Чжаоюань-ге, у тебя есть предпочтения в еде, что-то не ешь?
Когда Тань Чжэн впервые назвал его так, они просто шутили. Жэнь Чжаоюань сначала почувствовал нечто неопределенное, но тогда они замяли этот момент, и развивать тему он не стал.
Позже его назвали так еще несколько раз, и он неожиданно даже для себя привык.
Ничего, — Жэнь Чжаоюань последовал за Тань Чжэном на кухню. — Готовь что-нибудь простенькое, чем я могу помочь?
Тань Чжэн мысленно пробежался по списку блюд и, поскольку пришла Тань Сюйцин, решил не заставлять Жэнь Чжаоюаня выбирать, а просто включил в меню заранее подготовленные варианты.
К счастью, они подготовились основательно: ингредиенты, приправы и кастрюли с сотейниками были наготове, так что много времени это не займет.
Тань Чжэн не стал церемониться с Жэнь Чжаоюанем, достал из холодильника продукты, слегка приподнял их и сказал:
— Поможешь мне помыть овощи?
Все овощи уже были предварительно обработаны, оставалось лишь ополоснуть их чистой водой и сложить в дуршлаг. Ничего сложного в этом не было, и Жэнь Чжаоюань подошел к раковине, расставил контейнеры по порядку, а затем опустил в воду водяные орехи, лежавшие ближе всего.
Надень фартук, это новый.
Жэнь Чжаоюань считал, что в этом нет необходимости, но пока он поворачивался, Тань Чжэн уже принес фартук — самый обычный, чисто черный, без рукавов.
Руки были мокрыми, и Жэнь Чжаоюань огляделся в поисках салфеток. Тань Чжэн произнес:
— Опусти голову.
Жэнь Чжаоюань вообще-то не привык к близкому контакту с другими людьми.
С детства его учили соблюдать умеренную дистанцию с противоположным полом, а повзрослев и осознав свою тягу к мужчинам, он начал следить за тем, как контролировать общение с ними. Постепенно он стал исключительно чувствителен к чужим приближениям и интимным жестам.
К счастью, Тань Чжэн в этом отношении, казалось, разделял его привычки — по крайней мере, во время их общения до сих пор Жэнь Чжаоюань ни разу не чувствовал себя неловко.
Тань Чжэн быстро завязал за спиной завязки бантиком, бросил Жэнь Чжаоюаню, что всё готово, и повернулся, чтобы достать из холодильника нужное мясо.
Снова зашумел кран, вода с бульканьем хлынула наружу, ударяясь о зелень и стенки раковины. Когда ее преграждала рука, звонкий и громкий звук стихал, но стоило убрать руку, как шум воды в тот же миг становился четким.
Тань Чжэн?
А? — Тань Чжэн выложил нужные продукты на стол. — Что такое?
Жэнь Чжаоюань держал в руке морковку, капли воды с тыльной стороны его ладони одна за другой скатывались вниз:
— Морковь всю мыть?
А, парочки хватит.
Хорошо.
Через некоторое время Тань Чжэн отложил в сторону зеленый лук, имбирь, чеснок и перец чили, подошел к другому крану и снова спросил про вкусовые предпочтения:
— Лук, имбирь, чеснок, перец ешь?
Всё ем, — овощи у Жэнь Чжаоюаня были уже вымыты. — Давай я помою остальное.
Тань Чжэн не позволил, свалив уже очищенные пряности в раковину разом:
— Не нужно, лучше помой рис, я его уже отмерил.
Хорошо.
Ребра смешали с зеленым луком, имбирем, приправами и маринадом, обмазали и запечатали. Свежее соленое мясо нарезали толстыми ломтиками и бланшировали, чтобы убрать пену, а когда вода в глиняном горшке закипела, опустили туда соленое мясо и убавили огонь до минимума.
Жэнь Чжаоюань стоял в стороне и наблюдал, как Тань Чжэн ловко и четко нарезает семь-восемь видов овощей кусочками разной формы, аккуратно раскладывая их по местам, а затем шинкует соевую спаржу, с которой стекла вода.
Не ожидал, что ты так ловко готовишь.
Тань Чжэн улыбнулся, добавил в глиняный горшок свежего мяса с зеленым луком и продолжил тушить на медленном огне:
— Со временем набиваешь руку.
Рис, несколько блюд и суп варились — что быстрее, что медленнее, — и только рыба-мандаринка, главное блюдо, все еще выглядела так же, как в тот момент, когда ее достали из холодильника.
Жэнь Чжаоюань с любопытством спросил об этом, и Тань Чжэн ответил:
— Не спеши, как раз начнем, когда чуть позже будем тушить ребра.
Тебе нравится готовить? — Тань Чжэн действовал слишком уверенно. Насколько Жэнь Чжаоюань успел узнать, у людей, достигших в карьере успехов уровня Тань Чжэна, свободного времени оставалось совсем немного.
Если только готовка не была для него развлечением, вряд ли кто-то стал бы тратить драгоценное свободное время на кухне.
Сначала это жутко раздражало, но когда повторяешь много раз, понимаешь, что это довольно интересно — в самом процессе чувствуешь удовлетворение и предвкушение.
Жэнь Чжаоюань сам не готовил и слова Тань Чжэня об удовлетворении и предвкушении понимал лишь отчасти. Не успел он задуматься об этом глубже, как Тань Чжэн вытер руки и попросил Жэнь Чжаоюаня подождать в гостиной, крикнув Тань Цин, чтобы она налила гостю еще стакан воды.
Тань Сюйцин, набирая воду, прошла мимо кухни и сквозь стекло увидела сильный огонь, раскаленное масло и то, как ловко тот переворачивал ребра. Она поглубже засунула в карман листок заказа на доставку свежих зеленых растений и снова вздохнула.
Три дня в разлуке — и на человека уже смотришь совсем иначе.
Даже несмотря на то, что Жэнь Чжаоюань внутренне подготовился, пока находился на кухне, когда блюда подали к столу, его действительно поразили и их внешний вид, и вкус.
Рыба-мандаринка в виде белки задрала голову и хвост, тушеные ребрышки покрывал толстый слой соуса, а мясо было нежным, кисло-острые сердечки пекинской капусты выложили в форме цветка, наваристая соевая спаржа источала аппетитный аромат, деревенские четыре сокровища радовали легкостью, а довершала картину пиала наваристого белого супа с солониной и побегами бамбука.
Тань Чжэн выбрал к столу легкое розовое вино. Когда они втроем чокались бокалами, Жэнь Чжаоюань с улыбкой произнес:
— Я даже не знаю, как это похвалить.
И не нужно, — чуть расслабился напряженный затылок Тань Чжэна. Он опустил бокал и сказал Жэнь Чжаоюаню: — Главное — ешь побольше.
Тань Сюйцин успела утолить аппетит каждым блюдом, а теперь перевела взгляд на вино в их высоких бокалах:
— Братишка, это вкусное?
Пей свой сок.
Тань Сюйцин запротестовала:
— Мне вообще-то уже восемнадцать!
Ого, — бесстрастно протянул Тань Чжэн. — Тебе всего лишь во втором классе старшей школы, а уже восемнадцать — какая ты у нас способная.
Запрещены личные выпады! — Тань Сюйцин повернулась к Жэнь Чжаоюаню с жалобой: — Учитель Жэнь, вы только посмотрите на него!
Мягкий свет лился сверху, в воздухе витали аппетитные ароматы еды и вина, а в уголках глаз и на бровей Жэнь Чжаоюаня играла теплая улыбка. Подыгрывая намеренно жалующейся Тань Сюйцин, он произнес:
— Ладно-ладно, не будем обращать на него внимания.
В эту секунду Тань Чжэн внезапно начал радоваться внезапному визиту Тань Сюйцин.
Ему всегда было трудно показать себя перед Жэнь Чжаоюанем таким, каким хотелось: живым и интересным, уверенным в себе, обаятельным и неотразимым — ни одно из этих качеств ему не удавалось воплотить.
Каждый раз рядом с Жэнь Чжаоюанем, в его присутствии, одна лишь задача контролировать сердцебиение отнимала у него все силы, а результат все равно получался плачевным.
Этого трепещущего Жэнь Чжаоюаня перед ним сейчас привела сюда Тань Сюйцин.
Когда Жэнь Чжаоюань заговорил о возрасте и учебе, Тань Сюйцин пояснила, что в детстве ей пришлось брать академический отпуск из-за болезни, и хотя позже она успевала за программой, школа не разрешала перескакивать через классы, так что ей волей-неволей пришлось оставаться самой старшей девочкой в классе.
http://bllate.org/book/32866/4022778
Готово:
