Цзян Ин едва-едва успел увернуться от клинка младшего командира отряда. Он поднял руку, перехватывая его запястье, и в этот самый миг его прежнее насмешливое выражение лица сменилось серьезным.
Сила младшего командира была огромной, этот удар мало чем уступал атаке тигриной лапы. Цзян Ин никогда не думал, что человек, никогда не практиковавший внутренние техники, способен на такое. Если бы его дяди увидели это, они бы непременно принялись досконально ощупывать его кости, определяя врожденный талант, но Цзян Ин еще не достиг нужного уровня мастерства и сейчас лишь мечтал выбраться из-под этого клинка.
Даже несмотря на сопротивление его рук, клинок младшего командира медленно опускался вниз, пока не оказался у самого уха Цзян Ина. Чья-то мощная рука оттянула его в сторону, и он с глухим стуком приземлился на пол. Подняв голову, Цзян Ин обнаружил, что Цзян Янь очнулся.
Юноша только что пришел в себя, его глаза были полуприкрыты. Под густыми ресницами, в узких щелочках век, казалось, мерцали мириады звезд. Он слегка разомкнул губы:
— Цзян Ин? И еще…
— Чжоу Пинань, — внезапно отозвался младший командир.
Цзян Янь повернулся к нему, огляделся вокруг и спросил:
— Где мы? Нас заперли?
Цзян Ин поднялся, отряхивая пыль с одежды. Сейчас на нем был не тот плащ, что дал ему Цзян Янь, а довольно плотный однотонный мягкий доспех. Взгляд Цзян Яня сместился на младшего командира — его облачение тоже сменилось: черные латные доспехи Императорской гвардии уступили место простому мягкому доспеху, который смотрелся куда приятнее прежнего. Цзян Янь приподнялся, обнаружив, что лежит на огромном ложе. Сейчас стояла зима, но на кровати был расстелен лишь тонкий плед. Он был укрыт шкурой неизвестного зверя, и, хотя оба слоя были тонкими, ему было очень тепло.
Убранство вокруг выглядело невероятно роскошным: красные с золотой вышивкой полога кровати и ковер были одного цвета, вытканные на них золотые драконы выглядели живыми, готовыми сорваться с места. Неподалеку стояла ширма из цельного куска белого нефрита, лишенного малейших вкраплений, рядом красовался ярко-алый коралл.
Цзян Янь инстинктивно почувствовал неладное и едва не подскочил на кровати:
— Э-это… что за…
Пятикогтистые золотые драконы, нефрит, превосходящий все мыслимые стандарты — здешняя обстановка была в точности как в императорских покоях!
— Голоден? У меня есть еда, — не обращая внимания на потрясенный взгляд Цзян Яня, Цзян Ин достал из-за пазухи свежий фрукт размером с ладонь и протянул ему.
Цзян Янь действительно проголодался. Он не знал, сколько времени пробыл без сознания, и хотя голова все еще кружилась, чувство голода поглотило все его внимание. Он взял фрукт — такого плода он никогда раньше не видел: снаружи зеленый, а внутри, стоило его надкусить, оказалась ярко-красная мякоть с невероятно сладким соком.
Под холодным взглядом Чжоу Пинаня Цзян Ин выудил второй фрукт, приподнял бровь и усмехнулся:
— Не торопись, у меня еще есть.
Цзян Янь съел три с половиной фрукта, и только тогда жгучее чувство в животе немного утихло. Он медленно доедал остатки, держа их в руках, и лишь тогда нашел время спросить о том, что не успел узнать раньше:
— Где мы? Это не Зал Чэнтянь, не покои моего деда-императора, как мы здесь оказались? А где остальные?
Чжоу Пинань вел себя рядом с Цзян Янем как молчаливый, но верный цепной пес. Поразмыслив, он решил, что по части красноречия ему не тягаться с этим наглым щеголем, поэтому перевел взгляд на Цзян Ина, что означало: объясняй сам.
Цзян Ин тихо рассмеялся:
— Второй молодой господин, вы ошиблись. Это и есть Зал Чэнтянь, императорские покои, просто они находятся под землей.
Цзян Янь нахмурился. Он никогда не слышал, чтобы под Залом Чэнтянь тянулся подземный дворец. Его дед всегда славился своей бережливостью, с чего бы ему строить такое роскошное подземелье?
Словно прочитав его мысли, Цзян Ин слегка улыбнулся:
— Это действительно императорские покои, только принадлежали они не покойному императору, а Тай-цзуну.
Со времен Тай-цзуна сменилось всего четыре поколения, а если считать Императора Юаньчу — пять. То, что подземный дворец, построенный в те времена, оказался пригоден для жизни, еще можно было понять, но эти яркие полога, чистые, без единого постороннего запаха одеяла и белоснежная нефритовая ширма — это уже было необъяснимо. Цзян Янь хотел спросить, но, увидев, как уверенно держится Цзян Ин, промолчал.
На самом деле он не знал, что вещи здесь никто не приводил в порядок: одеяло было соткано из шерсти, которую добровольно сбрасывали священные звери, ткань пологов была из шелка ледяного шелкопряда с добавлением золотых нитей, набитых вечнозеленым хлопком, нефрит был древним, тысячелетним, и даже неприметные плитки под ногами были выложены из камня, собирающего золото, который тысячелетиями не покрывался пылью.
— Откуда ты все это знаешь? — удивленно спросил Цзян Янь.
*Потому что это место по сути…*
Раздался знакомый внутренний голос. Цзян Янь почувствовал, что этот тембр ему знаком, но не мог вспомнить, где его слышал. Он ждал продолжения, но Чжоу Пинань внезапно оттолкнул Цзян Ина. Цзян Янь только сейчас заметил, что если бы не Чжоу Пинань, Цзян Ин едва ли не заключил бы его в объятия.
На лице Цзян Ина снова заиграла легкомысленная улыбка. Он развел руками, показывая, что у него нет никаких непристойных помыслов, и неспешно произнес:
— Наш клан Цзян из Шаньюя одного рода со вторым молодым господином. Я вычитал это в семейных архивах. Тай-цзун был сильно привязан к маркизу, Защищающему Государство, но, увы, они не могли быть вместе открыто. Поэтому он построил для него этот подземный дворец, где они могли тайно встречаться, а последующие императоры его запечатали.
Цзян Янь застыл:
— Маркиз, Защищающий Государство… из семьи Пэй?
Цзян Ин кивнул:
— Угу. Столько поколений прошло, а Его Высочество наследный принц и правда оказался смел, раз решился взять в жены девицу из семьи Пэй. В народе говорят, что между семьями Пэй и Цзян есть кровная связь.
Цзян Янь не хотел это слушать. В нынешней династии однополая любовь не была в почете, а отношения между мужчинами считались делом постыдным. Он не мог представить, что великий герой Тай-цзун состоял в подобной связи с предком его собственного дяди — это перевернуло все его мировоззрение. Он перебил Цзян Ина:
— Я лишь хочу знать, как нам выбраться. Мы ведь не можем оставаться здесь вечно.
Говоря это, Цзян Янь не сводил глаз с Цзян Ина, а когда закончил, заметил, что тот пристально смотрит на него в ответ. Цзян Яню стало не по себе, и он тихо добавил:
— Ты тоже не знаешь, как отсюда выйти?
Чжоу Пинань холодно обнажил клинок — его вид недвусмысленно давал понять: стоит Цзян Ину сказать «не знаю», как он тут же его прикончит.
Цзян Ин знал не только путь к выходу, но и расположение каждого механизма, однако даже не шелохнулся:
— Здесь только один выход, и выбираться придется тем же путем, каким пришли. А снаружи — кто знает, ушли ли те люди? Хотите попасться им в руки?
Цзян Янь встал и осмотрелся, но не нашел ни запасов еды, ни воды:
— Но мы же не можем просто сидеть здесь и ждать смерти.
Цзян Ин достал из-за пазухи зеленый фрукт, бросил один Чжоу Пинаню и произнес с невозмутимым видом:
— Этих фруктов нам троим хватит на десять дней. Если за десять дней князь Чэнь не сможет взять город Бэйлин, то, полагаю, на троне ему делать нечего.
Цзян Янь находил Цзян Ина невероятно загадочным человеком. Он встречал многих, и хотя бы кто-то один — либо на словах, либо в душе — всегда выказывал трепет перед императорским домом. Но этот человек был иным: он от начала и до конца не выказал ни капли страха или презрения, общаясь с ним на равных. Цзян Яню нравилось это ощущение. Сначала он думал, что причина в его статусе опального члена императорской семьи, но ведь только что он говорил с Шестым дядей таким же будничным тоном, словно обсуждал соседа. Цзян Янь чувствовал, что в этом спокойствии не было ни грамма фальши.
Цзян Янь и Чжоу Пинань решили остаться. Поначалу Цзян Янь с недоверием относился к Чжоу Пинаню — тот был человеком Чжоу Ваньи, и даже оказавшись в одной лодке в этом подземном дворце, нельзя было исключать, что у него на уме другие планы. Но после нескольких дней он понял: этот человек был прямодушен, как и его имя. За исключением моментов, когда он выходил из себя рядом с Цзян Ин, он был вполне неплохим парнем.
Цзян Яню стало любопытно:
— Почему вы, Императорская гвардия, решили поддержать мятеж Чжоу Ваньи? Из всех принцев, как ни считай, седьмой принц никак не мог претендовать на трон.
Чжоу Пинань помолчал, затем честно ответил:
— Не знаю, как другие, а я — просто пришел наш командующий, пообещал, что мне выплатят жалованье на три года вперед, вот я и пошел за ним.
— Три года жалованья Императорской гвардии — двадцать таэлей серебра, — Цзян Ин вставил слово, не дожидаясь ответа Цзян Яня, и добавил: — Если нет крайней нужды, двадцать таэлей как раз хватает, чтобы выкупить военную регистрацию.
Чжоу Пинань бросил на него взгляд и коротко кивнул:
— Мой брат — дурачок. Мы с ним остались одни. Отец погиб на поле боя, ничего не оставил, его голова — вот и вся цена за место в Императорской гвардии. Только брат был на год старше, в гвардию его не взяли, пришлось идти в обычную армию. Как только выкуплю регистрацию, смогу забрать его домой.
Цзян Янь сказал:
— В таких случаях следует подавать прошение в официальные органы, чтобы они разобрались в ситуации. Вы не пробовали?
Чжоу Пинань холодно отрезал:
— Никто не верит, что он дурак.
Холодный пронизывающий ветер проникал в раны до самых костей. Солдат в плотном доспехе вздрозгнул, крепче сжал копье с красной кистью и направил его на издыхающего воина Хунну. Глухой звук — острие копья вошло в живот врага. Тот широко открыл рот в беззвучном крике, а затем обмяк, теряя сознание.
— Командир, на этот раз отличная добыча! — раздался возбужденный голос. Молодой человек высокого роста замер, присел на корзины и молча принялся стаскивать доспехи с только что убитого военачальника Хунну, а затем сложил его кривой клинок в висевший за спиной мешок.
Дальше пошли штаны. Хунну для удобства верховой езды носили узкие штаны, которые было трудно снять. Молодой человек даже не поморщился: одним взмахом ножа он перерезал пояс, схватил врага за ногу и одним рывком содрал одежду.
Даже привыкший к смерти рядовой почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он глубоко вздохнул, понимая, что позорит своего командира, и выпрямился, но все же не удержался от вопроса:
— Командир, почему вы всегда лично пересчитываете трофеи? Я же могу все сделать за вас!
Молодой человек помолчал:
— Мое — я забираю сам.
Рядовой понимающе кивнул, думая про себя, что его командир — человек воистину загадочный.
http://bllate.org/book/32778/4009971
Готово:
