Люди автоматически учатся безупречному искусству маскировки, подобно животным, обитающим в дикой природе и выживающим за счет мимикрирования. Только притворяясь совершенно равнодушным или невозмутимо-спокойным, можно с достоинством переварить всё.
Шэнь Сюй уже давно научился искусно справляться с подобными дежурными похвалами.
Подобное положение дел, лишенное всяких громких имен, продолжалось почти последние два года, и лишь когда он стал самым молодом в отрасли заведующим отделением кардиохирургии, окружающие наконец зааплодировали в его честь.
Поскольку его отец давно отошел от дел, перестал практиковать и сосредоточился на бизнесе и преподавании, все начали разделять их: профессор Шэнь и заведующий Шэнь.
Поди разбери, когда какое обращение звучит уместнее. Первый давно превратился в стопроцентного бизнесмена или педагога, в то время как второй являлся восходящей звездой медицинского мира.
Доктор Янг очень глубоко понимает состояние пациента. Шэнь Сюй не стал развивать мысль старшей медсестры, а перевел разговор на самого больного: Многим лечащим врачам, обладающим куда большим стажем, обычно всё же тяжело до мельчайших деталей наизусть помнить всю историю болезни.
Впрочем, пациент еще не вышел из критического состояния, поэтому я бы хотел попросить персонал реанимационного отделения присмотреть за ним.
Несколько часов операции утомляют меньше, чем поддержание межличностных связей. Шэнь Сюй стремился поскорее откланяться, перевел тему на пациента, а заодно расспросил старшую медсестру о вкусовых предпочтениях дежурных коллег и заказал всем доставку молочного чая.
Сперва старшая медсестра даже немного смутилась: Какая расточительность.
Я только что вернулся из-за границы, друзей здесь у меня почти нет, а в скорую сегодня пришел впервые. Будьте добры, помогите раздать всем молочный чай, а коллег из дневной смены я тоже поручаю вашим заботам.
Старшая медсестра хлопнула себя по груди и кивнула: Ладно, в это время доктора из дневной смены уже разошлись по домам, заведующий Шэнь, вам тоже пора бы отправляться домой.
-
Попрощавшись со скорой, Шэнь Сюй вернулся в свое отделение переодеться.
Кстати говоря, из медицинского отдела позвонили и поторопили с той частью оформления на работу, где требуется личное присутствие. Заодно Шэнь Сюй получил еще два комплекта белых халатов.
Он изначально планировал воспользоваться концом рабочего дня, чтобы поздороваться с коллегами на посту, но никак не ожидал, что в отделении в этот час не окажется ни души.
Зоны для работы врачей в больнице были общими и напоминали кабинки в офисном здании: по четыре-пять столов, сдвинутых вместе, и крошечный кусочек пространства для каждого сотрудника. И только у заведующих имелись отдельные письменные столы, в то время как рядовым докторам вечно приходилось бороться за те два-три компьютера, чтобы вовремя писать истории болезни.
Шэнь Сюй прошелся туда-сюда, оглядываясь по сторонам, и наконец отыскал свой стол в самом удачном с точки зрения вида углу.
Спиной он упирался в панорамное окно, откуда открывался вид на искусственное озеро и цветочные клумбы больницы. Спереди же можно было охжить взором всю рабочую зону целиком — ее отделили при помощи декоративных зеленых растений, образовав нечто вроде импровизированной перегородки.
Никто не мог видеть, чем он занимается — в общем, местечко оказалось продуманным.
Пациентов за ним пока не закрепляли, так что стол пустовал: на нем стоял лишь новенький настольный компьютер да лежали стандартные больничные приветственные наборы для новичков. Справа в ряд гордились три горшка с суккулентами, к краю одного из которых была прилеплена нежно-желтая липкая бумажка для заметок.
Горячо приветствуем заведующего Шэня в нашем коллективе, любовь от всего кардиохирургического.
P.S.: Вообще-то полагался еще и стетоскоп, но курьер вовремя не доставил.
Шэнь Сюй тронул уголки губ улыбкой, вернул стикер на прежнее место, подхватил портфель и вышел, официально завершив свой первый рабочий день.
Летний дождь в городе Цзян неизменно вился змейками, переплетаясь с молниями, которые словно паутина из грибных нитей устилали всё небо. Оказавшись на парковке, заведующий Шэнь вдруг отчетливо сообразил, что утром захватил с собой лишь ключи от машины, а на работу пришел пешком.
За границей куда ни глянь — всюду неудобно, поэтому ездить туда-обратно на машине вошло в привычку. Однако на дорогах в будние дни в родной стране сесть за руль означает потратить время зря — проще уж на метро, а на метро — так вообще на велосипеде.
Разумеется, высший пилотаж в плане ежедневных поездок на службу — это дойти пешком.
В этот час вестибюль амбулаторного отделения еще был открыт, и Шэнь Сюй решил переждать дождь там.
Удушливый запах дезинфицирующих средств в воздухе служил главным и самым заметным признаком, позволяющим отличить стационар от амбулатории.
Этот аромат постепенно слабел, что означало более тесную связь с внешним миром. Сегодня дождь лил непрерывно, морося с полудня и до самого вечера, и сырость напрочь заглушала любые запахи, по которым можно было бы распознать место.
Разумеется, помимо обоняния, самым востребованным органом чувств у живых существ оставались глаза.
Добравшись до вестибюля амбулаторного отделения, Шэнь Сюй погрузился в глубокая раздумья, заметив Тан Цзиньмина, который, судя по всему, тоже пережидал здесь ненастье.
Этот человек казался NPC, который появляется в игре строго по расписанию в определенной точке: казалось, не зачистив это повседневное задание, он сегодня попросту не сможет получить все награды, положенные от системы.
……
Дождь яростно набирал обороты, грозя обернуться настоящим наводнением, ступени постепенно скрывались под водной гладью, и потоки влаги мгновенно сливались в полноценный маленький водопад.
Тан Цзиньмин ткнул в экран телефона: прогноз погоды предупреждал, что этот ливень продлится до девяти вечера.
В следующую секунду бумажный стаканчик, до краев наполненный водой, источал поднимающийся кверху пар, а перед глазами мелькнули пальцы с отчетливо выступающими суставами.
Шэнь Сюй поставил стаканчик на каменную тумбу, стоявшую ближе всего к Тан Цзиньмину.
Овеянный прохладным ветром, Шэнь Сюй выглядел свежим и бодрым. Сунув руки в карманы, он заметил, что висящий на инвалидном кресле портфель Тан Цзиньмина распахнут настежь:
— Чего это ты до сих пор не ушел?
— …
Пристально поглядев на Шэнь Сюя пару мгновений, Тан Цзиньмин неожиданно бросил:
— С тобой встречаться — это тяжелее или врачом работать?
На больших и указательных пальцах мужчины все еще виднелись следы красной краски — следствие того, что стороны приложили пальцы к штемпельной подушке при подписании контракта.
Шэнь Сюй небрежно вытащил из кармана бумажную салфетку и протянул Тан Цзиньмину, что можно было считать отказом от ответа.
И дело было не только в том, что ему лень отвечать, — в этом действительно не было никакой необходимости.
Нормальные люди считают расставанием даже трехдневное молчание, что уж говорить о них, не поддерживавших абсолютно никаких контактов целых два года.
— Поздравляю, поздравляю, судя по всему, эти два года мы оба провели весьма неплохо.
— Ты стал партнером фирмы, а я получил звание главного врача. Кстати, твой маленький помощник разве не приехал за тобой?
— …Шэнь Сюй.
Услышав это, Тан Цзиньмин слегка нахмурился, уголок его глаза дернулся, а тон внезапно сделался странноватым.
Мужчина на мгновение прикрыл глаза с выражением лица, означавшим, что слов у него не осталось вовсе, и он явно сдерживает себя изо всех сил. Затем, с улыбкой профессионального следователя, допрашивающего подозреваемого, он скептически вопросил:
— Ты что, забыл, что сегодня ровно три года с момента нашего расставания?
Ровно трехлетняя годовщина расставания!
А заодно и первый день встречи после возвращения на родину!
Глава 6. Он давно должен был привыкнуть
Помнить точную дату расставания с такой скрупулезностью мог либо безумец, либо человек, горящий желанием утащить собеседника за собой в преисподнюю.
Чувствительность Шэнь Сюя к цифрам напрямую зависела от обстоятельств: экспериментальные данные он помнил наизусть, расписание поездок тоже держал в голове, но абсолютно всё, что не касалось работы, требовало жесточайшей зависимости от регулярных напоминаний в телефонных заметках.
Мозг человека — вовсе не двухъядерный процессор, ему не под силу переварить столько жизненной мелочевки.
— Прости.
Шэнь Сюй великодушно помог Тан Цзиньмину застегнуть молнию на портфеле, миролюбиво похлопал его по плечу и бесстрастно произнес:
— Если ты всего лишь хотел доказать, что память у тебя лучше, чем у меня, то твоя провокация провалилась.
В конце концов, изъян, заключавшийся в нечувствительности к датам, исправить уже не удавалось, оставалось лишь смиренно и с легким сердцем сосуществовать с ним.
Тан Цзиньмин перевернул контракт чистой стороной к Шэнь Сюю и непринужденно произнес:
— Будь добр, засунь и это туда же.
— У тебя что, рук нет?
Шэнь Сюй вовсе не возражал против небольшой помощи. Он уложил контракт в портфель, по привычке разгладив загнутый уголок обложки.
Тан Цзиньмин хмыкнул — казалось, он просто нарочно пытался покомандовать Шэнь Сюем:
— Мне всего лишь хотелось посмотреть, станешь ли ты это делать.
Едва слова сорвались с губ, как Шэнь Сюй с резким звуком расстегнул молнию, с молниеносной быстротой швырнул контракт обратно на колени Тан Цзиньмину, выпрямился, скрестил руки на груди и невозмутимо бросил:
— Адвокату Тану лучше поднатужиться самому, бережно прижать к сердцу завещание босса Чжу и не просрать это дело.
Пальцы Тан Цзиньмина лежали на коленях, выстукивая какой-то неровный ритм, как вдруг, словно о чем-то вспомнив, он повернулся к Шэнь Сюю:
— Который час?
Шэнь Сюй мог и не заглядывать Тан Цзиньмину в лицо, чтобы понять, к чему тот клонит.
В этом мире не существовало профессий, где люди абсолютно не задерживаются на сверхурочных, но в то же время имелись сферы, где переработки были гарантированы на сто процентов.
Избрав адвокатуру своей профессией, человек обязан смириться с необходимостью круглосуточно находиться в полной боевой готовности. При этом у подавляющего большинства юристов на рынке имелись проблемы с желудком — спасибо привычке забывать о еде во время авралов или язве, заработанной на банкетах в борьбе за клиентов.
Тан Цзиньмин относился к той редкой категории людей, которые дорожили своей жизнью: он ел строго по расписанию и никогда не затягивал трапезу дольше чем на десяток минут; даже если работа безжалостно съедала обеденное время, у него всегда наготове было хоть какое-нибудь печенье для восстановления сил.
А нынешний час как раз приходился на то самое время, когда Тан Цзиньмину требовалось подкрепиться.
Шэнь Сюй сейчас желал лишь одного — поскорее отделаться от него, поэтому попытался отделаться отговоркой:
— Понятия не имею, телефон разрядился.
— А почему тогда фонарик горит?
Где уж Тан Цзиньмину было не заметить, что Шэнь Сюй от него отмахивается, и он участливо подсказал:
Что?
Шэнь Сюй инстинктивно вытащил руку из кармана и взглянул на заднюю панель телефона.
Гладко сверкавшие четыре объектива камеры отражали его собственное лицо, а сенсорный экран был обращен аккурат к Тан Цзиньмину, который наобум произнес имя голосового помощника.
[Да, я здесь.]
Послушно отозвался искусственный интеллект.
Атмосфера сделалась слегка щекотливой. Шэнь Сюй прищурился: будь они не в общественном месте, где камеры наблюдения покрывают каждый сантиметр двадцать четыре часа в сутки, он непременно отходил бы Тан Цзиньмина так, чтобы тот угодил в травматологию на повторное наложение гипса.
И оформил бы всё по внутренней скидке для сотрудников больницы.
Он готов понести полную ответственность, но сначала Тан Цзиньмин должен разок умереть.
Пользуясь телефоном Шэнь Сюя, Тан Цзиньмин как ни в чем не бывало вслух произнес:
— Без пятнадцати восемь, у нас есть еще целых пятнадцать минут на перекус. В столовой вашей больницы наверняка еще осталась еда, карточку прихватил?
Адвокат Тан всего парочкой простых фраз исчерпывающе обрисовал ту самую спесивую уверенность человека, которого волнует лишь собственный комфорт, в то время как окружающие обязаны подстраиваться под его желания. И это наплевательское отношение оказалось куда хуже того, что Шэнь Сюй наблюдал два года назад — нет, три года назад.
Выражение лица Шэнь Сюя внезапно дрогнуло, и даже то, из какого потаенного уголка его глотки вырвался собственный голос, еще требовалось оценить, однако ему всё же удавалось из последних сил сохранять ледяное спокойствие, подобающее заведующему Шэню.
— Обязательно жрать именно в этот час?
Без еды помрешь, что ли?
Тан Цзиньмин наотрез отказался отвечать прямо и поинтересовался:
— Ты поел после операции?
С чего это вдруг их диалог тянулся уже несколько фраз кряду, а в каждой реплике не было ни единого утвердительного предложения — весь мир заполнили сплошные риторические вопросы.
Дождь и не думал прекращаться, небо словно прорвало, и потоки воды с безумной силой обрушивались на землю. Брызги летели во все стороны, постепенно сплетаясь в водяную дымку, похожую на тончайшую кисею.
http://bllate.org/book/32833/4017806
Готово:
