Брат Чжу первым выразил согласие:
— Можно, можно! Да я хоть вверх ногами зацеплюсь, лишь бы подняться.
Ин Юэ, у которого от таких заявлений уже развилась фобия, поморщился:
— Только попробуй! То, что тебя мутит от вида крови, еще полбеды, а вот второй раз ломать кости мне совсем не хочется.
Брат Чжу простодушно усмехнулся:
— Ну, как скажешь.
Ин Юэ сгрузил с плеч поклажу, велев Бай Лану и Попугаю приглядывать за ней, а затем, оседлав меч, первым делом отвез Брата Чжу обратно на гору. За полгода тренировок Ин Юэ значительно укрепил свою духовную силу, поэтому управлялся с мечом уверенно, но из-за сильного снегопада лететь быстро он не рисковал. Брат Чжу крепко обнимал его, и оттого, что снежинки то и дело залетали ему прямо в ноздри, он постоянно чихал.
Ин Юэ чувствовал, что его спина уже насквозь пропиталась слюнями, и, окончательно возненавидев это ощущение, прибавил скорости, чтобы поскорее вернуться на гору, после чего еще дважды летал туда-обратно, чтобы забрать Бай Лана и Попугая.
Увидев, что его гнездо полностью занесено снегом, Попугай принялся плакать и грести лапками снег:
— Мои книги! О, мои книги!
Ин Юэ не обращал на него внимания, зато Брат Чжу с любопытством подбежал ближе:
— Попугай, что ты ищешь?
Попугай ответил:
— Книги.
Брат Чжу посмотрел, как тот своими крошечными крыльями пытается разгрести сугроб, но за долгое время почти не добился успеха, и, желая помочь, предложил:
— Может, мне врезаться в дерево, чтобы снег осыпался?
Попугай посмотрел на него заплаканными глазами:
— Думаешь, получится?
Брат Чжу моргнул:
— Давай попробуем.
— Ну, валяй.
Брат Чжу отступил на несколько шагов назад, набрал побольше сил и с разгону ударился о дерево. Ветви в тот же миг заходили ходуном, и снежная шапка с грохотом обрушилась вниз. В этой лавине мелькнуло гнездо Попугая и его книги. Попугай обрадовался до небес:
— Нашел, нашел! — но не успел он броситься к вещам, как их снова завалило снегом.
Брат Чжу так сильно ударился головой, что теперь лежал в стороне, пошатываясь от головокружения. Попугай, видя, что от книг не осталось и следа, принялся со всей злости топтаться по Брату Чжу.
Того начало щекотать, и он, смеясь, запыхтел:
— Ой, перестань, не щекоти меня!
Попугай разозлился еще сильнее.
Ин Юэ и Бай Лан перенесли еду в пещеру. Это была обитель Фу Тяньцзюня, защищенная магическим барьером, поэтому стоило им войти, как холод тут же отступил. Внутри пещеры круглый год царила весенняя температура — было очень уютно. Ин Юэ снял тяжелую верхнюю одежду и сел на стул, чтобы передохнуть.
Пещера была просторной, под потолком сиял ряд жемчужин, освещавших пространство, а внутри было все необходимое: декоративные скалы с ручьями, столы, стулья и полки, на которых теснились свитки и вазы. В одной из ваз стояли цветущие подсолнухи — те самые, что Ин Юэ сорвал на огороде летом.
Глядя на них, Ин Юэ поневоле вспомнил своего Учителя. Он поднял взгляд на каменные врата в самой глубине пещеры — они были плотно закрыты, уединение Учителя еще не закончилось. От этой мысли на душе стало тоскливо. Он скучал по Учителю и не знал, когда же тот выйдет из затвора. Раньше Учитель тоже уходил в затвор, но никогда еще это не длилось так долго.
Эх, Учитель наверняка все еще злится на него.
Перекинувшись парой слов с Бай Ланом, Ин Юэ лег на кровать. Он притянул к себе одеяло и с жадностью вдохнул: от него все еще исходил аромат Учителя — очень слабый, но такой приятный, напоминающий тепло солнечного света.
Убаюканный этим знакомым запахом, Ин Юэ забылся сном, и в своем сновидении он вернулся в детство.
Под палящим солнцем его смуглый отец косил пшеницу на поле, а маленький Ин Юэ таскал ее домой в корзине. За один раз удавалось унести немного, но он бегал туда-сюда многократно, и так набиралась целая куча. Пот заливал глаза так, что их невозможно было открыть, и когда он уже почти падал от усталости, его внезапно подхватили крепкие руки:
— Осторожнее.
Он вытер пот и поднял голову: перед ним стоял странствующий даос. Он поблагодарил его, но тот, пристально разглядывая мальчика, вдруг расширил глаза и произнес слова, которые Ин Юэ не забудет никогда:
— Странно, как странно. Идешь против судьбы, не проживешь и восьми лет.
Мальчик не понял остального, но смысл последних слов уловил отчетливо. Он перепугался и начал молить даоса о спасении, но тот лишь покачал головой и поспешно удалился. В поле все были заняты работой, и, кроме самого Ин Юэ, никто не слышал этих слов. Он был в ужасе, но не решился рассказать отцу — знал, что тот все равно не сможет ничего изменить, лишь расстроится, а ведь отцу и так жилось несладко.
Мать умерла при родах, и отец в одиночку вырастил его. Ин Юэ боялся даже думать о том, как горько будет отцу, если он тоже умрет. Это проклятие стало кошмаром, который не отпускал его маленькую голову. Он прожил полгода в страхе и трепете, но вместо собственной кончины дождался страшной вести о смерти отца от болезни.
Жители деревни начали обзывать его монстром, утверждая, что это он навлек погибель на отца. Только тогда он понял, что даос разнес весть о нем по всей деревне. Ин Юэ даже не знал, как оправдаться. Стоя в одиночестве у порога своего дома под градом проклятий, он и сам начал верить, что превратился в чудовище.
Но он ведь правда не был монстром.
Почему никто не хотел ему верить?
Жители деревни поспешно выгнали его прочь. Это случилось в день его шестилетия. Под толчками односельчан он в полубессознательном состоянии побрел прочь, и именно в тот день по-настоящему осознал, как огромен этот мир.
Куда ни глянь — всюду нет ему места. Он стоял от рассвета до заката, наблюдая, как тьма поглощает землю, словно гигантский зверь, преследующий его. Он в панике бросился назад к деревне, но люди, вооружившись мотыгами, кричали ему вслед:
— Монстр, убирайся из нашей деревни!
Он надрывно кричал:
— Я не монстр, я Ин Юэ! Дяди, тети, дедушки-старейшины, это же я, Ин Юэ!
— Ты и есть монстр, даос нам все рассказал! Ты погубишь нас всех, проваливай, а то спустим собак!
— Убивать людей нельзя, а если собаки загрызут — мы не виноваты.
— Уходи!
Он пал на колени и принялся отчаянно бить поклоны, пока земля не окрасилась кровью. В ноздри ударил запах железа. Словно хватаясь за последнюю соломинку, он выворачивал душу наизнанку:
— Я не монстр, я не причиню никому вреда! Умоляю, позвольте мне вернуться домой, мне страшно, мне так страшно! Умоляю вас!
Никто не слушал его слезных мольб. Его гнали прочь бамбуковыми палками, осыпая самыми грязными оскорблениями. Вся прежняя яркость в глазах Ин Юэ угасла, и он будто растворился в темноте. Он видел, как шевелятся их губы, но ничего не слышал. Он знал лишь одно: пути назад нет, у него больше нет дома.
Небо, словно откликаясь на чьи-то страдания, внезапно отозвалось раскатами грома. Один за другим, все сильнее и сильнее. Хлынул ливень, холодная вода смыла с лица Ин Юэ обжигающие слезы, впитываясь в землю. Он смотрел на ослепительно белые вспышки молний, ощущая лишь онемение в теле и сердце. Обернувшись на разъяренных односельчан, он понял: нет зверя страшнее, чем человеческое сердце, способное разорвать человека на куски.
Мир перед глазами начал расплываться. Он брел вперед, спотыкаясь на каждом шагу — пути назад не было, оставалось лишь идти вперед. Он не помнил, сколько раз падал в грязь и сколько раз вставал, помнил лишь одно: он весь был покрыт грязью, словно жалкая бродячая собака.
Упав в очередной раз, он увидел в небе молнию — она сверкнула, словно божество, спустившееся с небес. Если в этом мире и правда есть боги, не могли бы они помочь ему? Сказать людям, что он не чудовище? Он хотел быть похоронен рядом с матерью. Он никогда ее не видел, но у других детей были мамы — он часто это замечал и по-доброму завидовал. Он загадал, что в следующей жизни у него обязательно будет мать.
Маленький Ин Юэ загадал желание молнии, но разве могла она исполнить его, если гасла в одно мгновение? Ин Юэ этого не понимал: открыв глаза и увидев пещеру, он решил, что это явилось божество.
Для ребенка без дома даже заброшенная пещера была спасением — раз она укрывает от ветра и дождя, значит, этого достаточно для счастья.
Рыба и креветки из ручья, плоды с деревьев, дикие овощи в лесу, журчание горного источника — так, с трудом, он поддерживал свою жизнь. Когда у тебя ничего нет, любая находка кажется даром небес. Ин Юэ отчаянно цеплялся за жизнь: он должен дожить до восьми лет, вернуться в деревню и доказать всем, что они ошибались, что он вовсе не монстр.
Это стало единственной целью его существования. Он верил, что ради того дня стерпит все, вынесет любую боль. Но когда по ночам его охватывал жар и он начинал бредить, он все равно непроизвольно тянул руки вперед, пытаясь за что-то ухватиться:
— Нет, не прогоняйте меня, мне страшно!
Он думал, что ему уже никогда ни за что не удержаться, но вдруг его ладонь ощутила тепло. Открыв затуманенные, воспаленные глаза, он увидел того самого небожителя, о котором мечтал. Тот, окутанный лунным сиянием, просто стоял рядом, и одно его присутствие рассеивало тьму. Он протянул руку, и Ин Юэ выбрался из бездны этого непроглядного, мучительного моря.
Лицо, которое в воспоминаниях должно было быть размытым, внезапно обрело четкость. Ин Юэ с тоской прошептал:
— Учитель...
— Ин Юэ.
Грубый голос прервал сон Ин Юэ. Он открыл глаза и встретился с обеспокоенным взглядом Бай Лана. Заметив, что он проснулся, Бай Лан поспешно спросил:
— Ты в порядке?
Ин Юэ сел, почувствовав на лице холод, и с безразличным видом стер его:
— Все в порядке, просто приснился кошмар.
Бай Лан не стал настаивать и, проявив такт, перевел тему:
— Уже стемнело, что будем есть на ужин?
Ин Юэ снова повалился на кровать:
— Все равно, аппетита нет, не обращайте на меня внимания.
Тут, услышав шум, в пещеру влетел Брат Чжу:
— Едим?
Ин Юэ перевернулся на другой бок, не отвечая. Бай Лан призадумался:
— Разве у нас не остались лепешки?
В пещере не было условий для готовки на огне, так что готовая еда была лучшим выходом.
Брат Чжу закивал — он ведь сам помогал их упаковывать, они были такими вкусными, что при одном воспоминании текли слюнки:
— Сейчас принесу!
От лепешек в горле стоял ком, поэтому Попугай попросил Ин Юэ подогреть воды с помощью духовной силы. Тот выполнил просьбу и подал воду остальным. Глядя, как вся троица уплетает еду за обе щеки, Ин Юэ невольно сглотнул слюну:
— Дайте и мне лепешку.
Бай Лан протянул ему одну, с любопытством спросив:
— Ты же говорил, что нет аппетита?
Ин Юэ без тени смущения ответил:
— А теперь появился.
Бай Лан улыбнулся, ничего не ответив, а Попугай вставил свое слово:
— Ни в коем случае не верь ему, когда он говорит, что не голоден. Это полная чушь! Фу Тяньцзюнь ради него даже разбил на горе целый огород, чтобы выращивать овощи, но их все равно не хватало, пришлось разбивать второй.
Ин Юэ, откусывая лепешку и запивая горячей водой, успел ответить:
— Ну да, поэтому я и не канючу, чтобы разбили третий.
http://bllate.org/book/32713/4000376
Готово:
