Находясь рядом с ней, можно урвать хоть какие-то крохи блага.
Стоило ей повеселиться — и вот тебе какая-нибудь роскошная безделушка, ну а если она была не в настроении — могли и насмерть затоптать.
Линь Цзинцзы холодно усмехнулась, резко дернула за руку, и Ин Шицю помимо воли оказалась верхом на ее коленях.
Пальцы скользнули под подол одежды и принялись медленно подбираться к застежкам на исподнем.
— М-м...
В тот же миг, когда застежка щелкнула, раздался легкий стон.
— И правда, столько лет по барам околачиваешься, мастерски умеешь людям зубы заговаривать, — усмехнулась она. — Ин Шицю, не считай меня дурой. Ты просто боишься сбежать, а не то чтобы не хочешь.
— …
В салоне машины стояла духота.
Она тяжело дышала, а щеки уже покрыл легкий румянец.
— Ну и пусть, и что с того?
Она запрокинула голову, в ее влажных глазах мерцал какой-то блеск. — Госпожа Линь, пока вы живы хотя бы один день, я ни за что не осмелюсь сбежать.
Внезапно ее с размаху впечатали в кожаное сиденье, и холодные пальцы мертвой хваткой впились ей в горло.
Ощущение удушья навалилось мгновенно.
Из горла Линь Цзинцзы вырвался зловещий смешок:
— А в какой день ты меня прикончишь?
— Конечно нет.
Одежда соскользнула вниз, та наклонилась и впилась зубами в ее грудь, словно кусая собственный старый шрам.
Из-за зуда в сердце хотелось сделать это посильнее, но страх причинить слишком сильную боль заставлял сдерживаться.
Сбивчивым голосом она спросила:
— А если однажды у тебя появится такой шанс? Рискнешь убить?
— Нет.
— Почему, неужели ты меня не ненавидишь?
Раздался шуршащий звук — вскрылась упаковка презерватива.
Салон мгновенно наполнился густым ароматом клубники.
Ин Шицю глухо стонала, ее голос звучал обрывками.
— Госпожа Линь... м-м... убийство — это преступление...
*
В последнее время Ло Тин держалась из рук вон плохо, во время съемок ее лицо было бледнее полотна.
Видя такое состояние, ассистентка Хэ страшно переживала и, невзирая на то, что из-за недавней ссоры они уже довольно долго находились в состоянии холодной войны, тайком рассказала обо всем Цю Чжоюй.
Тогда Цю Чжоюй повязала фартук и битый час возилась по рецептам.
Она приготовила два блюда — мясо и овощи, а также наваристый суп из ямса со свиными ребрышками, аккуратно упаковала все в контейнер и отправилась на съемочную площадку навестить Ло Тин, прихватив вдобавок молочный чай на всю съемочную группу.
Столкнувшись с отрешенным выражением лица Ло Тин, Цю Чжоюй поспешно заискивающе заговорила:
— Атин, вернувшись домой, я очень долго все обдумывала, в прошлый раз я, наверное, ляпнула не подумав... Даже сейчас я не могу до конца тебя понять, но я научусь уважать твои мысли.
С этими словами она подняла три пальца:
— Клянусь.
— Не нужно твоих клятв, — Ло Тин опустила половник. — Я не держу зла на твои слова.
— Почему?
— У каждого бывают моменты, когда он говорит лишнее.
Возраст и жизненный опыт Цю Чжоюй были налицо, да и у самой Ло Тин не было сил спорить с ней о чем-либо.
Та операция много лет назад нанесла колоссальный вред ее здоровью, ей с большим трудом удавалось удерживать концентрацию. Обычно, стоило ей отвлечься на какое-то дело, как всё швалилось из рук.
Она была тугодумкой, медлительной и даже немного неуклюжей.
Пусть у нее и имелся крошечный, сомнительный намек на талант, но ни в учебе, ни в работе она не терпела спешки.
— Атин, я знаю, тебе очень хочется узнать о своем прошлом, но разве воспоминания смогут что-то изменить? — ее голос звучал горько. — Неужели, вспомнив Ин Шицю, ты собираешься быть с ней?.. Или ты хочешь отомстить ей за то, как она обошлась с тобой в те годы?
— Нет, Аю, я делаю это не для того, чтобы сводить с кем-то счёты.
Она тихо вздохнула:
— Наверное, ты еще молода. Прошлое уже прошло, я не в силах перебирать его заново, да и те чувства стерлись из памяти. Я просто хочу следовать своим инстинктам и по возможности вернуть саму себя, понимаешь?
Слушая это, Цю Чжоюй растерянно хлопала глазами — она то кивала, то мотала головой.
Тогда Ло Тин решила больше не возвращаться к этой теме и лишь тихо произнесла:
— Суп очень вкусный, спасибо.
По дороге домой она неожиданно получила сообщение в ЛАЙНе.
Собеседником оказался один театральный профессор из Тайваньского университета, с которым они познакомились несколько дней назад на кинофоруме.
Младшая Ло, пару лет назад университет отправлял вам приглашение на юбилей, но вы так и не ответили, не появится ли у вас времени заглянуть к нам в этом году?
Отправителем значился профессор Чэнь с театрального факультета Тайваньского университета. Несколько дней назад на отраслевой выставке, когда они обменивались контактами, старик улыбался на редкость доброжелательно и обмолвился, что немного помнит ее.
Рабочей почтой всегда занималась ассистентка Хэ, сама Ло Тин туда и не заглядывала, да и Хэ Жун за последние два года ни разу об этом не упоминала.
Лицо Ло Тин мгновенно похолодело.
Она открыла почту, ввела ключевые слова, и на экране тут же всплыли два письма из Тайваньского университета.
Оба — со статусом прочитано и без ответа.
Глава 16
Машинально заглянув в другие папки с письмами — будь то питчинги, кинофестивали или литературные семинары, — она обнаружила, что абсолютно все приглашения с Тайваня были благополучно заброшены и оставлены без ответа.
Лицо Ло Тин помрачнело.
Все эти годы рабочими контактами ведала Хэ Жун. Проработав вместе столько времени, Ло Тин никак не могла взять в толк: почему та упорно игнорировала именно мероприятия с Тайваня?
А ведь ценность тех приглашений была весьма высока — как раз то, что так необходимо ей в период карьерного подъема.
Уставившись на сообщение от профессора, она молча застучала по экрану:
Благодарю вас за приглашение, учитель! Прошу прощения, в прошлые два года никак не получалось вырваться, но в этом я обязательно приеду. До встречи в университете?
Согласовав с профессором время встречи, Ло Тин перевела взгляд на ассистентку Хэ.
— Через пару дней у нас поездка в Тайваньский университет, подготовься.
Руки Хэ Жун, лежавшие на руле, замерли.
— Что за поездка? Зачем нам в Тайваньский университет?
— Юбилейные мероприятия.
Та с удивлением протянула «а-а», как раз в этот момент впереди образовалась пробка, последовало резкое торможение, и обеих пассажирок качнуло вперед.
— Мы же никуда не спешим, — бросила Ло Тин небрежным тоном. — Веди медленнее.
— …
В салоне повисло тяжелое молчание.
Лишь спустя долгое время Ло Тин нарушила тимошину:
— Ты же обычно проверяешь почту?
— Да, даже публикации в инстаграме и других соцсетях — всё на мне.
— Работы слишком много?
— Да нет, в основном там рабочие письма, не так уж и много.
— Вот как? Тогда почему все письма с Тайваня остались непрочитанными?
Голос Ло Тин резко упал.
— Только не говори мне, что ты просто забыла.
Лицо Хэ Жун окаменело, губы зашевелились, и лишь помявшись добрую минуту, она выдавила из себя:
— …Старшая Тин, простите, но у меня не было выбора.
— Это мой отец велел тебе?
Та кивнула:
— Директор Чжэн тоже желал вам добра, боялся, что вы предадитесь ностальгии... да и Ин Шицю опасался — вдруг она снова начнет докучать вам.
— Разве она когда-нибудь докучала мне?
— …Нет.
— И в этот раз ты доложишь ему?
— …
— Не забывай, твой работодатель — я. Если меня не устраивает кто-то из ассистентов, я могу заменить его в любой момент. Выбирай.
Лицо Хэ Жун побелело, ее затрясло.
— Правда... у меня правда не было выбора.
— Тогда бросай это дело и поезжай домой.
Раньше Ло Тин редко бывала столь строга.
Она всегда производила впечатление человека мягкого, нежного, покладистого словно вода, и никогда ни с кем не разговаривала с ледяным выражением лица.
Хэ Жун тут же затараторила:
— Я ничего не скажу директору Чжэну.
— Вот и отлично, — Ло Тин отвернулась к окну. — Менять человека я пока не собираюсь.
В самом конце длинной аллеи из величественных королевских пальм возвышался Колокол Фу Тайваньского университета, чей гул казался особенно глухим в потоках горячего воздуха.
Одинокое дерево, рябь на воде, привычный пейзаж — всё это разомсколыхнуло сердце Ло Тин.
— Это наш университетский Парк Фу, его разбили в память о ректоре Фу Сыняне.
Гиды указали на здание поодаль:
— А вон там — музей истории университета, его перестроили из старой библиотеки. Можете заглянуть туда после мероприятий.
Она шла по длинной тенистой аллее, наблюдая, как молодые лица сбегают по ступенькам римских арочных окон, переругиваясь и смеясь.
Эта сцена казалась нереальной, словно сон.
В октябре в Тайбэе по-прежнему стояла духота, и все вокруг ходили в коротких рукавах.
По обеим сторонам безмятежно застыли аккуратные учебные корпуса из красного кирпича, мимо которых то и дело проезжали на велосипедах пареньки и девушки.
Быть может, каким-то летним днем она точно так же сидела под старым деревом на краю лужайки, перелистывая страницы книги.
Слушая ветер и разглядывая листву, кто-то нарочно смеялся у нее за спиной:
— Эй, однокурсница, одолжишь почитать эту книжку?
— Можешь взять в библиотеке.
— Библиотека так далеко, эй, младшекурсница Атин, какая же ты жадина, дай почитать сначала мне, а?..
Возможно, всё это и правда был лишь сон.
Иначе почему в суровой реальности ей еще никогда не доводилось испытывать ничего по-настоящему родного.
Когда университетские торжества подошли к концу, Ло Тин поднялась на сцену, чтобы сказать пару дежурных слов.
Она рассказала о своем пути, учебе, работе, а напоследок осыпала младших студентов туманными пожеланиями на будущее.
На выходе из зала пожилой профессор подошел к ней, выразив желание поболтать и пригласив прогуляться до музея истории.
Старики склонны искать общества молодежи, и Ло Тин с удовольствием составила ему компанию. К тому же этот профессор пользовался огромным авторитетом и взрастил немало известных имен, по праву считаясь ветераном индустрии.
На поприще кинопроизводства Ло Тин неизменно сохраняла почти унизительное для нее чувство смирения.
Учеба и работа всегда значили для нее очень много, но давались с огромным трудом. Когда человек испытывает бессилие перед лицом судьбы, ему остается лишь как можно крепче цепляться за крохи повседневности.
— Почему в свое время вы не поступили в аспирантуру к профессору Чжао?
— Тогда... случилась беда, и возможность была упущена.
Грязное белье незачем выносить на суд чужих людей, домашним хватит и того, что они знают.
Поэтому о своей амнезии Ло Тин распространялась далеко не всем.
Профессор кивнул:
— Что ж, жаль. Впрочем, пути у всех разные, да и результат для вас тот же самый — вы ведь наверняка уже воплотили свою мечту в жизнь?
Она скромно покачала головой:
— Что вы, я всё еще в пути.
В тусклом свете ламп на стенах безмолвно выстроились портреты бывших ректоров. Краткие биографии, ключевые даты — всё было изложено предельно четко.
Ло Тин вчитывалась со всем вниманием, пока, дойдя до зоны выставок студенческих проектов прошлых лет, неожиданно не замерла на месте.
На самой свежей фотографии юноши и девушки вовсю скалились в объектив.
Замешкавшись на секунду, Ло Тин, будто что-то вспомнив, повернулась к профессору:
— Вы сказали, что помните меня с давних пор?
http://bllate.org/book/32836/4018223
Готово:
