Цюй Тан толкнул дверь и, подняв взгляд, увидел, что Шэнь Гули уже пришел в себя. Его лицо выражало легкое удивление.
Шэнь Гули сидел на кровати. Он был очень худым, и белоснежная больничная пижама смотрелась на нем мешковато, открывая изящные линии ключиц. Выше ключиц виднелась длинная, белая, как снег, шея. Ингибиторное кольцо феромонов глубокого черного цвета безупречно обхватывало эту тонкую, хрупкую и беззащитную шею — казалось, ее можно было обхватить ладонью.
Цюй Тан на мгновение лишился дара речи, чувствуя тревогу.
Шэнь Гули тихо произнес:
— Малыш Тан.
Цюй Тан тут же спохватился:
— Офицер Шэнь, вы очнулись.
За дверью, которую он приоткрыл, высилась рослая фигура. Шэнь Гули перевел взгляд туда.
Широкие плечи, узкая талия — на Цзин И был надет безупречно сшитый боевой костюм, подчеркивающий его сдержанность и суровость. Холодный свет падал на фигуру Цзин И, делая его облик отчужденным и безжалостным.
— Шэнь Гули.
Цзин И заговорил, и его голос, холодный, как первый снег, долетел до ушей Шэнь Гули:
— Тебе лучше вернуться домой и поправить здоровье.
Домой?
Шэнь Гули озадаченно спросил:
— Я слышал, о чем вы говорили у двери.
Это действительно было лучшим решением. Цзин И всегда был воплощением беспристрастности: он не позволил бы оставаться в армии Омеге, который мог спровоцировать кризис из-за феромонов у других Альф. Шэнь Гули уже привык к этому, но не мог раскрыть правду о своей истинной природе.
Шэнь Гули взглянул на Цзин И, встретился с его глазами и безэмоционально спросил:
— Это отстранение от должности? Или перевод?
Отстранение означало временную приостановку службы, с возможностью вернуться в Объединенную армию после выздоровления. Перевод же означал, что пути назад уже не будет.
— Разве Омега А-класса достоин оставаться командующим Объединенной армии? Конечно, это перевод…
Прежде чем Цзин И успел что-либо сказать, тот, кто спорил с Цюй Таном, выпалил это первым. Этим человеком был Иванс, тоже командующий Третьего военного округа, прибывший в части Объединенной армии полгода назад. Он был командующим-Альфой, но постоянно находился в тени Шэнь Гули. Теперь, когда представилась возможность, Иванс решил ее не упускать.
Но прежде чем он закончил фразу, Цзин И прервал его:
— Это лишь отстранение для лечения.
— Цзин И, ты…
Иванс, чей монолог был прерван, вспыхнул от негодования.
— Иванс, — Цзин И бросил на него холодный взгляд, и в его голосе прозвучали ледяные нотки. — Тебе следует называть меня офицером.
Иванс помрачнел, процедил сквозь зубы: Офицер Цзин — и, хлопнув дверью, вышел. Уходя, он бросил глубокий, полный смысла взгляд на ингибиторное кольцо феромонов на шее Шэнь Гули.
Цюй Тан, заметив это, поспешил тактично удалиться. В палате остались только Шэнь Гули и Цзин И.
Цзин И сел на край кровати, взял с тумбочки фрукт и принялся очищать его ножом. Шэнь Гули наблюдал за его действиями, а затем, подумав, спросил:
— С мятежниками покончено? Ты не ранен?
— Не ранен, — коротко и ясно ответил Цзин И и добавил: — Больше не рискуй так, дожидайся помощи.
Рискуй? Дожидайся помощи?
— Цзин И, кто же придет мне на помощь… — машинально переспросил Шэнь Гули.
Это прозвучало то ли как упрек, то ли как жалоба. Цзин И остановил нож и поднял глаза на него. Яркий свет отразился в янтарных зрачках Цзин И, заставив Шэнь Гули на мгновение потерять связь с реальностью. Никто не знал, о чем он думал в тот момент.
— Ты винишь меня? — спросил Цзин И. — Шэнь Гули, ты ведешь себя неподобающе.
После полуминутного молчания Шэнь Гули ответил:
— Прости, в следующий раз буду осторожнее.
И добавил в конце:
— Офицер Цзин.
Будучи лишь пешкой семьи Цзин, он не имел права на капризы, да у него и не было на это оснований. Перед тем как Шэнь Гули поступил в Объединенную армию, они с Цзин И заключили договор: на службе — никаких личных отношений. Между ними не могло быть никаких поблажек.
Омега с расстройством феромонов действительно не должен оставаться в рядах армии, пока его состояние не улучшится. Это был лучший выбор.
— Ты только что пришел в себя, отдохни, — Цзин И вложил очищенный фрукт в руку Шэнь Гули. — Когда через пару дней будешь уезжать, я приду тебя проводить.
— Поужинаем сегодня вместе? — спросил Шэнь Гули.
Цзин И подумал три секунды и отозвался:
— Можешь подождать меня.
Проводив Цзин И взглядом, Шэнь Гули наконец расслабился. Он опустил глаза на фрукт в руке, и на душе стало неспокойно. За восемь лет в семье Цзин Цзин И так и не запомнил его предпочтений. В этой корзине с фруктами снова оказался тот вид, который Шэнь Гули любил меньше всего. Сам он предпочитал сладкие апельсины.
Следуя принципу не разбрасываться едой, Шэнь Гули не спеша съел то, что для него очистил Цзин И.
Он поднялся и направился в ванную. Стоя перед зеркалом, он мыл руки и смотрел на свое отражение. Он прижал ладони к зеркальной поверхности. В этот миг никто не знал, что у него на уме.
Через несколько минут зеркало под его ладонями треснуло.
Резкий звук привлек внимание Цюй Тана. Он вбежал в ванную и увидел, что Шэнь Гули опустил голову и смывает кровь с ладоней. Цюй Тан был поражен:
— Офицер Шэнь, вы…
Шэнь Гули, стоя спиной к нему, закрыл кран и поднял глаза. Его тон был мягким:
— Услышал ваш спор с Ивансом и решил проверить свою духовную силу.
Цюй Тан взглянул на изрезанное трещинами зеркало, разглядывая в осколках лицо Шэнь Гули. Когда офицер Шэнь говорил, уголки его глаз слегка приподнимались, словно в легкой, теплой улыбке, мягкой и ослепительной. Даже родинка под глазом в этот миг казалась еще нежнее.
http://bllate.org/book/32743/4004343
Готово:
