьев миниатюрный браслетик. Протянув его вперед, он перешел сразу к делу: — Отличник, двоечник хочет задать один нескромный вопрос: нет ли в экзаменационных билетах таких заданий, которые можно сдать без всяких мозгов — просто зазубрил и точно ответил?
Цзянь Хэн опустил взгляд на ярко-зеленый браслет, болтавшийся на кончике пальца Цинь Чэня и трепещущий на ветру, и у него закралось вполне обоснованное подозрение, что если бы материалов хватило, Цинь Чэн запросто сплел бы ему целый венок и нахлобучил на голову.
Помедлив пару секунд, он не стал прикасаться к браслету и произнес: — Нет.
— Эй, — Цинь Чэн постучал лбом о его спину, снова чуть ближе подвигая браслет, — я же не шучу, я и вправду собрался учиться.
— Когда я сдаю экзамены, — Цзянь Хэн забрал браслет и сунул его в карман, говоря все тем же ровным голосом, — я всегда задействую мозги.
Цинь Чэн: — ...Задействуй свои мозги, двоюродный дедушка, верни отцу браслет!
http://bllate.org/book/32891/4027406
Готово:
