Се Цзин был мертв, но неведомым образом снова ожил. Тело, чья горячая кровь до капли вытекла, оставив лишь оцепенение и холод, обрело живое тепло.
Он лежал на мягкой, уютной постели, а не на зловонном, ледяном поле боя. В этой ослепительно белой комнате стояли три кровати, и его была в центре. На кровати слева сидел мужчина, который с бессмысленной улыбкой смотрел в никуда пустыми глазами; на первый взгляд — никакой угрозы. На правой кровати тоже лежал мужчина, вид у него был безмятежный, ладони плотно прижаты к бедрам. Се Цзин завел правую руку за спину, сжав пальцы в крюк — стоило соседу проявить хоть малейший признак агрессии, он тут же свернул бы ему шею. Однако мужчина не шелохнулся. Слегка повернув голову, он уставился на Се Цзина безжизненным взглядом и произнес:
— Я умер.
Мертвецы не разговаривают. При этой мысли Се Цзин попробовал подать голос. Звук, вырвавшийся из горла, казался одновременно знакомым и чужим.
— Я тоже. — Зимой второго года эры Хунъюань Великой Цзинь, пал на заставе Фэйюнь.
Мужчина, глядя на него рыбьими глазами, произнес леденящие кровь слова:
— Я не закрыл глаза в смерти.
Се Цзин моргнул и согласился:
— Похоже, я тоже.
Реакция Се Цзина заставила мужчину занервничать. Он принялся повторять: Я не закрыл глаза в смерти. Видя, что Се Цзин остается невозмутимым, мужчина начал закипать, словно застоявшаяся вода. Из апатичного он превратился в яростного, в нем проступила опасная искра. Человек на левой кровати продолжал пребывать в собственном мире, не подозревая о происходящем. Се Цзин слегка согнул спину, встав между двумя странными людьми. Каждая мышца его тела была напряжена, готовая к рывку, подобно леопарду, прицелившемуся в добычу.
В тот момент, когда атмосфера накалилась до предела, дверь комнаты отворилась.
Вошел человек в белом халате, окруженный группой девушек в коротких юбках. Мужчина на кровати перестал метаться и с надеждой обратился к человеку в белом:
— Я умер!
Тот равнодушно кивнул:
— Хорошо, господин Ли, я понял. — Он небрежно стянул белую простыню с кровати, накрыл ею голову мужчины и полностью спрятал его под тканью.
Это простое действие походило на ритуал. Мужчина перестал бесноваться и затих под белой тканью.
Когда человек в белом проходил мимо, Се Цзин невольно отступил на шаг, опасаясь, что тот схватит простыню с его кровати и накинет ему на голову. Он еще не разобрался, как вернулся к жизни, и не хотел, чтобы его снова превратили в труп, как господина Ли. Но человеку в белом было не до него. Он прошел мимо Се Цзина к улыбающемуся мужчине и спросил девушку с планшетом в руках:
— Как долго господин Чжао пребывает в духовном странствии?
— С семи утра, после завтрака, — ответила та. Посмотрев на глупую улыбку господина Чжао, она добавила: — Его душа всё еще в том мире.
Услышав о переселении души, Се Цзин почувствовал, как внутри закипает буря. Он не сводил глаз с господина Чжао. Этот жгучий взгляд привлек внимание человека в белом. Тот бросил на Се Цзина беглый взгляд, в котором читались оценка и пристальное изучение, отчего Се Цзину стало не по себе.
Этот человек одним движением руки превратил живого в мертвеца, и, судя по всему, перемещение души господина Чжао — тоже его рук дело. Было бы глупо не опасаться такого врага.
Осторожно пятясь, Се Цзин переместился ближе к двери, увеличивая дистанцию.
В следующую секунду человек в белом поразил Се Цзина до глубины души.
Этот холодный и сдержанный с виду человек изящно снял ослепительно белый халат, оставшись в светло-серой рубашке, глубоко вдохнул, а затем начал неистово извиваться. Девушки за его спиной даже бровью не повели — судя по всему, они привыкли к подобным сценам.
Человек в белом щелкнул пальцами перед лицом господина Чжао и воскликнул:
— Душа, вернись!
Свершилось чудо: глупая улыбка на лице господина Чжао растаяла, словно капли воды на солнце. На смену ей пришло серьезное, строгое выражение. Он нахмурился:
— Я как раз захватывал власть с братьями, зачем ты позвал меня обратно?
Протянув ему лекарство и воду, человек в белом невозмутимо ответил:
— Господин, это ваш сегодняшний питательный раствор.
Господин Чжао проворчал что-то о досадной помехе, с раздражением проглотил пилюлю и бросил:
— Ладно, отправляй меня обратно, там меня ждут сотни жен.
Человек в белом снова совершил свои странные движения, и, словно по условленному сигналу, стоило ему щелкнуть пальцами, как на лице господина Чжао вновь расплылась дурашливая улыбка, будто он и вправду перенесся в иные пределы.
Взгляд, прикованный к нему, был таким горячим, что, казалось, мог прожечь одежду. Человек в белом обернулся и встретился глазами с Се Цзином. Ни один из них не двигался, ожидая, кто первым не выдержит напряжения. Как раз когда Чжоу Чэн, закончив размышления об обеде, уже собирался подумать об ужине, маленький леопард наконец нарушил молчание.
Се Цзин постарался совладать с эмоциями, но едва заметная дрожь в голосе выдала бушующий внутри шторм:
— Это ты призвал мою душу?
Се Цзин был в полном замешательстве, он даже не понимал, человек он теперь или призрак, и надеялся лишь на то, что этот всемогущий на вид человек даст ему внятное объяснение.
Но вместо этого человек в белом холодно прошептал девушке с записями:
— У пациента номер два, Се Цзина, наблюдаются признаки бредового состояния. Сообщите родственникам, пусть приедут как можно скорее.
Слух у этого тела был отменный, и Се Цзин внимательно следил за каждым движением собеседника. Хотя тот понизил голос, стараясь не тревожить пациента, Се Цзин разобрал всё до последнего слова.
Неизвестно почему, но Се Цзин инстинктивно опасался этого человека. Пока тот находился рядом, Се Цзин не решался на резкие движения. К счастью, человек в белом был очень занят. Убедившись, что Се Цзин послушно принял лекарство, он удалился. Как только он ушел, Се Цзин немного помедлил, а затем, для полной безопасности, решил вырубить тело господина Чжао, а заодно нанес еще один удар ребром ладони по шее трупа господина Ли, чтобы тот «умер» еще надежнее.
Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Се Цзин принялся обыскивать комнату, обшарив даже щели под кроватями.
В самой глубине прикроватной тумбочки он нашел два маленьких пузырька из необычного материала. Они были пусты, а на корпусе виднелись письмена, отдаленно напоминавшие цзиньские иероглифы. В нынешней одежде было неудобно прятать вещи, к тому же он опасался внезапного обыска. Се Цзин постарался запомнить все незнакомые знаки, а затем положил пузырьки на место.Между матрасом и каркасом кровати была зажата небольшая брошюра. Бумага ее отличалась невероятной нежностью и тонкостью — даже в императорской семье редко доводилось пользоваться столь прекрасным материалом. Брошюра была сплошь исписана плотным мелким почерком. Это вполне могло оказаться важной зацепкой, и Се Цзин, сопоставляя текст с письмом Великой Цзинь, полуугадывая и полупонимая смысл, прочитал несколько страниц: судя по всему, это был чей-то личный дневник.
Потолки в комнате были высокими, окно не заперто, а снаружи расстилался большой двор. Во дворе стояло множество высоких и неказистых квадратных строений, а сновавшие туда-сюда люди ясно показывали, что это вовсе не какое-то скрытое от посторонних глаз место. Се Цзин мог с легкостью связаться с кем-нибудь снаружи, и это доказывало, что прежний владелец тела не находился под стражей. Обязанности людей в белых халатах сводились к тому, чтобы заставлять их принимать лекарства, следовательно, сейчас он, скорее всего, находился в заведении, напоминающем лечебницу, а личность прежнего хозяина этого тела была всего лишь пациентом.Дверь комнаты не была заперта, но открывалась весьма странным образом. Следуя воспоминаниям человека в белом халате, Се Цзин повернул похожую на крюк ручку, и дверь послушно отворилась. За ней тянулся длинный коридор, по обеим сторонам которого аккуратно располагалось множество дверей. Людей в коридоре было немало, царило оживление: здесь бродили те, кто был одет в такие же одежды, как и он, а также молодые девушки в коротких юбках того же фасона, сбившиеся по двое-трое и болтающие со смехом. Всё выглядело мирным и радостным. Судя по всему, прежний владелец тела пробыл в этой лечебнице довольно долго: все встречные тепло звали его Сяо Цзин, а несколько бойких девчонок даже протянули руки и ущипнули его за щеку.
Когда Се Цзин объявил, что устал и хочет умыться, чтобы взбодриться, одна из девушек отвела его в помещение под названием ванная комната. Повторив способ открытия дверей и повернув кран, Се Цзин мысленно немного перевёл дух — с чего бы в этом месте было столько потайных механизмов? Подняв голову, Се Цзин испуганно вздрогнул и чуть было не пустил в ход оружие.Перед ним возник еще один он — с точно таким же выражением лица и повторяющий каждое его движение. Се Цзин сглотнул слюну и заметил, что его отражение видно лишь по грудь. Приглядевшись, он понял, что в стену вмонтировано нечто вроде зеркала, прямоугольной формы. Се Цзин попытался его вытащить, но эта штука сидела намертво и не поддавалась.
Когда волнение немного отступило, Се Цзин полушутя подумал, что если бы эту вещь удалось увезти с собой, аньцзюнь Цзяоян, обожавшая все красивое, пришла бы в полный восторг.
Человек в зеркале выглядел точь-в-точь как он сам в пятнадцать лет. Снова увидев себя юным, Се Цзин испытал самые противоречивые чувства.
В три часа пополудни девочка отвела Се Цзина в кабинет Доктора Чжоу, где он и встретил родственников, о которых тот упоминал.
В кабинете сидел красивый мужчина. Вид у него был крайне мрачный: двумя пальцами он зажал дымящуюся палочку, пахнущую чем-то вроде табака — такой запах Се Цзин однажды чувствовал от одного из членов императорской семьи, любившего всякие диковинки. Рядом с мужчиной стояла высокая женщина с копной черных волос, собранных на затылке. Ее эмоции не были столь открытыми, как у мужчины: она скрестила руки на груди и сохраняла беспристрастное выражение лица, и если бы не невероятная наблюдательность Се Цзина, он наверняка упустил бы тени тревоги и боли в ее глазах.
В тот момент, когда появился Се Цзин, всеобщее внимание сосредоточилось на нем.
Е Фэйна широко раскинула руки и заключила Се Цзина в объятия. Многолетняя привычка Тень Седьмая заставила его тело на мгновение напрячься, но он тут же взял себя в руки и с невозмутимым видом принял это незнакомое, но полное тепла объятие.Е Фэйна вздохнула:
— Вчера, когда я приходила, всё было хорошо, почему же сегодня состояние ухудшилось?
Она мягко погладила Се Цзина по голове и произнесла:
— Расскажи мамочке, что-то случилось? Малыш, пока мамочка с тобой, никто не сможет причинить тебе вред.
Походка Е Фэйна была элегантной и благопристойной, а исходивший от неё аромат — тонким и приятным. Ноздри Се Цзина чуть затрепетали, и он определил, что это, должно быть, тщательно смешанные благовония высшего качества. Беспокойство в её словах не казалось фальшивым — мать этого тела действительно очень сильно любила своего ребёнка, но…
Се Цзин не ответил на слова Е Фэйна, лишь с переполняющей его привязанностью мягко потеревшись о её грудь, словно вернувшееся в гнездо птенцо. В то же время его взгляд на мгновение метнулся между Е Фэйна и сидевшим на диване мужчиной. Судя по всему, отношения между матерью и отцом этого тела были не слишком хорошими: с самого момента входа в комнату Се Цзин не заметил между ними ни малейшего взаимодействия. Если бы не Доктор Чжоу, который в разговоре с мужчиной назвал того господином Се, он бы и вовсе подумал, что это какой-то дядя.
Для разведчика сбор информации об окружающей обстановке уже стал привычкой. Первоначальный владелец этого тела проходил лечение в месте, похожем на императорскую лечебницу, а родители оригинала вовсе не походили на простых простолюдинов: мать была проницательной, деловой, собранной и сдержанной, а отец — немногословным, но не холодным. Хотя он не одарил сына объятиями и приветствиями, он постоянно следил за взаимодействием мальчика с матерью и внимательно расспрашивал Доктора Чжоу о его состоянии.
Болезнь прежнего хозяина тела одновременно радовала и тревожила Се Цзина. Радовало то, что благодаря этому можно было выведывать новости, не опасаясь вызвать подозрений, а тревожило то, что теперь, находясь в этом теле, он не знал, с какими муками и болями ему предстоит столкнуться.
Се Цзин робко позвал:
— Мамочка?
Он догадывался, что эти два слова должны означать нечто близкое к матери.Кто бы мог подумать, что стоило ему только заговорить, как Е Фэйна тут же вцепилась обеими руками ему в плечи. Её изящные белоснежные пальцы задрожали от чрезмерного напряжения. Се Юньбо и Доктор Чжоу, словно услышав нечто невероятное, стремительно шагнули к нему — Доктор Чжоу даже чуть не споткнулся о стул, — и все трое уставились на Се Цзина шестью глазами, как голодные волки.
Се Цзин: «……» Что он только что сказал?
Прошло семь лет! Пять из них Се Цзин не произнес с ними ни единого слова. В санатории он ещё общался с другими пациентами, врачами и медсестрами, но стоило этому ребенку столкнуться с собственными родителями, как он превращался в человека, для которого они были чужероднее всех на свете. Кроме защиты и отчуждения, не было никакой другой реакции.
Е Фэйна думала, что ей показалось, когда он только что так ласково прижался к ней в её объятиях, но сейчас этот ребенок действительно окликнул её и даже назвал мами!
Почему голос её сына звучал так чертовски прекрасно! Да так, что хотелось заплакать!
Видя, как мать прежнего владельца тела внезапно закрыла рот руками, а в следующую секунду из её прекрасных глаз хлынули слёзы, казалось, будто тяжёлые, копившиеся годами тайны наконец выплыли на поверхность.
При жизни Се Цзин был сиротой. Торговцы людьми продали его ван Су, и с тех пор он жил под именем Тень Седьмая, став острым клинком в руках ван Су.
Но это не значит, что он мог оставаться равнодушным, видя слезы человека, который о нём заботится.
Однако, когда он осторожно стер слезинки с лица матери прежнего владельца тела, эта деловая и волевая женщина расплакалась ещё сильнее.
Седьмой молодой господин, от одного имени которого врагов бросало в дрожь, в очередной раз потерпел поражение перед женскими слезами.
http://bllate.org/book/32882/4025810
Готово:
