Линь Юшэнь сегодня должен был вернуться на телеканал на запись программы, и режиссер Чэнь специально на день отложил его сцены, чтобы он мог спокойно съездить. Сам он был слегка недоволен, но Лю Цзяцзя всё же уговорила его уехать.
В гримерке Гу Наньшэна Ли Фэн как раз болтал с гримершей о каких-то сплетнях, как вдруг появилась Лю Цзяцзя. Держа в руках несколько стаканчиков с молочным чаем, она привычным движением толкнула дверь и вошла.
Ли Фэн тут же поднялся на ноги и с улыбкой произвел:
— А вот и сестричка Цзяцзя пришла.
Лю Цзяцзя по очереди раздала всем молочный чай и, с улыбкой глядя на Гу Наньшэна, сказала:
— Юшэнь велел мне срочно принести его, пока он не остыл и не потерял вкус. Сегодня он уехал на телеканал записывать шоу, так что сюда, пожалуй, уже не заглянет.
У Гу Наньшэна в груди что-то ёкнуло, и он с облегчением выдохнул: к счастью, тот попросил лишь передать напитки и не стал передавать никаких странных знаков внимания. Последние два дня он уже во всём начал видеть подвох.
— Линь... Юшэнь так внимателен. Передай ему мою благодарность, сам я ему писать не стану.
Лю Цзяцзя шагнула вперед и, слегка наклонившись к Гу Наньшэну, произнесла:
— А-Шэнь сказал, что у вас слабый желудок, и заказал вам кашу из Шандэ на обед. Учитель Гу, не забудьте попросить Ли Фэна ее забрать.
Гу Наньшэн всё еще держал в руках обжигающий стаканчик с молочным чаем и смущенно огляделся: все были заняты чаем и не обращали на них внимания.
— Я запомнил. Передай ему, чтобы больше так не делал, мне потом неудобно быть обязанным.
Лю Цзяцзя чуть прикусила губу и улыбнулась:
— Уж над А-Шэнем я не властна. Если уж он к кому-то привяжется, никто из нас не сможет его остановить. Учитель Гу, не усложняйте мне жизнь, вернется А-Шэнь — сами ему и скажите. Я ведь уже несколько лет работаю у него ассистентом, но еще никогда такого не видела. Вы определенно пришлись ему по душе. Он же парень молодой, а в том, что касается симпатии, бывает невероятно упрям. Вы постарше его на несколько лет, отнеситесь снисходительнее, мы все тут баловали ребенка.
— Спасибо за заботу, сестричка Цзяцзя, я понял.
Гу Наньшэну снова захотелось закрыть лицо руками. Проводив Лю Цзяцзя взглядом, Ли Фэн вздохнул:
— Эх, когда же у меня появится такая красивая девушка? Но, вообще-то, Наньшэн, если подумать... учитель Ли даже в отъезде присылает тебе угощения. Разве это дело? Как насчет того, чтобы тоже подготовить для него подарок и отправить в ответ? Будет взаимный обмен вежливостью, и языки за спиной не станут чесать.
Гу Наньшэн засомневался:
— Как думаешь, что лучше подарить?
Ли Фэн призадумался:
— Учитель Ли профессионально занимается танцами, амплитуда движений огромная, наверняка вечно ходит в синяках да ссадинах. Давай купим ему наколенники? Вещь практичная.
Гу Наньшэн кашлянул:
— Разве он не присылал мне лекарства в прошлый раз? Наверное, он не привык носить наколенники. Может, придумаем что-нибудь другое?
Разве от таких подарков у людей и впрямь не возникнет кривотолков?..
Ли Фэн закатил глаза:
— Ладно уж. Подумай пока еще, а я пойду передам заказ.
Линь Юшэня сегодня не было, а у Гу Наньшэна график съемок был довольно плотным, поэтому, как только он допил молочный чай и привел себя в порядок, работа закипела.
Сегодня снимали крупный план Гу Наньшэна. Ему предстояло в одиночку играть перед зеленым экраном без каких-либо реальных предметов реквизита, а когда Линь Юшэнь вернется, эту сцену придется доснимать с ним вдвоем.
По сюжету Чжао Хуэй окончательно порывает со всеми кланами боевых искусств. Под проливным дождем они с Хуа Цзю смотрят друг на другу в глаза, и во взгляде каждого читается сложнейшая гамма чувств.
— Хуа Цзю, ты пришел остановить меня?
— Подумай хорошенько. Этот шаг назад означает, что ты отрекаешься от праведного пути и обратной дороги уже не будет.
— От какой праведности? Каким путем?!
— Если избежать битвы с ними нельзя, то я предпочесть сразиться с тобой насмерть. Если умирать, то хотя бы от руки тебя, Хуа Цзю, — по крайней мере, не обидно.
Каждый вопрос Чжао Хуэя звучал как обвинение, эмоции били через край.
— Неужели это и есть та клятва, которую мы поклялись защищать ценой жизни?! — эту фразу Чжао Хуэй практически выкрикнул. В мире миллионы людей, почему же именно ты встал у меня на пути?!
Хуа Цзю отступил на шаг, бумажный зонт выскользнул из его рук. Он смотрел, как Чжао Хуэй удаляется всё дальше и дальше, пока наконец не скрылся из виду.
— Снято!
Режиссер Чэнь показал Гу Наньшэну большой палец. Ли Фэн тут же бросился к нему с полотенцем. Гу Наньшэн стер с лица дождевую воду. Чтобы подчеркнуть всю сложность чувств Чжао Хуэя, эту сцену снимали крупным планом прямо в лицо, так что укрыться от воды было нечем, и он промок до нитки.
Режиссер Чэнь подошел похвалить его, и Гу Наньшэн немного смутился. Последние два дня его собственные мысли и чувства были слишком запутаны, и всё это неизбежно отразилось на игре.
Он вытер лицо, мысленно радуясь тому, что Линь Юшэня сейчас нет рядом.
Следующая сцена тоже была сольной для Гу Наньшэна: она шла сразу за предыдущей, так что даже грим менять не пришлось.
Гу Наньшэн еще не вышел из образа и уверенно отыграл этот эпизод. Режиссер Чэнь объявил небольшой перерыв, и Ли Фэн тут же потащил Гу Наньшэна в гримерку: хоть и стояло лето, но после того как на тебя полдня лили ледяную воду из шланга, подхватить простуду было проще простого.
Накинув банный халат, Гу Наньшэн зачерпывал ложечкой имбирный чай и пил его мелкими глотками. Ли Фэн вполголоса спросил его:
— Скоро еще одна сцена, вытянешь?
Гу Наньшэн кивнул: самые тяжелые сцены уже позади, дальше должно быть легче.
Погода стояла хорошая, и режиссер Чэнь спонтанно добавил ночные съемки. К моменту окончания работы уже было два часа ночи, и вся съемочная группа валилась с ног от усталости, поэтому сразу после команды отбой все разошлись по комнатам отдыха.
Из-за того что Гу Наньшэн попал под дождь, глаза жгло так, что их невозможно было открыть, поэтому он просто зажмурился, решив немного вздремнуть. Из-за высоких нагрузок за последние несколько дней тело ныло от усталости. Он уже собирался подняться и уйти, как вдруг почувствовал, что чьи-то руки легли ему на виски, и прежде чем он успел опомниться, начали мягко массировать кожу.
Прикосновения были не самыми нежными — подушечки пальцев покрывал тонкий слой мозолей, но Гу Наньшэна от этого массажа так разморило, что он начал засыпать.
— Выпил кашу?
Низкий, чувственный голос раздался прямо за спиной. Гу Наньшэн счел его смутно знакомым, но ему было настолько хорошо, что отвечать он не стал.
У самой шеи послышалось легкое дыхание. Ему стало щекотно, и он тихонько усмехнулся. В следующий миг к его коже прикоснулось что-то мягкое.
...
Гу Наньшэн резко проснулся, схватился за шею и подскочил на месте. Перед ним стоял Линь Юшэнь и облизывал губы. Актер растерялся: неужели Линь Юшэнь только что поцеловал его в шею?
Стоявший перед ним парень уже вновь принял бесстрашное выражение лица и просто смотрел на него. Гу Наньшэн потерял дар речи и засомневался, не показалось ли ему. Немного ошеломленный, он уже открыл рот, чтобы спросить, но вовремя кое о чем подумал и захлопнул его. Закрыв лицо обеими руками, он выдавил:
— Разве ты не должен был сегодня записывать передачу? Чего это ты снова приперся?
Линь Юшэнь мысленно смаковал недавнее ощущение: шея у брата Наня была такой белоснежной и нежной, а наощупь — гладкой, словно шелк. Заметив, как старший подозрительно косится на него, он с самым невозмутимым видом ответил:
— Как записал, так сразу и вернулся. Иначе испугался, что завтра не успею.
Гу Наньшэн кивнул, показывая, что понял: дорога туда и обратно отнимала немало времени.
— Сегодня пил кашу? — Линь Юшэнь поднял на него глаза, белки которых были слегка исчерчерпаны красными прожилками — вид у него был довольно уставший.
Гу Наньшэн уловил в его взгляде насмешку, прикусил губу и слегка занервничал.
— Поел. Вкусно.
Заметив, что Линь Юшэнь явно хочет сказать что-то еще, он поспешно добавил:
— Ты наверняка очень устал, давай скорее вернемся в отель и выспимся.
Линь Юшэнь пристально посмотрел на него пару секунд, но в конце концов ничего больше не сказал и пошел вместе с ним к выходу. Ли Фэн как раз собирался забрать вещи из фургона, как вдруг обернулся и увидел Линь Юшэня, шагающего по пятам за Гу Наньшэном.
— ??
Что здесь произошло пока меня не было?
Гу Наньшэн с невозмутимым видом бросил на него мимолетный взгляд и забрался в машину. Ли Фэн перевел взгляд на Линь Юшэня, но тот молча, с каменным лицом, проследовал за ними.
— Э-э, учитель Ли, а где сестричка Цзяцзя? Это наша машина, вы, наверное, сели не в ту?
Услышав это, Линь Юшэнь поднял голову и неподвижно уставился на него. Посреди макушки лета Ли Фэну вдруг стало зябко. Он украдкой глянул на Гу Наньшэна и благоразумно замолчал.
— Поехали.
Микроавтобус бесшумно влился в транспортный поток.
Последующие несколько дней Гу Наньшэну было как-то не по себе в присутствии Линь Юшэня.
За исключением обязательных сцен, всё остальное время он прятался в машине и даже боялся заходить в гримерку — ведь он внезапно обнаружил, что в какой-то момент там скопилась целая гора вещей Линь Юшэня, и стоило ему бросить на них взгляд, как в памяти тут же всплывала та ночь.
Ему несколько дней подряд снились сны, и в этих снах сдержанное лицо Линь Юшэня выглядело невероятно привлекательным, когда тот улыбался.
— Разве мы не собирались вернуться и поспать вместе?
Гу Наньшэн резко проснулся.
Он закрыл лицо руками. Выражение лица Ли Фэна — боже мой, никак не думал, что ты из таких людей, — было настолько потрясенным, что до сих пор неотступно крутилось перед глазами. Ему вдруг безумно захотелось схватить Линь Юшэня за грудки и потребовать ответа: ты же рушишь свой собственный образ, неужели ты этого не понимаешь?!
Гу Наньшэн надеялся переждать эту неловкую атмосферу, пока всё не вернется на круги своя, но он явно недооценил нынешнюю молодежь.
Линь Юшэнь вообще не чувствовал никакой неловкости. Не застав его в гримерке, он даже не стал особо переживать и просто преградил ему путь прямо в машине на глазах у всей съемочной группы.
— Учитель Гу, я что-то сделал не так? Почему выбегаете каждый раз, как меня увидите? Я всего лишь хотел поболтать о том, как будем снимать следующую сцену.
Линь Юшэнь смотрел на него абсолютно спокойно, даже дыхание не сбилось.
Гу Наньшэн растерянно огляделся по сторонам. Ли Фэн предпочел отвести взгляд, а остальные работники съемочной группы то и дело бросали на них любопытные взгляды.
Его вдруг кольнуло глухим раздражением. Глубоко вздохнув пару раз, он подавил желание врезать этому наглецу:
— Ха-ха, с чего ты взял? Просто я... понимаешь, я...
Он посмотрел на Ли Фэна.
Ли Фэн встрепенулся и замахал руками:
— И правда! Учитель Ли, мы ведь просто спешили, да и вас не заметили...
Гу Наньшэн поспешно закивал.
Линь Юшэнь с бесстрастным лицом уставился на них обоих:
— Мы закончили работу одновременно. Если меня здесь не было, я что, по-вашему, остался налаживать отношения с режиссером Чэнем?
Режиссер Чэнь с улыбкой посмотрел в их сторону.
Ли Фэн тут же умолк, не зная, что ответить, а Гу Наньшэн потер нос и тоже замолчал.
Сегодня съемочная группа закончила работу рано: здешние сцены были отсняты, и съемочной группе предстояло перебираться на новую натуру.
Заметив, что оба молчат, Линь Юшэнь небрежно улыбнулся:
— Брат Нань, раз Цзяцзя сегодня нет, а у меня вещей многовато, можно я поеду в вашей машине?
Ли Фэн на мгновение замер, покосился на Гу Наньшэна и поспешно предложил:
— Тогда я помогу вам перенести вещи! В нашей машине места много, точно поместятся.
— Большое спасибо, брат Нань.
Помолчав пару секунд, Гу Наньшэн подвинулся вглубь сиденья, освобождая ему место. Линь Юшэнь широким шагом забрался в салон и захлопнул дверь.
Они сидели рядом, между ними оставалось расстояние шириной в ладонь. Ли Фэн то и дело озирался по сторонам, и перспектива провести несколько часов в компании этих двоих казалась ему невыносимо неловкой. Наклонившись к уху Гу Наньшэна, он тихонько прошептал:
— Слушай, Наньшэн, тут вроде всё спокойно, я, пожалуй, пойду, доберусь с машиной съемочной группы, ладно?
Мысленно отсутствующий Гу Наньшэн даже не расслышал, что тот сказал, и лишь рассеянно кивнул:
— Да, давай.
Ли Фэн распахнул дверцу и с радостным видом выпрыгнул наружу.
http://bllate.org/book/32602/3984408
Готово:
