Услышав, что Сюнь Баочжан заинтересовался, Чжоу Дун придвинулся к нему еще ближе и шепнул:
— Второзаусэник Сюнь, вам стоит быть осторожнее, деля жилье с Жун Яо! Он ведь далеко не праведный человек, как бы он вам репутацию не испортил!
Сюнь Баочжан ничего не понял из этих слов и озадаченно спросил:
— Что еще за слухи?
Чжоу Дун понизил голос:
— Не смотрите на то, как он выглядит, — раньше, когда он жил в одной комнате с молодым госпожой Ли, он охмурил молодого господина Ли!
Ли — фамилия распространенная, людей с ней бессчетно, только в Городе Цюйшуй имеется несколько влиятельных и властных семей. Поразмыслив немного, Сюнь Баочжан попытался отыскать в памяти подходящую кандидатуру и спросил:
— Это Ли Сихуа, не так ли?
— Верно, именно он! — сначала кивнул Чжоу Дун, а затем с толикой презрения и насмешки добавил: — И подумать только, в Старшей школе Хэсянь тоже водятся те, кто стремится за счет влиятельных людей подняться наверх!
Чжоу Дун говорил с такой убежденностью, что Сюнь Баочжан начал сомневаться. Хотя его знакомство с Жун Яо было недолгим, как ни посмотри, Жун Яо совсем не походил на человека, о котором говорил Чжоу Дун.
— Эй! Второзаусэник Сюнь, не сомневайтесь! — заметив недоверие Сюнь Баочжана, Чжоу Дун невольно повысил голос. — Скажи это кто-нибудь другой, я бы еще усомнился! Но кто такой молодой господин Ли? Он и мы… — на полуслове Чжоу Дун вспомнил, что состояние семьи Сюнь Баочжана превосходит даже имущество его собственных родителей, и поспешно исправился: — Нет, он не похож на меня, молодой господин Ли в будущем унаследует клан Ли. Знаете ли, Жун Яо — всего лишь бедный парень, если бы он прицепился к Ли Сихуа, это было бы подобно взлету в небеса одним махом! Того, что молодой господин Либресо ссыпает ему с рук, с лихвой хватило бы Жун Яо на сытую и беззаботную жизнь до конца дней! К тому же, молодой господин Ли и красив, и так хорош во всем, станет ли он порочить чье-то имя на пустом месте!
То, что говорил Чжоу Дун, звучало весьма убедительно, но Сюнь Баочжан все равно сильно сомневался: будь Жун Яо и впрямь таким человеком, разве стоил бы он того, чтобы Янь Жуй помнил о нем и тосковал все эти дюжину лет?
Неужели и впрямь из-за того, что Жун Яо оказался слишком хорош собой, Янь Жуй не может перестать любить его?
При мысли о Янь Жуе на сердце у Сюнь Баочжана снова скребли кошки. Не говоря уже о прочем, даже одной своей привлекательной внешности Жун Яо было достаточно, чтобы вызывать симпатию; от его вида даже такой человек, как он сам, чье сердце уже принадлежит другому, невольно терял бдительность, что уж говорить о Янь Жуе?
Опасаясь, как бы к возвращению Янь Жуя все его надежды не пошли прахом!
С этими мыслями Сюнь Баочжан вздохнул и невзначай спросил:
— А что еще тебе известно?
— Да я столько всего знаю! — когда Чжоу Дуну было скучно, он обожал слушать всякие сплетни, и теперь, когда ему посчастливилось встретить кого-то, кто любит послушать его болтовню, он вывалил всё, что ему было известно.
Вскоре Сюнь Баочжан узнал от него, что Жун Яо живет в поселке Цинтань, расположенном неподалеку от поселка Хэсянь. Ему восемь лет, и в школу он поступил, сдав экзамены со вторым результатом среди учеников их поселковой средней школы.
— А кто занял первое место? — полюбопытствовал Сюнь Баочжан.
— Конечно же, Янь Жуй! — голос Чжоу Дуна стал восторженным. — Янь Жуй просто невероятен, в столь юном возрасте он завоевал несколько международных наград. После того как он поступил в Старшую школу Хэсянь, глядя на него, все больше людей стали браться за учебу всерьез.
Чжоу Дун и сам какое-то время старался изо всех сил, но не смог продержаться долго.
Когда человек талантлив, это вызывает зависть, но когда он превосходит всех настолько, что до него не дотянуться, завидовать становится просто невозможно — остается лишь благоговение и восхищение. Ярким примером был сам Чжоу Дун по отношению к Янь Жую: едва заходила речь о Янь Жуе, глаза у него загорались, и он без умолку принимался расхваливать его достоинства.
Слушая всё новые слова Чжоу Дуна, Сюнь Баочжан наконец вспомнил: поселок Цинтань — это и есть родные места Янь Жуя. Хотя сам Янь Жуй в поселке не жил, деревня, где находился его дом, располагалась совсем недалеко от Цинтаня, да и начальную, и среднюю школу он окончил именно там.
Выходило, что Янь Жуй и Жун Яо росли вместе с малых лет, можно сказать, были друзьями детства!
Однако в прошлой жизни он никогда не слышал, чтобы Янь Жуй упоминал Жун Яо, иначе он бы не узнал спустя столько времени, что тот, кого любит Янь Жуй — вовсе не он.
Теперь же, внезапно узнав, что между теми двумя было какое-то прошлое, Сюнь Баочжан совершенно растерялся.
Пока он приходил в себя, Чжоу Дун всё еще продолжал расписывать былые заслуги Янь Жуя, но Сюнь Баочжану уже не хотелось слушать. Прервав его, он спросил:
— Откуда ты всё это знаешь?
— А? Да о делах Янь Жуя знает вся школа! — удивился Чжоу Дун.
— А о Жун Яо? — снова спросил Сюнь Баочжан.
— Хе-хе, поклонницы Ли Сихуаболтают, — с сальной ухмылкой ответил Чжоу Дун.
Сюнь Баочжан всё понял. Хотя Старшая школа Хэсянь и превосходила всякие сомнительные частные школы, там, где собираются люди, неизбежны трения, и Старшая школа Хэсянь не была исключением. Если посмотреть на это под таким углом, слухи о Жун Яо вряд ли соответствовали действительности — скорее уж их распустили те самые поклонницы Ли Сихуа.
В конце концов, будь у Жун Яо действительно рыльце в пушку, Сюнь Баочжан не поверил бы, что Янь Жуй остался бы к этому слеп.
Сюнь Баочжан задал Чжоу Дуну еще несколько вопросов, и тот, всеми силами стремясь наладить с ним отношения, выложил всё, что знал. Впрочем, об этом в школе и так многие судачили: не скажи он, нашелся бы другой.
— Дзинь-дзинь-дзинь…
Прозвенел звонок на урок, и Чжоу Дун, затащив табурет, вернулся на свое место.
Сюнь Баочжан же обессиленно уткнулся лицом в парту. Он понял, что даже проведя с Янь Жуем бок о бок десять лет, на самом деле почти его не знал. И еще — были ли Янь Жуй и Жун Яо знакомы в этой жизни? Связывает ли их что-то за спиной у остальных?
Будь на его месте сам Сюнь Баочжан, после перерождения он бы непременно воспользовался преимуществом своего положения и заграбастал то, что ближе к воде.
Но Янь Жуй — это не он. По сравнению с ним, у Янь Жуя было гораздо больше принципов.
Может… попросить брата Тяна навести справки еще раз?
Однако, поразмыслив, Сюнь Баочжан вспомнил, что перед самой смертью уже расстался с Янь Жуем, а теперь просто получил шанс начать сначала. Он не желал сдаваться и бросать те десятилетние чувства из прошлой жизни, ему хотелось попытаться снова. Если же он станет плести интриги и тратить на это столько сил, какой в этом смысл? Разве всё не вернется на круги своя, как в прошлый раз? Уж лучше пустить всё на самотек!
Придя к такому выводу, Сюнь Баочжан оставил мысль нанимать кого-то для слежки за Янь Жуем и Жун Яо.
Решение-то он принял, но сил у него так и не прибавилось, и он проспал весь вечер, уныло уткнувшись носом в парту.
Когда Жун Яо пришел за Сюнь Баочжаном, бо́льшая часть учеников из спецкласса уже разошлась. Глядя на крепко спящего Сюнь Баочжана, Чжоу Дун заколебался, не зная, будить ли его. Разбудишь — еще разозлится, а не разбудишь — наступит вечер, и если проверка учителей обнаружит отсутствие ученика, гнев может оказаться еще сильнее.
Увидев подошедшего Жун Яо, он с облегчением выдохнул и поспешно покинул класс.
— Сюнь Баочжан, Сюнь Баочжан! Просыпайся, занятия закончились! — Жун Яо окликнул его пару раз, но тот не проснулся, и тогда он легонько толкнул Сюнь Баочжана в плечо.
Тут Сюнь Баочжан поневоле проснулся. Потерев глаза и окончательно придя в себя, он оглядел пустой класс и понял, что уроки и правда кончились. Сюнь Баочжан не ожидал, что собирался лишь вздремнуть чуток, а проспал так долго. Поразмяв нывшее от долгого сидения тело, он произвел:
— Пойдем, поедим где-нибудь!
Добравшись до столовой, на этот раз за едой отправился Жун Яо.
Из-за слов Чжоу Дуна настроение у Сюнь Баочжана было испорчено; поковырявшись палками в рисе и сделав пару глотков, он потерял всякий аппетит и бездумно тыкал палочками в тушеный картофель в своей миске.
Жун Яо посмотрел на Сюнь Баочжана, у которого на левой щеке словно было написано Я недоволен, а на правой — Я не в духе, и спросил:
— У тебя что-то случилось?
Сюнь Баочжан покачал головой.
Они были знакомы всего день, и раз Сюнь Баочжан не хотел откровенничать, Жун Яо не стал допытываться.
Молча покончив с ужином, Жун Яо отнес их посуду на место, а вернувшись, застал Сюнь Баочжана, который смотрел на него так, будто собирался что-то сказать, но не решался.
— В чем дело? Что-то случилось? — поинтересовался Жун Яо.
Случиться-то случалось, только Сюнь Баочжан не знал, как подступиться к разговору. Мысль эта озарила его внезапно, стоило ему только увидеть Жун Яо. В сущности… чтобы узнать, знакомы ли Янь Жуй и Жун Яо, проще всего было расспросить самого Жун Яо — это был самый прямой путь.
Надо полагать, Жун Яо не стал бы скрывать от него подобное.
Заметив, что Сюнь Баочжан молчит, Жун Яо тоже не стал донимать расспросами: судя по выражению лица, написанному у Сюнь Баочжана на лбу, тот принадлежал к числу людей, не умеющих держать язык за зубами, так что, глядишь, через минуту-другую он сам всё выложит.
Они вместе вернулись в общежитие, и Сюнь Баочжан по рассеянности механически последовал за Жун Яо в его комнату.
Жун Яо пришлось остановиться, и погруженный в свои мысли Сюнь Баочжан тут же налетел на него.
Жун Яо от толчка качнулся, а когда, выровняв равновесие, обернулся, то увидел Сюнь Баочжана с покрасневшим носом и слезящимися глазами. Невольно усмехнувшись, он спросил:
— Сюнь Баочжан, с твоим носом всё в порядке?
Потерев нос, пока жжение и боль не утихли, Сюнь Баочжан с виноватым видом пробормотал:
— Извини, я тут думал о своем и не заметил, что зашел не в ту комнату, ты… ты…
Промычав ты и проговорив так целую вечность, но так и не выдав ни слова, Сюнь Баочжан скосил глаза и уперся взглядом в обстановку, которая разительно отличалась от его собственной.
При тех же габаритах и планировке комната Жун Яо выглядела куда уютнее — было очевидно, что ее тщательно обустроили. Здесь царила теплая и приятная атмосфера, но еще больше Сюнь Баочжана порадовали пышущие жизнью цветы и травы на балконе, от которых веяло прохладой. Подумать только… ведь Жун Яо заселился всего лишь в пятницу, почему же его комната так сильно отличается от его собственной?!
Впрочем, вспомнив о деле Янь Жуя, Сюнь Баочжан снова перевел взгляд на Жун Яо и, глубоко вздохнув, выпалил на одном дыхании:
— Ты знаком с Янь Жуем?
— Знаком! — ответил Жун Яо.
Сюнь Баочжан еще не успел расстроиться, как услышал продолжение:
— Жаль только, что он со мной не знаком!
Сюнь Баочжан: «……»
Совершенно не ожидавший от Жун Яо подобных шуток, Сюнь Баочжан остолбенел на пару секунд, а сообразив, наконец, в чем дело, поспешил откланяться и ушел к себе.
Умывшись, Сюнь Баочжан лег в постель. Вспомнив слова Чжоу Дуна, он подумал, что в них нет ни капли правды: ну просто невозможно вообразить Жун Яо таким человеком, пусть даже они знакомы всего день.
То ли из-за того, что он проспал весь вечер, то ли по какой другой причине, но Сюнь Баочжан ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть. В конце концов он достал планшет и принялся смотреть фильм, а заснул неизвестно в который час, окончательно сморенный дремой.
Разумеется, на следующий день он снова опоздал.
На этот раз Сюнь Баочжану повезло меньше, чем вчера: когда он добрался до класса, вовсю шли занятия. Учитель бросил на него быстрый взгляд, велел сесть и продолжил объяснять материал. Сюнь Баочжан с облегчением выдохнул: похоже, за этот урок балы снимать не станут. При этой мысли он достал телефон и взглянул на время — половина одиннадцатого, шла уже третья пара. Это означало, что у него снова вычли 6 баллов.
Вспомнив, что у него осталось всего 86 баллов, Сюнь Баочжан помрачнел и был вынужден временно отложить мысли о Янь Жуе и Жун Яо, чтобы сосредоточиться на учебе. На беду, шел урок химии, к которой Сюнь Баочжан питал стойкую антипатию, так что объяснения учителя звучали для него не иначе как китайская грамота.
Сюнь Баочжан внезапно пожалел о том, что сам накликал на себя эти беды: раз уж он хотел возобновить прошлую связь, ему стоило просто встретиться с Янь Жуем лично, к чему было городить огород со сменой школы?
Однако сожалеть было уже поздно. Сюнь Баочжан дорожил своей гордостью: раз уж он перевелся, не мог же он теперь поджать хвост и сбежать обратно или, того хуже, загреметь на второй год?
Какая позорища!
Стараясь избежать отчисления или оставления на второй год, Сюнь Баочжан с мученическим видом досидел до конца урока, а открыв планшет, обнаружил, что его балл морали скатился до 84! Оказывается, за опоздание на только что прошедший урок штрафовали в любом случае, даже если ученик в конце концов соизволил явиться!
Совершенно не ожидавший такого подвоха Сюнь Баочжан уставился на кроваво-красную цифру баланса морали с таким видом, будто готов был разрыдаться. Знай он об этом заранее, лучше уж остался бы спать до четвертого урока!
84 балла…
У него осталось всего 84 балла…
Что же ему предпринять, чтобы спасти свой трещащий по швам рейтинг морали?
Сюнь Баочжан внезапно вспомнил про Жун Яо. Брат Тян говорил, что оценки Жун Яо неизменно держатся в первой десятке по параллели… Может, попросить у него конспект?
http://bllate.org/book/32691/3996564
Готово:
