Когда машина Не Чэня развернулась, Се Ань наконец нашёл Кэ Синчжоу в самой дальней комнате на верхнем этаже общежития.
Изначально места в общежитии должны были отдать по итогам распределительного выступления, но из-за происшествия, случившегося ещё на репетиции, заселялись кто куда хотел.
Участников было 101, селились по четыре человека в комнате, а Кэ Синчжоу к тому же намеренно выживали, так что лишним, вполне предсказуемо, оказался именно он.
Стоя у его двери, Се Ань всё ещё колебался. Как-никак Кэ Синчжоу тогда по доброте душевной ему погадал и взял всего десять юаней, а он, стоило тому упомянуть родителей, не разобравшись, наорал на него.
Растопчи кто-нибудь вот так добрые намерения самого Се Аня, он бы наверняка уже мысленно занёс обидчика в чёрный список и больше не имел бы с ним дела.
Тем более что теперь другие участники, ничуть не сомневаясь в своей правоте, держали Кэ Синчжоу в изоляции, а пользователи сети поливали его грязью. И в этом, пожалуй, была доля и его собственной вины: он ведь тогда не сдержался.
Но пока он мялся, топчась у порога и не зная, стучать или нет, дверь, против всяких ожиданий, вдруг открылась изнутри.
Кэ Синчжоу будто заранее знал, что тот придёт: на лице ни тени удивления. Он окинул гостя взглядом с головы до ног и с явным удовольствием задержался на бицепсах.
Потом спросил:
— Работу по дому делать умеешь?
— А? — Се Ань на миг опешил и, запнувшись, ответил: — Умею… Немного, наверное.
Не успел он договорить, как в руки ему сунули веник.
Кэ Синчжоу без всяких церемоний посторонился, пропуская его:
— Тогда давай, приступай.
Се Ань: ……
Лишь войдя, он понял, почему Кэ Синчжоу пришлось браться за уборку самому. Похоже, эту комнату вообще не собирались отдавать под жильё, и съёмочная группа её даже не убирала. Всё покрывал толстый слой пыли, и он с порога закашлялся.
— Кхе-кхе… — Задержав дыхание, он помахал рукой. — Что такое, съёмочная группа забыла здесь убрать?
Да вроде не должно так быть. С окончания предыдущего шоу прошло столько времени — неужели здесь так никто и не жил?
Кэ Синчжоу многозначительно взглянул на него, но ничего не ответил.
Он набрал в ванной таз воды, вынес и намочил весь пол, и ощущение, будто пыль вот-вот забьётся в нос, наконец немного отступило.
И не стал спрашивать, не потому ли Се Ань вдруг пришёл к нему, что сбылось сказанное им раньше. Просто затащил его вместе возиться с уборкой, и больше чем через час они наконец кое-как привели жильё в порядок.
К счастью, постельных принадлежностей съёмочная группа запасла для участников вдоволь, только идти за ними нужно было самим.
Кэ Синчжоу прочитал на телефоне сообщение от хозяйственной службы и с видом полной правоты перевёл взгляд на Се Аня.
Се Ань: ……
Старший молодой господин семьи Се никогда ещё не занимался таким тяжёлым трудом и уже готов был свалиться с ног, но хватило одного взгляда Кэ Синчжоу — и на одном только чувстве вины он через силу поднял своё измученное тело.
— Я схожу.
Кэ Синчжоу охотно кивнул, а сам ещё и прихватил сменную одежду и отправился мыться.
Когда Се Ань вернулся, с трудом удерживая в охапке два одеяла с тюфяками и постельное бельё, тот как раз закончил: вода в ванной стихла. Он постучал и, решив, что двум мужчинам стесняться нечего, сразу толкнул дверь и вошёл.
И в тот же миг застыл.
На кровати сидел мужчина с распущенными мокрыми волосами. На нём была простая трикотажная домашняя кофта, и небольшой V-образный вырез не скрывал изящных ключиц юноши, открывая широкую полосу белоснежной, словно светящейся кожи.
С волос всё ещё капала вода. Давно не стриженные, они отросли как им вздумается, а намокнув, уже не торчали в беспорядке, как прежде, а послушно лежали над ключицами. Капли стекали по прядям и расплывались у ворота влажным пятном.
Он слегка склонил голову. Ясные глаза, в которых чёрное и белое были чётко разделены, смотрели вниз, на крошечного котёнка, пившего молоко из шприца у него в руках.
Уголки губ, обычно плотно сжатых и равнодушных, даже чуть приподнялись, и влажные алые губы стёрли с него прежнее «чужим не подходить», наоборот… Наоборот, он выглядел немного…
Свет лампы падал на юношу, окутывая его мягким, едва заметным сиянием. Се Ань ошеломлённо смотрел на эту картину и, сам того не желая, вдруг вспомнил маму.
Он не удержался и закрыл лицо руками. Что это ещё за странные ассоциации?!
Тут и Кэ Синчжоу заметил человека в дверях и поднял глаза.
На людей он так нежно уже не смотрел.
Нахмурился, но не успел и рта раскрыть, как Се Ань опомнился и принялся раз за разом кланяться:
— Простите, простите, я ошибся комнатой!
Не переставая извиняться, он стремительно попятился за порог и даже заботливо прикрыл Кэ Синчжоу дверь.
Кэ Синчжоу: ……
Он так и замер на несколько секунд, продолжая кормить котёнка, — и дверь, как и следовало ожидать, снова распахнулась.
Се Ань переводил взгляд с номера комнаты на то, что было внутри, и его кошачьи глаза раскрывались всё шире и шире:
— Т-т-ты… Ты Кэ Синчжоу?!
Тот посмотрел на него, не находя слов:
— А кто ещё? Ты, что ли?
— Когда это ты стал таким? Да нет… Откуда у тебя кошка? Ты ещё и сухое молоко с собой привёз! — Он ведь только что чуть было не решил, что попал в комнату матери и ребёнка из иного мира!
Кэ Синчжоу окончательно потерял дар речи, но вязнуть в этой теме не собирался:
— Ты разве не из-за своей семьи меня искал? Рассказывай, как там всё?
Се Ань был человеком незамысловатым, и его внимание мигом переключилось:
— А, точно! Сегодня всё обошлось только благодаря тебе, иначе большая беда случилась бы и с моими товарищами по команде из той же компании, и с родителями! За великую милость словами не благодарят. Если тебе когда-нибудь что-то от меня понадобится — только скажи!
Кэ Синчжоу скользнул по нему взглядом:
— Ссору с семьёй тоже уладил?
— Уладил! — При этих словах Се Ань просиял. — Какой у тебя номер карты? Родители перевели мне миллион и велели обязательно как следует тебя отблагодарить, сестра тоже перевела восемьсот тысяч. А у меня самого ещё лимит карманных денег на восемьдесят тысяч. Не знаю, хватит ли всего этого, чтобы заплатить за те два раза?
Кэ Синчжоу как раз отпил воды и от услышанного едва её не выплюнул.
— Сколько?!
— Миллион восемьсот восемьдесят тысяч. — Се Ань понял его по-своему и встревожился: — Не хватает, да? Но прямо сейчас больше я достать не могу. Если тебе кажется, что мало, я потом доплачу!
Кэ Синчжоу: ……
Он смотрел на этого наивного простачка с выражением, которое словами не передать, и на миг даже не знал, завидовать ему или злиться от зависти.
Это ж надо — выложить одним махом 1 миллион 880 тысяч легче, чем он сам выкладывает 10 юаней!
Теперь-то стало ясно, откуда взялась угроза, которую он почуял раньше. Возьми он и впрямь эти деньги, с таким трудом накопленные заслуги тут же списались бы подчистую, а то и ушли бы в немалый минус.
Так что, как ни велик был соблазн, Кэ Синчжоу всё же взял себя в руки и отказался.
— Не нужно, — тоскливо протянул он. — Плату за гадание ты уже отдал, товар получен, деньги уплачены, ты мне ничего не должен…
А Се Ань решил, что тот просто не хочет ставить это себе в заслугу, и тут же проникся к нему ещё большим почтением.
Раньше Кэ Синчжоу казался ему неряхой в обносках, совсем не внушающим доверия. А теперь, когда тот совершенно преобразился, ему чудилось, что от него, что бы он ни делал, так и веет духом небожителя.
Даже залатанный даосский халат, на который он всё это время косился с опаской, стал для него символом того, кто ничем внешним не обременён.
Глаза у него так и сияли, будто полные звёзд:
— Брат, можно я буду звать тебя братом? Ты просто… Такой крутой!
Кэ Синчжоу: ……
С трудом оторвав взгляд от баланса в 1 миллион 880 тысяч на экране чужого телефона, Кэ Синчжоу почесал котёнку животик и, помолчав, спросил:
— У тебя ещё что-то?
Се Ань на миг растерялся, но тут же хлопнул себя по лбу:
— А! Понял!
Пыхтя, он перетащил из-за двери одеяла и бельё, услужливо застелил кровать, которую выбрал Кэ Синчжоу, а потом встал рядом и выжидательно на него уставился.
Два года назад он и правда был господином, у которого «четыре конечности не трудятся и пять злаков не различает»1, но с тех пор, как сбежал из дома, стал полноценным молодым человеком, отлично владеющим основными бытовыми навыками!
Для него это было парой пустяков. Раньше соседи по комнате даже хвалили его за быстроту и аккуратность и наперебой просили застелить и им!
Кэ Синчжоу взглянул на постель и кивнул:
— Спасибо. Время позднее, можешь идти.
Получивший похвалу и уже радостно собравшийся стелить себе Се Ань: ??
Он опешил:
— Идти? Куда?
Кэ Синчжоу смотрел на него так, будто это само собой разумелось:
— В свою комнату, куда же ещё! Она прямо по соседству, ты что, не получил сообщения?
Се Ань посмотрел за дверь, потом на жильё, которое своими руками вычистил до блеска, и его детское личико тут же сморщилось.
Брат позвал его помочь с уборкой — и это, оказывается, не значило пригласить его жить вместе?!
Ему очень хотелось спросить, но, вспомнив, что прежде и правда был с Кэ Синчжоу не слишком вежлив, не решался открыть рот.
Кэ Синчжоу же с одного взгляда видел все его мысли насквозь и моргнул:
— Ты что, решил, будто я поселился в этой комнате, потому что меня выжили?
Се Ань простодушно уставился на него:
— А разве нет?
— Чушь, конечно нет. — Кэ Синчжоу весь был из бунтарских костей, разве стал бы он делать то, чего хотели те люди? — Я выбрал это место, потому что не привык спать в одной комнате с другими. Понял?
Се Ань кивнул, вроде понимая, а вроде и нет, потом кивнул ещё раз — и вдруг осознал, что эти «другие» — не только остальные участники, но и он сам.
От природы улыбчивое детское личико тут же поникло.
Он жалобно смотрел на Кэ Синчжоу, но тот к людям никогда особой жалости не питал, а уж ко взрослому мужику и подавно.
Кэ Синчжоу махнул рукой и зевнул:
— Ступай с миром, провожать не буду.
Помедлив, добавил:
— Если снова понадобится погадать, можешь опять обращаться ко мне. А приведёшь кого-нибудь — ради тебя сделаю им скидку.
Услышав это, сникший было Се Ань тут же воспрянул.
Ведь поселиться вместе с Кэ Синчжоу он хотел не только из чувства вины и желания её загладить: главным образом ему хотелось сблизиться с таким потрясающим человеком.
Раз брат так сказал, значит, у него будет возможность и дальше с ним дружить!
Прижимая к себе постель, Се Ань радостно ускакал.
Глядя вслед мальчишке, которого так легко удалось отвлечь, Лу Ли дважды цокнул языком:
— Попользовался — и выбросил. Вот так ты обижаешь чужого ребёнка?
Кэ Синчжоу развёл руками:
— Он же не отказывался.
— … — Лу Ли смерил его взглядом и покачал головой. — По-моему, у тебя не только в пяти стихиях не хватает металла — тебе ещё и совести не хватает2!
Кэ Синчжоу не стал ему отвечать.
И уход за котёнком, и уборка вымотали его до предела, а до того он и так несколько часов не смыкал глаз. Едва коснувшись постели, которую застелил Се Ань, он мгновенно провалился в сон.
Последних остатков рассудка хватило лишь на то, чтобы положить хрупкого крошечного котёнка у себя над головой. Не дай бог перевернуться во сне и ненароком его раздавить.
Выбившийся из сил Кэ Синчжоу не заметил, как в тот самый миг, когда он закрыл глаза, Лу Ли вдруг поднял голову и посмотрел куда-то вдаль с тревогой и недоумением на лице.
В это же время руководитель съёмочной группы, получив известие, спешно разослал распоряжения по всем отделам:
— Быстро, быстро, быстро, скажите участникам, пусть все пошевеливаются! Господин Не лично приехал с проверкой!
1. «Четыре конечности не трудятся и пять злаков не различает» — 四体不勤，五谷不分 (sì tǐ bù qín, wǔ gǔ bù fēn), чэнъюй о белоручке, не знающем ни труда, ни простейших житейских вещей. Восходит к «Лунь юю» («Беседы и суждения» Конфуция), где так крестьянин отзывается об ученике Конфуция.
2. В пяти стихиях не хватает металла… совести не хватает — игра слов с иероглифом 缺 («не хватает»): 五行缺金 (wǔxíng quē jīn) — гадательное «в пяти стихиях недостаёт металла», и 缺德 (quēdé) — букв. «недостаёт добродетели», то есть «бессовестный». Металл (金) — это ещё и «золото, деньги»: намёк на любовь Кэ Синчжоу к деньгам.
http://bllate.org/book/32585/5177441
Готово:
