Поскольку темнело рано, режим Чжуан Циня тоже стал более размеренным: он ложился спать в восемь-девять вечера и спал до тех пор, пока не проснется сам.
Учитель проявлял к нему заботу и не заставлял подниматься на утренние тренировки.
Темнело рано, но и рассветало тоже рано, и утренний свет проникал сквозь занавески, ложась на старый темный пол.
Раньше Чжуан Цинь спал крепко, потому что не знал забот, и больше всего на свете боялся лишь одного — подвести свою память и забыть на следующий день слова роли, за что его могли наказать. Позже, когда он вырос, через многое прошел, да к тому же случилось то происшествие, у него начались серьезные проблемы с бессонницей, и сон превратился в нечто труднодостижимое.
Стоило раздаться малейшему шороху, как он тут же пугался, подобно птице, обжегшейся на луке.
Он почувствовал, что лицо слегка зачесалось, протянул руку и провел по нему, словно задев что-то. Чжуан Цинь смутно ощутил, что что-то не так, немного помедлил и медленно приоткрыл глаза.
Совсем близко к нему находилось красивое, одухотворенное и мужественное лицо.
— Ты... — он испугался.
— Ты проснулся? — прошептал тот ему на ухо.
Чжуан Цинь сонно окликнул:
— Сяо Дао?
Человеком, который лежал на его кровати, был его Младший соученик Сяо Дао.
Сяо Дао тихо произнес:
— Я тебя разбудил? Спи дальше.
Чжуан Цинь почувствовал себя немного неловко:
— Почему ты спишь на моей кровати?
Сяо Дао усмехнулся:
— Ты же спишь в моей комнате, старший соученик, раньше мы всегда спали вместе...
Глаза Чжуан Циня чуть шире раскрылись. Младший соученик поистине унаследовал все достоинства Учителя и матушки-наставницы: в его чертах смутно угадывались отголоски молодости Учителя, и хотя он был еще совсем юн, в нем уже проступали зачатки будущего всеобщего любимца. Возможно, сказалось то, что некоторое время он учился за границей, но от всего его существа так и веяло неуемным энтузиазмом.
Хотя Младший соученик был еще мал, вести себя с ним так же, как прежде, было уже абсолютно нельзя.— Ты когда вернулся? — Чжуан Цинь приподнялся на постели.
Младший соученик, сидевший на краешке кровати, ответил:
— Только что вернулся, вот заглянул проведать тебя, кто же знал, что я тебя разбужу.
— Ох... В школе каникулы?
— Давно уже. Услышал, что ты приехал, и сразу вернулся.
Чжуан Цинь кивнул:
— Это твоя комната, тогда я переберусь в соседнюю.
По соседству было еще две комнаты, одна из которых принадлежала старшей соученице.
— Ну нет, стоит мне вернуться, как ты уже не хочешь спать со мной в одной комнате? Раньше мы даже одну конфету на двоих делили, старший соученик, неужели ты больше не любишь меня? — Он обиженно захлопал глазами.
— Люблю.
Чжуан Цинь почувствовал головную боль. Этот Сяо Дао был на два года младше него, жутко лип к нему и обожал капризничать. Он всегда хорошо относился к Младшему соученику, и когда позже Младший соученик добился успеха и приютил его, оказавшегося в тяжелом положении, Чжуан Цинь был ему искренне благодарен.
Только... вспомнив, как тот впоследствии сделал каминг-аут и Учитель от злости угодил в больницу, Чжуан Цинь посчитал, что продолжать прежнюю близость крайне неправильно.
— Твоя кровать слишком маленькая, я не хочу ютиться с тобой вдвоем. Разве в доме нет других комнат? Чуть позже я переберусь в другую.
Сяо Дао почувствовал себя задетым и горько обиделся. Пострадав какое-то время, он выбежал вон. Чжуан Цинь не стал за ним идти, лег обратно и продолжил спать, только на этот раз запер дверь на замок.
Сяо Дао с топотом сбежал вниз по лестнице. Учитель, готовивший еду, бросил на него взгляд:
— Что? Ходил к старшему соученику?
— Я его разбудил.
— Он тебя не отругал?
— Он хочет сменить комнату, не хочет со мной спать, — возмущенно ответил тот.Учитель только рассмеялся: Я же говорил тебе не шуметь. Он сейчас работает звездой, ты же видишь, как он устает, как ему тяжело. Он просыпается от любого малейшего звука, так что лучше не тревожь его.
Сяо Дао протяжно хмыкнул, вспомнив всё, о чем писали в интернете, и невольно почувствовал к нему огромную жалость. Понизив голос, он произнес: Старший соученик выглядит очень уставшим. И то, как он смотрел на меня, и каким тоном со мной разговаривал — всё было совсем не так, как раньше. Казалось, будто он прячет на сердце какую-то тяжелую ношу. Папа, ты же не знаешь, до чего жесток этот шоу-бизнес. Кто знает... у него ведь ничего нет, ни связей, ни влиятельных покровителей, сколько же издевательств ему приходится терпеть.
Взгляд старшего соученика заставил чуткого сердцем Сяо Дао сильно распереживаться. Они росли вместе, и он прекрасно знал, какого здоровья его старший брат. С самого детства тот упорно занимался боевыми искусствами: палящее летнее солнце, зимние морозы — тренировки не прекращались ни на день. Хотя кости у него были чуть тоньше обычного, его тело походило на гибкий хлыст — сухощавое, но крепкое.
Как же такой человек мог внезапно упасть в обморок?
Сяо Дао до мельчайших деталей знал обо всех переменах в старшем соученике. Его пара черных глаз, прежде всегда ярких и лучистых, сегодня выглядела так, будто на самом их дне таилось что-то зловещее и мрачное. Неизвестно, через что ему пришлось пройти, чтобы стать таким, от этого зрелища щемило сердце.
Папа, уговори его.
Чжуан Сюэцзю вздохнул: Для этого нужно, чтобы твой старший соученик меня слушал.
Разве мог послушаться в этот момент тот ученик, который много лет назад разругался с ним в пух и прах ради поступления на актерский факультет?
Его глаза затуманились, вспомнились слова ученика: Учитель, я умею только петь и играть на сцене, что же вы хотите от меня?
Он горько усмехнулся. Сам он всю жизнь посвятил куньцюй, а теперь вынужден искать приюта у старшего соученика, который проявил дальновидность и пробился в Америке. Он и сам уже не мог прокормить себя этим ремеслом, так как же он мог требовать того же от ученика?
С возвращением Сяо Дао в доме стало еще оживленнее. Чжуан Сюэцзю несколько раз заводил с ним разговор о том, не хочет ли тот остаться жить в Америке, но Чжуан Цинь отказывался, и тогда он больше к этому не возвращался.
В последующие дни Чжуан Цинь снова ездил на горнолыжный курорт, но Ли Му больше не встретил.
Еще через два дня пришли результаты медицинского осмотра.
У Учителя всё было в порядке, нашли лишь небольшой камень, который ни на что не влиял. А вот у матушки-наставницы дела обстояли куда серьезнее — у нее обнаружили кисту, которую требовалось удалить.
Врач покачал головой: Хорошо, что обнаружили вовремя! Опоздай вы хоть немного — и спасти было бы уже невозможно!
У Чжуан Циня защипало в глазах. Он не мог не радоваться тому, что принял это решение. Как хорошо, что он вернулся... Как хорошо, что выпал этот шанс начать всё сначала, матушка-наставница спасена.
Наступил Новый год по лунному календарю. Матушке-наставнице предстояла операция. Чжуан Цинь случайно услышал, как Сяо Лянь с кем-то разговаривает по телефону — это были его старшие родственники, которые спрашивали, почему он не возвращается домой на Праздник Весны.
Сяо Лянь отвечал: Ой, пап, я же говорил тебе, я за границей с боссом. Через несколько дней, через несколько дней... Только не злись, не ругайся, я привезу вам гостинцев.
Чжуан Цинь услышал это невольно и тут же отправил Сяо Ляню новогодний красный конверт, а заодно купил ему билет на самолет, чтобы тот отправился домой праздновать Новый год первым.
Билет вернуть было нельзя, он стоил несколько десятков тысяч юаней. Сяо Ляню было жалко денег, и он попросил перенести дату вылета, но Чжуан Цинь отказался менять билет. Сяо Лянь очень переживал, что, если он уедет, тот останется совсем один и не сможет ни с кем объясниться.
Чжуан Цинь сказал: У меня нет проблем с английским, ты же видел сам, когда мы только приехали, так что не переживай.Сяо Лянь вспомнил случай, когда Чжуан Цинь участвовал в записи шоу и его уровень английского языка раскритиковали в пух и прах даже ученики младших классов, из-за чего всю неделю над ним смеялся весь интернет.
Но за эти дни в Америке он обнаружил, что Чжуан-гэ говорит по-английски очень даже неплохо — свободно и практически без каких-либо затруднений.
Неужели тот тайком брал частные уроки?
Настрой Чжуан Циня был тверд, и Сяо Лянь, поддавшись на его уговоры, с тяжелым сердцем отправился домой раньше времени. Дороге назад он много раз пожалел об этом, страшно переживая за Чжуан Циня, и потребовал, чтобы тот каждый день присылал ему сообщения, что все в порядке.
Операция матушки-наставницы прошла успешно, и врачи строго-настрого велели ей как следует отдыхать, а также соблюдать определенную диету.
— Матушка-наставница, здесь слишком холодно, может, вернетесь на родину вместе со мной? — уговаривал ее Чжуан Цинь.
Та вздохнула:
— Сяо Линъдан, мы с твоим Учителем с таким трудом решились приехать сюда и наконец-то обустроились. В мои годы уже не хочется метаться туда-сюда. Вот поправлюсь — приеду навестить тебя и погощу пару месяцев.
Не сумев переубедить ее, Чжуан Цинь мог лишь постараться задержаться подольше на несколько дней, однако он не мог оставаться здесь вечно: на родине его ждали подписанные контракты и целая гора накопившихся рабочих графиков и анонсов, откладывать которые больше было нельзя.
Высшее руководство компании было недовольно им, планируя лишить его поддержки и больше не раскручивать, но расторгнуть контракты, подписанные ранее, оказалось невозможно.
А за разрыв договоров пришлось бы выплачивать неустойку.
Его расписание на полгода вперед было составлено заранее, и теперь ему нужно было срочно возвращаться на съемки обложки для журнала. Мин Цзе позвонила ему взволнованная до предела, сообщив, что билет уже заказан, и потребовала немедленно лететь назад.
Началась сильная метель, и он даже не стал просить Учителя отвезти его на машине.
Путь из Города Близнецов на родину лежал с пересадкой.
Чжуан Цинь собрал вещи, положил в сумку сценарий «Спрятанного сердце» и собирался читать его во время полета.
Но когда он все еще стоял в очереди на сдачу багажа, на телефон пришло смс-уведомление о задержке рейса.
Из-за бурана в аэропорту без конца объявляли по громкой связи, что все рейсы из аэропорта Сан-Паулу задерживаются по погодным условиям.
Чжуан Цинь перезвонил на родину:
— Мин Цзе, авиакомпания устраивает меня на ночь в близлежащий отель, похоже, сегодня самолет никак не сможет вылететь.
Он прождал в зале ожидания аэропорта три часа, пока к нему не подошел сотрудник и не сообщил, что из-за невозможности вылета в этот день его просят разместиться в соседнем пятизвездочном отеле за счет авиакомпании.
Су Вэнь раздраженно произнесла:
— И когда же тогда удастся улететь? Я больше никак не могу перенести съемку для Fashion Monster!
— Метель очень сильная, — Чжуан Цинь приоткрыл оконную створку и поднес микрофон телефона к улице. Завывание ветра донеслось до собеседницы. — Даже машинам не пройти.
— Разве нельзя улететь из другого города? — Су Вэнь получила от него короткое видео в WeChat, и снег там валил так, будто наступил конец света.
— Какого черта тебя вообще понесло за границу! — тут же принялась переживать за его безопасность Мин Цзе.
Один-одинешенек в чужой стране, угодил в такой буран, да к тому же он публичная личность, недавно попавшая в небольшую неприятность. Случись сейчас еще какая-нибудь оказия — фанаты мигом поднимутся и разнесут компанию!
— Не получится, на машине не проехать, слишком много снега, — он закрыл окно и сунул руки в карманы. Было жутко холодно. В такие моменты никто не мог сказать наверняка, когда именно разрешат вылет, и Чжуан Цинь не мог вернуться к Учителю, опасаясь, что авиакомпания внезапно объявит точное время отправления.
Су Вэнь оставалось лишь наставить его:
— С редакцией журнала я сама побеседую, а ты береги себя и сиди в отеле, никуда не вздумай шастать.
Вещи Чжуан Циня уже ушли в багаж, при нем оставался лишь один рюкзак. По обыкновению натянув кепку и маску, он тихо и в одиночестве отправился на ресепшен отеля регистрироваться.
Этот отель находился всего в трех километрах от аэропорта и сейчас был забит до отказа. Все вокруг шумели, на телевизоре в вестибюле крутили сюжеты о различных авариях, вызванных снежной бурей. Казалось, мощь этой стихии была колоссальной, и непогода продлится по меньшей мере несколько дней.
Пройдя регистрацию, Чжуан Цинь растянулся на большой кровати в номере с отличным отоплением.
Отель оказался старой пятизвездочной гостиницей с отвратительной звукоизоляцией: сквозь стены доносились гудки автомобилей с улицы и плач ребенка из соседнего номера. Проспав в полудреме несколько часов, он внезапно проснулся от телефонного звонка глубокой ночи.
Накинув куртку и захватив пачку печенья из мини-бара, Чжуан Цинь оторвал уголок упаковки и спустился вниз, жуя по дороге печенье соломкой.
Было за полночь, однако в вестибюле отеля по-прежнему шумели: то тут, то там сновали гости с чемоданами, чья обувь и края брюк покрылись лужами воды. Они с тревогой расспрашивали персонал, нет ли свободных номеров, в ответ неизменно слыша: все занято.
Ресторан при отеле уже закрылся. Умирающему от голода постояльцу портье вежливо подсказал:
— Сэр, вы можете пойти в бар, там еще подают закуски.
Следуя указаниям администратора, Чжуан Цинь вошел в бар гостиницы. Возможно, из-за погоды внутри все еще сидели люди, образовав кружок и о чем-то болтая. Чжуан Цинь занял столик у камина, предъявил карточку от номера и заказал по меню бургер, картофель фри, жареную курицу, а заодно какой-то непонятный напиток.
К его удивлению, напиток оказался слабоалкогольным коктейлем практически без вкуса спиртного, но сладким и со ароматом яблока.
Рядом сидели то ли иностранцы, то ли туристы какой-то незнакомой национальности и щебетали на непонятном языке; этот невнятный говор действовал невероятно убаюкивающе.
Диваны в баре были очень мягкими, высушенными теплом камина, а пляшущие языки пламени отбрасывали отблески прямо перед глазами.
В час ночи Ли Му проснулся от шума в соседнем номере. Сначала он позвонил с жалобой, и вскоре к нему действительно поднялся служащий отеля, чтобы принести извинения, а заодно заглянул и в соседнюю комнату, попросив тамошних гостей вести себя потише.
Сон у Ли Му пропал окончательно. Переодевшись в свитер, он спустился в бар.
Он отличался тяжелым нравом поутру, и если кого-то будили без всякой на то причины, его недовольство становилось заметно невооруженным глазом, а от самого человека исходила ледяная аура.
Усевшись в одиночестве у барной стойки с бокалом, Ли Му услышал разговор двух официантов:
— Почему тот гость уснул?
— В каком номере он живет?
— Нам не пора его разбудить?
Он скосил глаза и бросил взгляд в сторону камина: в одиночном кресле сидел человек с несколько знакомым азиатским лицом. Его голова бессильно склонилась на согнутую руку, погружая владельца в крепкий сон, а лицо окрасилось в багровый отсвет от играющего в очаге пламени.
Ли Му подумал, что тот вовсе не спал — он просто напился.
http://bllate.org/book/32871/4023487
Готово:
