Шэнь Цютин реагировал молниеносно: едва слова Бай Гуаньчэня затихли, как он уже отбежал далеко-далеко.
Делать было нечего — с его-то тонкими руками и ногами ему не вынести трепки от сил, неподвластных простым смертным.
Стоило ему только выскочить за пределы речного берега, как он поднял голову и увидел зарево.
Часовня горела.
Бай Гуаньчэнь установил защитный массив, временно сдерживавший расползание черного тумана, и, взмыв на мече, пролетел позади Шэнь Цютина, схватил его за воротник сзади и затащил на летящий меч.
В ушах свистел ветер, Шэнь Цютин чуть не задохнулся. С трудом удержав равновесие на мече, он оглянулся назад и увидел, что черный туман уже прорвал установленный Бай Гуаньчэнем массив и начал медленно расползаться по городку.
Хотя скорость была невысокой, думается, всего за одну ночь он поглотит весь городок.
Хотя он и знал, что по ту сторону реки лежит Барьер Реки Подземного Мира, о подобном черном тумане ему слышать еще не доводилось.
Все, чего он касался, обращалось в пыль — пожалуй, даже культиватору на Стадии Трансформации Духа было бы нелегко сотворить нечто подобное.
Шэнь Цютин немного подумал, дернул Бай Гуаньчэня за рукав и спросил:
— Знает ли бессмертный наставник, что это за черная штука?
Когда много лет назад они оба находились в Павильоне Линъюнь, оценки Бай Гуаньчэня по теории были куда выше его собственных — быть может, слепая кошка нападет на мертвую мышь.
Кто бы мог подумать, что Бай Гуаньчэнь, на которого он возлагал столь большие надежды, бросил на него взгляд и холодно произнес:
— Не знаю.
Ну и ладно.
Шэнь Цютин оставил попытки разобраться с черным туманом, поднял голову и заметил, что двигались они как раз в сторону часовни.
Маленькое здание уже целиком было охвачено пламенем, языки огня взметнулись к небесам, окрасив в багровый цвет половину глубокого ночного небосвода.
Толпившиеся вокруг часовни трупы, словно обезумев, бросались прямо в огонь. Пламя обжигало гниющую плоть на их телах, оставляя на белых костях черные следы, скелеты взрывались в огне, смешиваясь с обугленными руинами.
Когда оба спрыгнули с меча, трупов, летевших на огонь подобно мотылькам, почти не осталось.
Тот скелет с трещоткой все еще был здесь. Он лежал ничком среди развалин, его кости были покрыты черным пеплом, а глазницы неотрывно глядели в сторону самого сильного пламени. Хриплым голосом он промолвил:
— Осторожнее… с огнем!
Шэнь Цютин испугался этого зрелища, но Бай Гуаньчэнь крепко взял его за руку и, не глядя по сторонам, провел сквозь огонь.
Обжигающий жар ударил в лицо, но в тот самый миг, когда они соприкоснулись с пламенем, он обратился в ничто.
Опомнившись, оба уже стояли внутри часовни.
Огонь по-прежнему бушевал, все вокруг слегка искажалось от высокой силы жара, однако, как ни странно, находившиеся внутри люди ни капли не ощущали температуры пламени.
Бай Гуаньчэнь отпустил руку Шэнь Цютина и пояснил:
— Это иллюзия.
Шэнь Цютин какое-то время смотрел на собственную руку, ошеломленно застыв, а затем усмехнулся.
Наверное, сказалась старая привычка: когда Бай Гуаньчэнь только что увлек его за собой, он ведь даже не колеблясь последовал за ним в огненное море.
Ни капли сдержанности незнакомца, надо бы от этого отвыкнуть.
Спустя полчаса черный туман с берега наконец добрался до небольшого здания.
Увидев туман, оставшиеся снаружи трупы испустили испуганные хриплые звуки, но стоило им лишь соприкоснуться с черной дымкой, как они мгновенно обратились в пепел.
Сквозь окно Шэнь Цютин оглядел превратившуюся в пустошь округу и спросил:
— Уходим?
Бай Гуаньчэнь положил руку на рукоять меча и ответил:
— Не спеши, подождем еще.
Пока они разговаривали, черный туман докатился до огня.
Как ни странно, столкнувшись с пламенем, черный туман растаял и увял, словно горсть снега, и не проник внутрь часовни ни на йоту.
Внутри было безопасно.
Хотя огонь сожрал уже половину здания, внутри словно образовалась зона вакуума: ни жара, ни черного тумана, — казалось, этот клочок земли намертво отрезало от остального городка.
Чжоу Сяоюнь с самого начала хотела их спасти.
Кровавая луна еще не скрылась. Через выгоревшую наполовину стену виднелась опустевшая, ставшая безжизненной земля снаружи, а над ней клубился черный туман — казалось, будто самого городка никогда и не существовало.
Переждав ночь в этой вакуумной зоне, под самый рассвет они дождались, пока горевший всю ночь огонь наконец доберется до жертвенного стола. Языки пламени лизнули и висевший на нем посмертный портрет Шэнь Цютина, который медленно свернулся и обуглился.
Когда первый лучик солнца упал на лежащую снаружи пустошь, полностью уничтоженный городок внезапно возник из ниоткуда. Раздалось кукареканье петухов, и вдалеке уже стали заметны выходящие на улицы жители.
Пожар угас, а место, где они стояли, превратилось в сущие руины.
Шэнь Цютин не сомкнул глаз за всю ночь. Посмотрев некоторое время на улицу, он зевнул и окликнуў Бай Гуаньчэня, который тоже не спал всю ночь:
— Наставник, пошли наружу.
Бай Гуаньчэнь отвел взгляд от почти полностью сгоревшего портрета, перевел его на огромные темные круги под глазами Шэнь Цютина и поджал губы:
— Поспи немного, не спеши.
Шэнь Цютин потер виски, отмахнулся и продемонстрировал ряд ровных белых зубов:
— Проехали. Сегодня ведь последний день Канона Шести Путей Реинкарнации, так или иначе нужно пойти и взглянуть на это оживленное зрелище.
Говоря это, он не удержался и снова зевнул. Едва он опустил руку, как в центре его лба неожиданно повеяло холодом.
Ледяной палец Бай Гуаньчэня коснулся его межбровья, промелькнула вспышка духовной энергии, и Шэнь Цютин мгновенно почувствовал, как в море его сознания посветлело, а дискомфорт от бессонной ночи бесследно рассеялся.
Шэнь Цютин на мгновение замер, сощурил глаза и улыбнулся:
— Благодарю наставника.
Бай Гуаньчэнь ничего не ответил и молча вышел.
Шэнь Цютин тоже перешагнул через порог. Неизвестно почему, но он оглянулся на свой полностью сгоревший посмертный портрет и, повинуясь внезапному порыву, задал вопрос:
— Наставник, если твой старший соученик воскреснет, что ты намерен делать?
Шаги Бай Гуаньчэня на миг замедлились. Его рука машинально легла на рукоять меча, он опустил взгляд, и его голос прозвучал холодно:
— Разумеется… очистить секту от предателя ради учителя.
Уже во второй раз.
Шэнь Цютин невольно усмехнулся и произнес:
— Что ж, ступай, наставник. Я всего лишь смертный без капли духовной энергии, не буду тянуть наставника назад — подожду тебя здесь.
Не понимая, какую дурь тот снова вздумал качать, Бай Гуаньчэнь постоял на месте и, увидев, что Шэнь Цютин не следует за ним, ушел один.
Убедившись, что тот удалился, Шэнь Цютин с досадой пнул валявшийся на земле камень и уселся на порог.
По правде говоря, он нисколько не держал зла за то, что много лет назад Бай Гуаньчэнь одним ударом меча пронзил его сердечные каналы.
Тогдашние события были слишком сложны, и дойти до той черты их вынудили обстоятельства — даже если бы Бай Гуаньчэнь не обнажил меч, он все равно был обречен на смерть.
Вот только принять отношение Бай Гуаньчэня к себе он не мог никак.
В прошлой жизни они все-таки прошли через множество смертельных испытаний рука об руку, и он, положив руку на сердце, ничем не обидел этого младшего соученика. Громко говоря, меж ними были и узы давней дружбы с пеленок.
Но Бай Гуаньчэнь посчитал, что он принял заслуженную смерть, да еще и намерен снова устроить чистку в секте — кто стерпит такое?
Этот щенок совсем отбился от рук, собрался он тут секту чистить…
Какое-то время он бормотал сам с собой, а затем решил, что ведет себя как умалишенный, который сам же и нарывается на неприятности. Поднявшись на ноги, он направился в город.
Куда лучше идти каждому своей дорогой, не мешая друг другу.
Стоило наступить дню, как городок вновь обрел привычный вид: зеленые горы, чистые воды, лай собак и кукареканье петухов — прямо-таки настоящий земной рай.
Не успел Шэнь Цютин пройти и пару шагов, как заметил, что множество местных спешат на восток.
Поймав за рукав первого попавшегося прохожего, он спросил:
— Дядя Сунь, что стряслось? Отчего все такие встревоженные?
Лицо дяди Суня было мрачнее тучи. Хлопнув себя по бедру, он тяжело вздохнул:
— Ох, братец, часовня-то прошлой ночью сгорела! Мы накликали гнев бессмертных! Беда теперь придет, быть беде!
С этими словами он выдернул руку из хватки Шэнь Цютина и поспешил догнать основную толпу.
Шэнь Цютин нахмурился и последовал за ними.
На восточной окраине городка уже собралась толпа. Шэнь Цютину стоило немалых трудов протиснуться в первый круг, попутно поймав на себе немало презрительных взглядов местных жителей.
На пустой площадке невесть когда установили толстый столб, к которому был привязан мужчина средних лет в грубой домотканой одежде. Его голова безвольно свесилась набок, было неясно, жив он или мертв.
Оглядевшись по сторонам, Шэнь Цютин заметил ту самую пожилую женщину, которую встретил в первый день по прибытии сюда, и спросил:
— Матушка, в чем провинился этот человек?
Женщина держала за руку мальчика лет семи-восьми, и на лицах обоих застыл страх:
— Часовня сгорела, значит, нужно сжечь и виновника, только тогда небожители не станут на нас гневаться!
Виновника?
Вчерашний ночной пожар в часовне был странным донельзя — откуда же взялся какой-то виновник?
— Погодите все! — рядом со столбом стоял седовласый старец, будучи старостой этого городка. Он постучал о землю своей ключей, временно угомонив галдящую толпу, и заговорил: — Вы все знаете о событиях прошлой ночи. Часовня сгорела, а Чжан Сань, будучи ночным сторожом в нашем городке, даже не заметил этого — конечно, с него станется вся вина. Чтобы унять гнев небожителей, сегодня мы предадим виновника огню. Все согласны?
— Согласны! — Я согласен! — донеслось снизу.
Привязанный к столбу Чжан Сань к этому моменту очнулся и, услышав согласные крики, в ужасе забился в путах.
Шэнь Цютин чуть не рассмеялся от подобной логики.
Неудивительно, что после смерти у этого Чжан Саня была столь сильная одержимость фразой осторожнее с огнем.
Предложение сжечь виновника было единогласно поддержано жителями. Староста взмахнул рукой, и двое крепких мужчин с бочонками масла и вязанками хвороста двинулись к Чжан Саню.
Охваченный ужасом Чжан Сань обливался слезами и соплями, непрестанно моля тех двоих о пощаде, но все было без толку.
Даже прекрасно понимая, что это уже произошедшие события, Шэнь Цютин посмотрел на все это некоторое время и все же не выдержал — выскочил вперед, вырвал из рук старого старосты клюку, стукнул ею оземь и громко произнес:
— Разве это хоть в какие-то ворота лезет? Сторож ведь не караулит часовню ночи напролет, не говоря уже о самом клейме виновника. Станете ли вы спать спокойно, зная, что ради несуществующего божества живьем сжигаете соседа, с которым каждый день нос к носу сталкиваетесь?
Увидев, как из толпы выскочил непутевый и смазливый юнец, галдящая толпа внезапно умолкла.
Лица горожан вмиг лишились всяких выражений, и взгляды всех до единого устремились на Шэнь Цютина — в том числе и взгляд уже обмочившегося со страху Чжан Саня.
В толпе забурлил черный туман, и в этой дымке смутно проступали искореженные белые кости и гниющая плоть — казалось, они вот-вот бросятся вперед, чтобы разорвать Шэнь Цютина на куски.
Шэнь Цютин сглотнул слюну, с грозным видом швырнул клюку прямо в лоб старосте и, не раздумывая, круто развернулся и бросился наутек.
Что верно, то верно: можешь потешить гордыню на миг, но умей вовремя проявить благоразумие.
http://bllate.org/book/32747/4004970
Готово:
