Он свернул, намереваясь пойти другим путём, но в следующую секунду из неплотно закрытого рюкзака Лу Чэна что-то выпало — розоватый предмет плавно опустился на землю.
Цюй Му присмотрелся и обнаружил, что это письмо, причём точно такое же, как то, что вручила ему утром та девушка.
Цюй Му приподнял бровь. Он отчетливо помнил, что утром этот парень письмо не принял. Прошло всего полдня, выходит, всё его показное равнодушие перед остальными было лишь притворством?
Где-то в глубине памяти всплыло, что же Лу Чэн ответил утром той девушке? Ах да, он заявил, что не дает советов по написанию любовных писем.
Тогда Цюй Му не придал этому значения, решив лишь, что парень, возможно, просто недалёкий, но теперь всё выглядело совсем иначе.
Оценки Лу Чэна по литературе были известны всей Первой школе: он почти никогда не терял больше четырех-пяти баллов, а за сочинения — и вовсе один-два. После каждого экзамена его работы передавали по всей параллели как образцовые. Со временем даже появилась поговорка:
Сдаешь экзамен по литературе — молись богу Лу; хочешь прочитать лучшее сочинение — ищи бога Лу; пишешь любовное письмо — проси совета у бога Лу.
Впечатление Цюй Му о нем стало ещё хуже. Этот человек, конечно, крут, но он переигрывал, и оттого выглядел донельзя фальшивым.
Изначально он не хотел вмешиваться в чужие дела, но Лу Чэн, казалось, даже не заметил, что у него что-то выпало. К тому же… Цюй Му перевел взгляд на его правую ногу, которая всегда слегка приволакивалась.
Что не так с этим вечно недовольным типом? Раньше он его не видел и не слышал, чтобы кто-то говорил о его хромоте. Неудивительно, что Сюй Нин была так потрясена.
Даже когда он сам впервые увидел Лу Чэна утром, его окутанный остатками сна мозг мгновенно прояснился, ведь он никогда бы не подумал, что Лу Чэн — хромой.
Не успел Цюй Му опомниться, как уже поднял любовное письмо, хлопнул Лу Чэна по плечу и символически растянул губы в улыбке:
— Э-э, одноклассник, ты письмо выронил.
Косые лучи заходящего солнца пробивались сквозь листву, но всё ещё обжигали, слепя глаза.
Лу Чэн обернулся и увидел парня, который был ниже его на целую голову. Тот стоял, купаясь в золотистом солнечном свете, совсем не похожий на утреннего себя.
Утром он казался смутным, а сейчас, с этой улыбкой на губах, выглядел очень живым. Лу Чэн узнал это лицо, но не стал пристально разглядывать, переведя взгляд на розовое любовное письмо в его руке.
Он нахмурился и произнёс своим голосом, от которого, казалось, температура вокруг падала градусов на десять:
— Ошибся человеком. Это не моё.
— ...?
Выпало из твоего рюкзака, и это не твоё? Этот вечно недовольный тип, что, ещё и подлец? Сначала отверг признание девушки, потом решил поиграть в недотрогу, приняв его, а теперь имеет наглость говорить, что письмо не его?
Видя, что Лу Чэн даже не собирается забирать конверт и собирается уйти, Цюй Му мысленно выругался, а улыбка на его лице тут же исчезла.
Цюй Му быстро шагнул вперед, обогнал его и со злостью сунул конверт ему в руку, после чего, не оглядываясь, зашагал к парковке.
Лу Чэн остался в замешательстве. Ю Муфэй сегодня уже упоминал этого человека. Утром, узнав, что его зовут Цюй Му, Лу Чэн испытал некоторое удивление, но неприязни не возникло.
О Цюй Му он был наслышан: поступил в школу со вторым результатом в параллели, настоящий талант. Однако всего за год он собственными усилиями скатился на последнее место и потянул средний балл класса на дно — всё это доходило до ушей Лу Чэна.
И вот теперь такое. Он лишь подумал, не болен ли этот парень и как у Ю Муфэя могли появиться подобные друзья. Лу Чэн медленно выдохнул и пробормотал:
— Непонятно что.
Он посмотрел на помятое от их стычки любовное письмо, почувствовал, как запульсировало в висках, и повернул в сторону учебного корпуса.
***
Возле ворот Первой школы в это время почти никого не было: лишь пара учеников да несколько родителей, пришедших встретить детей.
Курьер на электроскутере медленно проехал мимо Цюй Му, припарковался в тени большого баньяна у ворот, в одной руке держа заказ, а другой прижимая к плечу телефон. Он подавал знаки ученику внутри, торопясь закончить работу.
Из ворот вышла девушка; её отец уже ждал снаружи, и оба были очень рады встрече. Девушка приняла шлем от отца, села на мотоцикл и умчалась навстречу оранжево-красному солнцу на западе.
Цюй Му проводил их взглядом и, крутя педали горного велосипеда, направился в центр города. Изначально он должен был выйти на подработку в тот супермаркет только завтра, но парень, работавший сегодня, попросил подменить его из-за семейных обстоятельств.
Солнце октября всё так же неспешно ползло за горизонт. Баньяны по обе стороны широкой дороги опустили свои длинные воздушные корни, будто сменив цвет волос на золотистый.
Юноша с увесистым рюкзаком за спиной мчался навстречу ветру. Белая школьная рубашка развевалась, а горный велосипед летел со скоростью ветра.
Для Цюй Му это было самое приятное время: не нужно было ни о чем думать, только машинально давить на педали, ехать прямо по этой дороге, а потом, спускаясь с холма вслед за объемными, словно нарисованными, облаками на горизонте, можно было даже не крутить педали, наслаждаясь лишь порывами ветра и ароматом цветов.
Велосипед остановился у входа в супермаркет Хороший выбор, и тут же раздался механический женский голос: Добро пожаловать.
Владелец поднял голову, увидел Цюй Му и воскликнул:
— Ого, сегодня пораньше!
— Да, дел не было, вот и пришел, — Цюй Му бросил рюкзак на стул, с которого только что встал хозяин, и зашел за кассу.
— Хорошо. Как раз удачно: жене не с кем забрать ребенка, мне пора бежать, оставляю всё на тебя.
— Договорились, идите спокойно.
Пять-шесть вечера — самое оживленное время. Смена Цюй Му длилась с шести до девяти, и всё, что от него требовалось, — это пробивать товары и пополнять полки. По вечерам, когда покупателей почти не было, работа шла легко.
После восьми, когда поток людей иссяк, он выбрал пачку лапши быстрого приготовления с не слишком приторным вкусом, отсканировал её и, оплатив, залил кипятком.
На кассе лежала свежевыданная контрольная по физике. На ней виднелись легкие заломы, но сам лист оставался кристально чистым — ни единой пометки. Рядом с ним лежал черновик, исписанный формулами и вычислениями.
Последнее задание в контрольной было сложным. Пока лапша заваривалась, Цюй Му, вертя в руках ручку, уже перенес модель из своей головы на бумагу.
Учителя в Первой школе любили составлять задачи самостоятельно, проявляя большую гибкость, поэтому, если база была слабой, на одних лишь формулах баллы набрать не удавалось. Цюй Му мельком взглянул на задание: на первый взгляд было понятно, что требуется в первых двух пунктах, но третий затрагивал обширный спектр знаний, и решить его было не так-то просто.
http://bllate.org/book/32739/4003574
Готово:
