— Ох и богачи, подумать только, каждые три дня мясо покупают!
— Кто же знает, откуда у них такие деньги...
Слушая шепотки и пересуды, Лю Эрчжэн даже глазом не моргнул:
— Если взрослые не едят, дети-то не должны постоянно сидеть впроголодь.
Чжоу Чжэн прищурил глаза, его взгляд был острым и колющим. Под этим тяжёлым взглядом Лю Эрчжэн замялся, чувствуя себя не в своей тарелке, а У Фэнь, едва тот заговорил, испуганно спряталась за спину мужа, сжавшись, словно перепуганный перепел.
— Да так, просто детская возня...
— Мой племянник перенёс такое унижение! Пусть Лю Яоцзу немедленно идёт сюда и просит прощения у моего племянника! — сурово перебил Чжоу Чжэна жёсткий голос.
Лю Дажэн, услышав, что стряслась беда, в спешке примчался сюда. Едва переступив порог, он тут же поддержал слова гостя:
— Верно! Этот паршивец совсем распоясался, пусть идёт и извиняется!
Лицо Лю Дажэна было мрачным и суровым, шагал он тяжело и уверенно. Войдя в комнату, он тут же отчитал брата:
— Как ты воспитываешь Яоцзу? Вместо того чтобы совершать достойные поступки, он только и умеет, что обижать людей!
С этими словами он взмахнул рукой и приказал Лю Эрчжэну:
— Живо тащи его сюда!
Сун Ван пристально смотрел на Лю Дажэна. По сюжету книги этот персонаж появлялся нечасто, но производил впечатление человека весьма принципиального и уж точно куда более порядочного, чем его младший брат.
Стоило появиться Лю Дажэну, как злорадных насмешек среди деревенских поубавилось.
Столкнувшись со старшим братом, Лю Эрчжэн не посмел возразить ни слова и послушно поплёлся за сыном.
В комнате у Сун Вана не нашлось даже стула, так что оплошавшего мальчишку пришлось усадить прямо на пол.
Лю Яоцзу даже не успел переодеться после улицы и теперь весь дрожал от холода.
Лю Дажэн помрачнел пуще прежнего:
— Быстро извиняйся перед Сун Ваном!
Лю Яоцзу до смерти боялся этого старшего дядю и, перепугавшись, закивал:
— С-сун Ван, прости меня...
Прислонившись к плечу Чжоу Чжэна и глядя на Се Шэньмина, примостившегося в углу, Сун Ван невольно почувствовал укол жалости. У него-то есть заступник-дядюшка, а вот главному герою приходится терпеть издевательства в одиночку. Мальчик тут же наивным голоском произнес:
— А разве ты не должен извиниться перед братом Се?
С тех пор как вошёл Лю Дажэн, Се Шэньмин стоял с опущенной головой, сжав кулаки.
Внезапно услышав своё имя из уст Сун Вана, он поднял взгляд, и Лю Дажэн наконец обратил на него внимание.
Се Шэньмин посмотрел на взрослых, и в его глазах тут же отразилась такая обида, что вся скрытая затаенная злоба исчезла без следа.
— Брат Се защищал меня.
Раз уж ноги главного героя удалось спасти, почему бы не сделать доброе дело? Во всяком случае, это позволит мальчишке вычеркнуть лишнюю строчку из его мысленного списка будущих обидчиков.
А была ли на самом деле защита — кого это волнует? Он всего лишь шестилетний ребёнок, к тому же пострадавший, так что прав тот, чьи слова звучат убедительнее.
Лю Яоцзу тут же вздернул брови:
— С чего это вдруг?! Да кто он вообще такой?!
Чжоу Чжэн недружелюбно хмыкнул, и от этого звука Лю Яоцзу испуганно вздрогнул.
Сегодня он намерен проучить Лю Яоцзу так, чтобы тот надолго запомнил страх. Раз уж Сяо Ван так ладит с Се Шэньмином, в будущем им обоим будет проще прикрывать друг друга.
Лю Дажэн перевёл взгляд на Лю Эрчжэна:
— Всё из-за того, что ты не смог нормально воспитать Яоцзу! Смотри-ка, даже Се Шэньмин понимает, что нужно защищать младших, а твой сын?
— И надо же такому случиться, чтобы у дурного дерева вырос такой росток!
Во всей Деревня Сяохэ едва ли нашёлся бы хоть один человек, кто не затаил зла на отца Се Шэньмина, и стоило этим словам прозвучать, как окружающие устремили на мальчика странные, косые взгляды.
Лю Яоцзу озлобленно зыркнул на Се Шэньмина.
Се Шэньмин потёр кончики пальцев и уже собирался заговорить, как вдруг услышал голос Сун Вана:
— Скажи, а ты ведь больше не будешь отнимать мои вещи?
Сказав это, Сун Ван замолчал. В комнате повисла абсолютная тишина.
Многие односельчане с недоверием и осуждением уставились на Лю Эрчжэна и У Фэнь.
— Я ведь недавно видел, как Лю Эрчжэн ходил за посылкой. Семья Сун отправила ребёнку столько вкусной еды, неужели они и правда морили сироту голодом?!
— Разве У Фэнь раньше вечно не твердила, что у Сун Вана прямой характер, что он всегда говорит то, что думает, и растить его — одно удовольствие?
— А разве только что не Лю Яоцзу пытался столкнуть Сун Вана в снежную яму? Похоже, они привыкли издеваться над ним...
Лицо Чжоу Чжэна чернело с каждым услышанным словом, в то время как лица Лю Эрчжэна и У Фэнь побелели до такой степени, что они стали похожи на парочку духов из подземного царства.
У Фэнь, слушая пересуды вокруг, испытывала жгучее, непрекращающееся раскаяние. Обычно они с мужем так пеклись о своей репутации и в то же время не могли вынести и мысли, что Се Шэньмину живется слишком хорошо. Вот они и распускали слухи, будто у Сун Вана скверный нрав, чтобы оправдать любые издевательства над ним.
Лю Эрчжэн же с ненавистью уставился на прижавшегося к груди У Фэнь Лю Яоцзу.
Этот мальчишка совсем распустился от материнской баловства! Если бы он и вправду зашел слишком далеко, обижая Сун Вана...
— Сяо Ван, скажи дяде всю правду, как он тебя обижал? Не давал тебе еды? Что еще было?
Чжоу Чжэн говорил взволнованно, бросая на парочку Лю свирепые взгляды — казалось, стоило Сун Вану назвать хоть слово, как он тут же бросится мстить за него.
Сун Ван опустил голову и принялся крутить в пальцах собственный ремешок, бормоча под нос:
— Ничего особенного...
Лю Эрчжэн поспешно вклинился в разговор:
— Да это просто детские шалости...
Сун Ван поднял на Чжоу Чжэна круглые, невинные глаза, источая невероятное послушание:
— Но если я попрошу, он иногда дает мне конфетку!
Лицо Чжоу Чжэна посинело от гнева. Он рывком поднялся на ноги, кутая Сун Вана прямо в одеяло, и направился к стоявшему в углу старому сундуку, принявшись яростно рыться в нем.
Лю Эрчжэн и У Фэнь переглянулись, невольно выдохнув с облегчением — к счастью, сегодня они еще ничего не успели забрать.
— Куда делись конфеты, которые твой младший дядя присылал тебе в этом месяце?!
Сун Ван растерянно моргнул и ответил:
— Брат Яоцзу сказал, что сохранит их для меня!
Кто-то из толпы презрительно скривил губы: подумать только, сохранит! Какая может быть сохранность вещей у детей? Совершенно очевидно, что семья Лю просто присвоила чужое добро.
— Сколько всего вы за эти годы вытащили из нашего дома?!
Чжоу Чжэн в упор уставился на Лю Дажэна:
— И я-то еще доверился тебе! Когда-то ты сам сказал, что раз ребенок остается в Деревня Сяохэ под твоим присмотром, никаких проблем не возникнет!
http://bllate.org/book/32672/3993945
Готово:
