В день совместного ужина Шу Син отпросился с работы на два часа раньше и заехал за Чжэн Хуайлу.
Они заскочили в одну винодельню, купили две бутылки красного вина, которое любил Линь Чан, упаковали их в красивую коробку и прихватили с собой.
Чжэн Хуайлу вел машину очень уверенно и время от времени поглядывал на Шу Сина — казалось, этот человек ему ужасно нравится.
По крайней мере, он транслировал именно такие сигналы. Шу Син не принадлежал к тем, кто шарахается от чужой влюбленности, как от ядовитой змеи; Чжэн Хуайлу умел себя вести, а его обожание приятно щекотало самолюбие — говоря прямо, тешило тщеславие.
Даже звучит свежо: сам достопочтенный генеральный директор Шу, привыкший брать от жизни всё, вдруг получает такое отношение от какого-то паренька.
Едва машина остановилась, как к ним подбежал парковщик за ключами. Шу Син назвал номер отдельного кабинета, и их тут же провели наверх.
Внешность и манеры этой парочки производили поистине потрясающее впечатление, они так гармонично смотрелись вместе, что даже привычные к сливкам общества официанты невольно бросали на них вороватые взгляды.
Они остановились у двери кабинета на шестом этаже. Дверь была приоткрыта, изнутри доносился громкий, оживленный гомон. Линь Чан, как и Ши Юньшу, обожал пошуметь, так что, судя по всему, после ужина веселье только продолжится.
Тук-тук-тук.
Шум в комнате затих, послышались шаги. Открыл дверь Ши Юньшу — все остальные уже собрались, не хватало только Шу Сина.
— Пришли? — на лице Ши Юньшу засияла улыбка. Он уже собирался подать Шу Сину знак, предупреждая, что Шэнь Чэн тоже здесь, но, переведя взгляд, заметил Чжэн Хуайлу и тут же онемел.
Чжэн Хуайлу вежлив, но холоден:
— Здравствуйте.
Ши Юньшу глазел на него совершенно не таясь. Шу Сину это не понравилось, и он оттолкнул друга:
— Ты что, стражник у врат? Загородил проход.
Ши Юньшу послушно отступился. Дверь была с пружинным доводчиком: стоило ему отпустить её, как она качнулась назад прямо на Шу Сина, но прежде чем задеть его, её перехватила чья-то костлявая, сильная рука. Хотя прошло всего несколько секунд, Чжэн Хуайлу был на полголовы выше Шу Сина, и стоявший за его спиной парень выглядел так, будто полностью закрывал его собой.
Атмосфера в кабинете вмиг сгустилась до такой степени, что стало слышно, как падает игла.
Пять минут назад Ши Юньшу как раз обмолвился, что Шу Син завел себе новенького. Шэнь Чэн, попивая вино и одновременно ухаживая за своей белой луной, выглядел так, будто пропустил это мимо ушей, но все остальные сразу всё поняли: мол, один изо всех сил пытается довести другого до белого каления.
Шэнь Чэн был неплох — наследник корпорации Шэнь, происхождением и связями ничуть не уступающий Шу Сину. По мнению собравшихся, как бы Шу Син ни старался искать замену, отыскать кого-то лучше Шэнь Чэна вряд ли удастся.
Но люди таковы: они живут лишь для того, чтобы им потом утёрли нос.
Линь Чан поднялся на ноги, перевел взгляд с Шу Сина на Чжэн Хуайлу и мысленно восхитился: ну директор Шу дает! Где он откопал такое лицо? На фоне этого парня Шэнь Чэн вмиг казался бледным и пресным.
Шу Син обнялся с Линь Чангом. Они не виделись два года, и хотя связь не прерывали, тоска по другу всё же накопилась.
Однако не успели они пробыть в объятиях и трех секунд, как Чжэн Хуайлу протянул руку и попросту оттащил Шу Сина в сторону.
Линь Чан вытаращил глаза:
— Ты чего? Мне уже и брата своего обнять нельзя?
Чжэн Хуайлу сделал вид, будто ничего не услышал, и с улыбкой протянул руку:
— Фамилия Чжэн, зовут Хуайлу. Хуай — как река Хуайхэ, лу — как белая цапля в полете.
Когда он говорил серьезно, в его голосе звучали завораживающие нотки. Шу Син стоял близко, и у него от этого голоса сразу зачесалось в ухе.
— Это вам, Линь-сенсей, — Чжэн Хуайлу протянул коробку с вином.
Линь Чан бросил взгляд на этикетку, хмыкнул и протянул:
— А всё-таки Шу Син понимает толк.
— Ладно, хоромить тут стоять, — подал голос Ши Юньшу, приглашая их: — Садитесь, садитесь.
Чжэн Хуайлу отодвинул стул, одной рукой придерживая Шу Сина за запястье — сохраняя ту самую интимную, но выверенную дистанцию, — дождался, пока тот сядет, и опустился рядом сам.
Ишь ты, Ши Юньшу даже опешил: а парень-то сообразительный.
С самого начала и до конца Шу Син так ни разу и не посмотрел на сидевшего напротив Шэнь Чэна.
Какая скука. Сколько ему лет, чтобы цепляться за старые чувства? И тем более — учитывая, с каким количеством фальши были замешаны все эти чувства Шэнь Чэна.
Чжэн Хуайлу тем временем посмотрел на Шэнь Чэна. Их взгляды встретились, и парень вдруг легко улыбнулся.
Улыбку Чжэн Хуайлу можно было назвать мягкой и вежливой, но Шэнь Чэну отчего-то стало неприятно: скрытая за ней насмешка и презрение были адресованы ему одному, несмотря на присутствие остальных.
Подумаешь, цаца! — мысленно хмыкнул Чжэн Хуайлу. Он привык смотреть на всех свысока. Каким бы милым ни казался на людях, людей он делил всего на две категории: тех, кто лучше него, и тех, кто хуже. Пусть это и немного самонадеянно, но первые встречались один на миллион, а Шэнь Чэн явно принадлежал ко вторым. И этот недоносок посмел бросить Шу Сина? — мелькнуло у него в голове.
Игнорируя любопытные, оценивающие взгляды со всех сторон, Чжэн Хуайлу налил теплой воды и протянул Шу Сину:
— Шу-гэ, держи.
Шу Син неожиданно для себя усмехнулся:
— Мм.
Глава 6. Твердолобый!
Линь Чан еще до прихода Шу Сина успел приложиться к выпивке, а сейчас, когда от еды поднимался жар, алкоголь слегка ударил ему в голову. Он оттеснил Ши Юньшу, сидевшего справа от Шу Сина, закинул руку другу на плечо и принялся ностальгировать.
Вспомнили, как однажды сбежали с пар и опоздали к закрытию общежития, как морозной зимой втроем перелезли через стену искать ночлег... Не успел Ши Юньшу вставить слово, как кто-то тихонько усмехнулся.
Шу Син и Линь Чан одновременно повернули головы.
Чжэн Хуайлу виновато улыбался, но глаза его горели — он прямо-таки впился взглядом в Шу Сина:
— Простите, просто я не ожидал.
Линь Чан тут же пристал:
— Чего не ожидал?
— Не ожидал, что у Шу-гэ бывает такая... милая сторона. — Чжэн Хуайлу нисколько не смущался столь смелых эпитетов. В нынешних деловых кругах Цюйчэна Шу Сина характеризовали не иначе как «непоколебимого и решительного, не чуждого тонкого расчета», и само слово «милый» звучало до зубовного скрежета. Но Чжэн Хуайлу, подперев подбородок одной рукой и глядя на Шу Сина так, будто готов ловить каждое слово в ожидании продолжения, действительно любил в нем абсолютно всё. — Не могу представить его перелезающим через забор. В моем представлении Шу-гэ — это человек, у которого на рубашке годами не бывает ни единой складки.
Линь Чан порой до смерти уставал от этого фальшивого, смердящего деньгами взрослого мира. Почему из всех людей его закадычными друзьями остались только Шу Син и Ши Юньшу? Да потому что тогда их отношения были чистыми. Стоило Линь Чангу услышать, как Чжэн Хуайлу интересуется прошлым Шу Сина, как в нем взыграл азарт. Он подался вперед так резко, что почти повис над тарелкой Шу Сина, чуть ли не хватая Чжэн Хуайлу за уши:
— Да это всё от безысходности, игра на публику! Ты же не знаешь... У твоего Шу-гэ добрых полгода вонючие носки стирал я! Я, блять... М-м-м!
Шу Син зажал Линь Чангу рот ладонью и с силой оттолкнул обратно на стул.
http://bllate.org/book/32809/4014045
Готово:
