Плёт!
Ли Чжэн ещё не успела договорить, как Чай Сан отвесила ей звонкую пощёчину, от которой все вокруг замерли.
Ли Чжэн прикрыла щеку и ошеломлённо уставилась на Чай Сан.
Мрачное лицо Чай Сан не предвещало ничего доброго:
— Продолжай рассказывать, что из себя представляет наша старшая сокурсница. Скажешь что-то не то — получишь ещё одну пощёчину.
Испытав на себе столь мощное давление, Ли Чжэн затряслась всем телом, её губы беззвучно зашевелились, но вымолвить хоть слово она не смогла.
Си Синьюэ чувствовала, что Ли Чжэн вот-вот сломается, и отвела Чай Сан в сторону:
— Чай Сан, дальнейшие вопросы я задам сама.
Чай Сан долго молчала, и Си Синьюэ приняла её молчание за согласие.
Си Синьюэ заговорила:
— Ли Чжэн, твои слова и впрямь ранят душу. Оставим в покое то, какой человек была старшая сокурсница при жизни, но её уже нет с нами, и мы все должны относиться к этому с благоговением и уважением.
— Ха, уважением! — Ли Чжэн вдруг рассмеялась. Эти двое перед ней разыгрывали настоящий спектакль, снова и снова истзая её морально и физически.
От этого смеха у Си Синьюэ мурашки побежали по коже:
— Ты... над чем ты смеешься?
Ли Чжэн кое-как поднялась на ноги и с горькой усмешкой бросила:
— Какая польза вам теперь её жалеть? Где все вы были, когда её оклеветали, избивали и травили? Уважение! Если бы не я, она бы давно умерла. Хоть кто-нибудь из вас поблагодарил меня за те два года, что она прожила дольше?
Каждый из её вопросов поверг окружающих в полный ступор, люди растерянно переглядывались.
Не дожидаясь ответа от присутствующих, Ли Чжэн продолжила:
— В первом классе старшей школы учительница послала меня взять кое-какие вещи на пятом этаже лабораторного корпуса. Тогда я впервые её увидела: она сжалась в комочек в конце крытого перехода и плакала в одиночестве.
Из жалости я подошла, чтобы утешить её, и она рассказала, что один парень из класса ухаживал за ней, а получив отказ, пустил о ней грязные слухи. Семья у неё была бедная, родители развелись рано, и жила она почти всё время одна. Естественно, в такой ситуации за неё некому было заступиться.
Ли Чжэн продолжала:
— Я утешила её, и мы стали лучшими друзьями. Мы часто болтали на пустом пятом этаже, и со временем между нами возникли чувства, после чего я призналась ей в любви.
Разве вы знаете, как эти одноклассники издевались над ней? — на глазах Ли Чжэн блеснули слёзы; невозможно было не испытывать никаких чувств к Чжэн Чжитао. — Даже когда во втором классе она попала в элитный класс, травля не прекратилась. Парни распускали про неё пошлые слухи, девчонки бойкотировали и выживали из коллектива, а соседки по комнате в общежитии всячески усложняли ей жизнь.
Разве вы знаете, что её запирали в школьном туалете? Знаете ли вы, что её интимные фотографии выкладывали на школьный форум ради насмешек? Знаете ли вы, что в её выдвижной ящик совали отвратительные презервативы с какой-то жидкостью?
И всё это — лишь верхушка айсберга! Каждый раз, когда она рассказывала мне об этом, я так сильно, так отчаянно хотела, я действительно хотела пойти и восстановить её доброе имя, но она останавливала меня. Она говорила, что не хочет неприятностей, что осталось всего три года и нужно просто перетерпеть.
Голос Ли Чжэн дрожал от гнева:
— Все эти три года не нашлось ни единого человека, ни единого человека, кто возвысил бы голос в её защиту! Даже учителя... учителя знали причину, но молчаливо поощряли происходящее.
Да, я изменила ей. Я хотела признаться, но не смела, потому что она неоднократно говорила мне, что без меня потеряет всякий смысл жизни.
Да вы! — Ли Чжэн указала дрожащим пальцем на троих присутствующих. — Теперь, когда она мертва, вы пришли сюда голосить и при этом продолжаете топтать меня — единственную, кто стоял рядом с ней! И что с того, что ты её двоюродный брат? Я не верю, что ты никогда не слышал этих слухов! О них гудела вся параллель выпускного года, какого чёрта ты строишь из себя праведника?
Чай Сан холодно бросила:
— Правда? Ты действительно молчала потому, что она просила тебя об этом? Ты действительно не расставалась с ней из страха, что она покончит с собой? Или просто не хотела терять человека, которым могла помыкать по своему усмотрению?
— Что ты имеешь в виду?!
Чай Сан:
— Ты не любила её, ты просто пользовалась её привязанностью. Если бы ты действительно любила её и знала, что всё это ложь, почему не вышла вперед, чтобы очистить её имя? А теперь строишь из себя безутешную скорбь — противно смотреть.
Ли Чжэн:
— Нет! Я искренне любила её!
Слова Чай Сан отрезвили стоявшего рядом Ло Вэя:
— Вот оно что... Неудивительно, что ты всё время уклонялся от встречи с моей тетушкой! Оказывается, ты с самого начала притворялся!
— Я не притворялся!
Чай Сан:
— Искренне любила? Раз ты искренне любила её, почему в тебе не осталось ни капли угрызений совести? Только что ты без всякого стыда заявляла, подонка ли сорта эта девчонка — разве так отзываются о человеке, которого по-настоящему любил?
Все оправдания Ли Чжэн под градом вопросов Чай Сан казались жалкими и беспомощными. Она окончательно сломалась:
— Чего вы от меня хотите?! Человек уже мёртв, какое вам удовольствие доводить меня до ручки?
— Пойдём к директору, — неожиданно произнесла Си Синьюэ, ставшая свидетелем всего разговора.
Она и не подозревала, что Чай Сан владеет такими деталями. Сама она стояла рядом словно глупышка, не в силах ничем помочь. Школьную травлю в любом случае должна была пресечь администрация учебного заведения.
Си Синьюэ позвонила Дяде Фэн и попросила его пригласить директора, классного руководителя и родителей Чжэн Чжитао.
Четверо долго ждали в кабинете директора, пока наконец не появились взволнованные ответственные лица. Мать Чжэн Чжитао сильно удивилась, увидев Ло Вэя, но из-за обилия посторонних не стала задавать лишних вопросов.
Вместе с матерью Чжэн Чжитао пришла маленькая девочка лет семи-восьми, которая испуганно пряталась за спиной женщины.
Отец Чжэн Чжитао, увидев эту картину, не удержался от упрёка:
— Тотка уже мертва, а ты пришла обсуждать её гибель и притащила с собой ещё одного ребёнка?
Мать Чжэн Чжитао устало вздохнула:
— Малышка ещё совсем кроха, оставить её не с кем, что мне было делать?
Директор не хотел терять время на пустые распри и поспешил вмешаться:
— Давайте всё же решим вопрос, касающийся ученицы Чжэн Чжитао.
По знаку директора в кабинете воцарилась тишина.
Си Синьюэ вернула золотую цепочку матери Чжэн Чжитао. Кролик был символом года рождения Чжэн Чжитао, и мама подарила ей это украшение на первый день рождения:
— Эту вещь старшая сокурсница просила вернуть вам. Она также велела передать, что очень любит дядю и тетю, и просит прощения за то, что поступила слишком опрометчиво. Надеется, что вы сможете её простить.
Отец Чжэн Чжитао, услышав это, больше не смог сдерживаться и заплакал:
— Тотка действительно так сказала?
Си Синьюэ:
— Да. Она никогда не держала на вас зла.
Мать Чжэн Чжитао посмотрела на цепочку и горько заплакала:
— Это я была невнимательна к ней...
— И еще одно дело требует вмешательства директора, — вернув золотую цепочку, Си Синьюэ повернулась к директору.
— Говорите, моя ученица, — статус Си Синьюэ был хорошо известен директору, поэтому он был готов выполнить любое её требование.
— При жизни Чжэн Чжитао подвергалась травле, изоляции и бойкоту в школе. До сих пор на школьном форуме висят клеветнические посты и распространяются её интимные снимки. Я хочу, чтобы вы со всем этим разобрались. Кроме того, выпустите официальное заявление, восстанавливающее честное имя Чжэн Чжитао. Если удастся установить личности участников травли, я рассчитываю на самые строгие меры со стороны школы. Что касается компенсации... закрывать глаза на буллинг — это прямой должностной проступок как школы, так и классного руководителя, так что размер выплат определите сами, сообразуясь с совестью.
Си Синьюэ держалась с высочайшим достоинством — в ней сквозило природное величие семьи Си.
Директор не посмел возразить и поспешил заверить:
— Хорошо, в понедельник я лично опубликую обращение, а о компенсации мы подробно договоримся с родителями Чжэн Чжитао.
— Ну а ты... — Си Синьюэ перевела взгляд на Ли Чжэн. — Ладно, ты ведь уже почти закончила школу. Надеюсь, впредь ты будешь вести себя благоразумно.
Закончив со всеми делами, Си Синьюэ и Чай Сан первыми покинули кабинет.
От прежней ледяной отстраненности Чай Сан в коридоре не осталось и следа. С улыбкой она принялась хвалить подругу:
— Синь-Синь, ты просто потрясающая!
На душе у Си Синьюэ скребли кошки.
Добравшись до школьных ворот, она наконец не выдержала и выпалила:
— Откуда ты вообще узнала обо всём этом?
Чай Сан ответила:
— Услышала тут и там.
Столь невнятный ответ вывел Си Синьюэ из себя:
— Ты за кого меня принимаешь, за дуру?
Заметив дурное настроение Синьюэ, Чай Сан испуганно засуетилась и поспешила оправдаться:
— Вовсе нет.
Но когда слова собеседницы состоят наполовину из правды, а наполовину из лжи, верить ей невозможно:
— Не думай, что раз ты умная, то можешь мной манипулировать.
Чай Сан:
— Честно, я не манипулирую. Мне многое рассказали соседки Чжэн Чжитао по комнате.
Си Синьюэ вспомнила, как сама пыталась подойти к сосеdkам погибшей, но те разбегались от неё как от чумы:
— Врёшь! Я лично пыталась расспросить её соседок, но они бегали от меня как от огня. С чего бы им вдруг всё выкладывать тебе?
Чай Сан:
— Я сказала им, что это дело уже взяли под особый контроль и им всё равно не удастся уйти от ответственности. К тому же я круглая отличница, учителям свойственно верить мне больше, вот они и раскололись.
— Так ты что, и впрямь не была интернет-знакомой старшей сокурсницы?
Чай Сан покачала головой:
— Нет, я просто блефовала.
Мысленно Си Синьюэ признала, что у этой девчонки хватит смелости на что угодно:
— И ты не боялась, что Ли Чжэн раскусит твой блеф и заставит тебя ответить за всё?
Чай Сан:
— Не боялась. Ведь рядом была ты. К тому же из-за шумихи вокруг прыжка старшей сокурсницы с крыши Ли Чжэн ужасно боялась, что правда вскроется и её тоже затащат на дно.
Си Синьюэ наполовину верила, наполовину нет:
— И всё? Так просто?
Чай Сан:
— Ага, всё донельзя просто.
Как бы ей ни не хотелось признавать это, но авторитет прилежной ученицы действительно весил больше. Раз уж всё зашло так далеко, Си Синьюэ понимала, что была неправа, но гордость не позволяла ей признать поражение открыто:
— Ладно... хорошо! Но чтобы больше никаких самовольных выходок за моей спиной!
Чай Сан будто пропустила это мимо ушей и с предельной серьезностью произнесла совсем другое:
— Синь-Синь, я никогда тебя не обману.
— Кто ж тебя знает, — по инерции огрызнулась Си Синьюэ, хотя в глубине души что-то дрогнуло. — Мне пора домой, до встречи.
С этими словами она развернулась и пошла прощальным шагом, на этот раз даже не подумав проводить Чай Сан.
Чай Сан осталась стоять в одиночестве, глядя вслед удаляющейся Си Синьюэ, пока её фигура окончательно не растворилась в лучах заходящего солнца.
Она не стала покидать территорию школы, а повернула обратно.
Ло Вэй уже ждал её в условленном месте.
— Старший товарищ, спасибо тебе.
— Не за что, ты ведь и мои проблемы тоже помогла решить. Мою двоюродную сестру травили, а я из страха оказаться изгоем даже не посмел заступиться — в этом есть и моя вина, не знаю, держит ли она на меня зло. А Ли Чжэн... эту шлюху я давно на дух не переношу. Крутила хвостом перед всеми в классе, а сама строила из себя верную голубку — тошнотворно! — Ло Вэй сплюнул на землю, не скрывая отвращения.
Чай Сан попросила:
— Пожалуйста, никому не рассказывай об участии Синь-Синь.
Ло Вэй уверенно ответил:
— Будь спокойна, язык за зубами держать умею.
Эта нелепая история наконец подошла к концу. Чай Сан нахмурилась: она с таким трудом добилась шанса сблизиться с Си Синьюэ, но в итоге всё вернулось на круги своя, и теперь отношения могли покатиться в совершенно противоположную сторону, вызвав у девушки лишь отторжение.
http://bllate.org/book/32723/4001562
Готово:
