Разве эта прожитая заново жизнь не отличается от прежней?
Если говорить о различиях, то в прошлый жизни после той драки он не стал так жаловаться на судьбу со слезливыми жалостями и не выставлял напоказ свои руки, сплошь покрытые синевато-багровыми синяками.
И что еще важнее — в прошлой жизни он избил тех чудиков за то, что они оскорбляли его самого, а не за то, что они ругали Гу Ханьчжоу.
Да и сам Гу Ханьчжоу тогда не вышел вперед, а лишь стоял в стороне и наблюдал издалека.
— Ваньи, отведи-ка ребенка в дом, доктор Цянь скоро прибудет.
Слова Папы Гу нарушили тишину, и все четверо один за другим вошли в дом.
Неизвестно, жил ли этот доктор Цянь поблизости от Семьи Гу или же пользовался каким-то невероятным транспортным средством, но всего через пару минут он уже стоял перед Пэй Синхэ.
Едва придя, он тут же принялся тщательно осматривать Пэй Синхэ, а после завершения осмотра заявил:
— Ничего серьезного, сплошные поверхностные ушибы от драки, кости не задеты. Достаточно смазать мазью. Но...
Мама Гу уже собиралась расплыться в улыбке, но, услышав это докторское но, мгновенно смахнула улыбку с лица и встревоженно спросила:
— Но что?
Но у второго молодого господина Гу очень слабое телосложение, налицо явные признаки недоедания, анемии и прочих недугов, которые, судя по всему, вызваны тем, что он долгое время не доедал. А потому, хоть это и простые царапины, заживать они могут чуть медленнее. В ближайшее время ему необходимо как следует усилить питание, да и больше бывать на свежем воздухе, заниматься спортом — это отличный способ укрепить тело.
Слова доктора Цяня немало шокировали Папу Гу, Маму Гу и Гу Ханьчжоу.
Все трое одновременно уставились на Пэй Синхэ шестью глазами.
Пэй Синхэ молча и тихонько опустил голову, изображая из себя образцовую послушность.
От такого зрелища в головах у троицы начали роиться самые разные мысли.
На самом деле, и Папа Гу, Мама Гу, и Гу Ханьчжоу прекрасно знали, что Пэй Синхэ пришлось несладко в Поселке Сибэй, но чтобы ему даже поесть толком не давали... это уж...
Мама Гу тут же велела повару приготовить для него сытный питательный суп, но доктор Цянь ее остановил, заметив, что от чрезмерного и резкого восполнения сил будет лишь обратный эффект.
Видя, что Мама Гу снова собирается расплакаться, Пэй Синхэ поспешно выдавил из себя пару слезинок:
— Я хочу вернуться в комнату и прилечь.
Лучшая из тридцати шести стратегий — уйти.
— Хорошо-хорошо, Сяохе, иди в комнату полежи. Так, Ханьчжоу, возьми эти мази и помоги Синхэ намазать.
Пэй Синхэ внезапно поднял голову и попытался перехватить тюбики:
— Не нужно, я сам справлюсь.
Однако его рука еще не успела коснуться мази, как он воочию наблюдал, как эти самые тюбики перекочевали в большую руку Гу Ханьчжоу.
Переведя взгляд выше, он встретился с парой полных улыбки глаз Гу Ханьчжоу:
— Молодой господин, пойдемте.
Пэй Синхэ отчетливо почувствовал, как у него на лбу проступило несколько жирных восклицательных знаков!
Полночь.
В особняке Семьи Гу воцарилась тишина.
Но Гу Ханьчжоу все так же восседал на диване в комнате Пэй Синхэ и с невозмутимым видом мерно перелистывал книгу своими точеными пальцами.
Настолько невозмутимо, будто эта комната принадлежала ему самому.
Пэй Синхэ, нарезавший круги по комнате, засучил рукава, демонстрируя свои белые, похожие на ростки сои запястья, и принялся размахивать руками:
— Да что ты заладил?! Я же русским языком сказал, что мои слова имели двоякий смысл, ты концепцию подтекста вообще знаешь? В школе на уроках словесности не учился, что ли? Ты в конце концов член Семьи Гу или кто? Твой отец погиб, защищая моего отца, а мои родители так сильно к тебе привязаны. Я человек по природе своей верный долгу и всегда защищаю своих. Понял смысл слова защищаю?
На самом деле он защищал вовсе не своих, ему просто казалось, что если человека, которого он еще даже толком не успел помучить, начнет задирать какая-то дворовая шавка, он потеряет... лицо.
Да, именно проблема лица.
Но ведь нельзя же заявить Гу Ханьчжоу, мол, только я один имею право тебя третировать, а всяким посторонним и нос казать запрещено?
Тьфу, черт, что-то здесь определенно было не так!
Гу Ханьчжоу медленно кивнул, перевел взгляд со страниц на лицо Пэй Синхэ и с предельной серьезностью произнес:
— Понял. Ты имеешь в виду, что раз ты принадлежишь к Семье Гу, и я принадлежу к Семье Гу, то я — твой человек. Ну что ж, молодой господин, ложись спать пораньше, а завтра утром я приду разбудить тебя и заодно помогу смазать раны.
С этими словами он захлопнул книгу, поднялся и уже собрался уходить.
— Мой... Тьфу ты, пропади оно всё! Да как у тебя мозги вообще работают?! Я же просил не называть меня молодым господином, сколько раз мне еще повторить, чтобы до тебя дошло? Почему разговаривать с таким тугодумом — это такой тяжелый труд?
Двадцатисемилетний Гу Ханьчжоу был сущим демоном.
Упрямый и твердолобый, с ним абсолютно невозможно договориться.
Придется поскорее придумать способ сбежать из Семьи Гу.
Но с таким количеством телохранителей вокруг особняка семьи Гу этот номер с побегом из дома точно не прокатит.
Нужно придумать план, как заставить Папу Гу и Маму Гу разочароваться в нем настолько, чтобы они сами выставили его вон.
Обычное разочарование тут не сработает.
Объективные обстоятельства ведь налицо.
Он — единственный сын своего отца, единственный законный наследник семейного состояния по закону.
Он только что вел себя столь никчемно, а Папа Гу с Мамой Гу даже не разозлились?
Неужели парню недостаточно просто пролить слезы, чтобы это выглядело жалко и постыдно?
Пэй Синхэ говорил все с большим жаром, мысли в его голове неслись вскачь, и он зашагал по комнате еще быстрее. В этот момент его белые ступни предательски выскользнули из тапочек, а один из дорогих тапочков застрял на пятке так, что стряхнуть его оказалось невозможно.
Все произошло слишком внезапно, Пэй Синхэ потерял бдительность, и его тщедушное от недоедания тело, лишившись опоры, завалилось назад.
Он уже мысленно приготовился к близкому знакомству с холодным полом, однако вместо этого внезапно рухнул в чьи-то на редкость теплые объятия.
Этот ненормальный Гу Ханьчжоу каким-то непостижимым образом проявил чудеса реакции и своими мощными руками крепко обхватил его за талию.
Из-за этого он выглядел точь-в-точь как девица из сказки, которую спас отважный герой, подхватив на руки.
Степень унижения просто зашкаливала.
Согнув локоть, он свирепо двинул назад и прорычал:
— Отпусти меня! Кто разрешал тебе меня трогать?
Гу Ханьчжоу свободной рукой мастерски перехватил его кулак, а затем обе его руки одновременно слегка разжались.
Пэй Синхэ, и без того потерявший равновесие, теперь зашатался из стороны в сторону, словно какая-то неваляшка.
http://bllate.org/book/32813/4014942
Готово:
