На первый звонок не ответили, зато со вторым соединили быстро.
Раздался женский голос, которого он так давно не слышал. В нём явно сквозили забота и тревога:
— Ань-Ань, ты вдруг маме звонишь — у тебя что-то случилось?
У Се Аня тут же покраснели глаза.
Он ушёл из дома два года назад. Всё это время он тайком поддерживал связь с сестрой и знал, как дела в семье, но с родителями так толком и не виделся.
Упрямыми были обе стороны. К тому же при своём положении родители бывали только в элитных местах и всегда с охраной, так что он не мог даже издали на них взглянуть.
Впервые за два года услышав голос матери, он сразу почувствовал, что раньше вёл себя как последний гад.
Если хорошенько подумать, разве мог бы он два года спокойно учиться, будь родители и правда настолько равнодушны к его желаниям?
Эфир ещё шёл. Он шмыгнул носом, взял себя в руки и постарался говорить как обычно:
— Ничего, мама. Я на съёмках шоу, просто вдруг соскучился по вам. Как вы там с папой сегодня?
На том конце тоже на мгновение замолчали.
Похоже, никто не ожидал, что вечно упрямый сын однажды сам смягчится и пойдёт на мировую. Мама Се всхлипнула:
— У папы и мамы всё хорошо, мы как раз смотрим твоё шоу.
Рядом раздался голос папы Се:
— Вспомнил, значит, что у тебя есть родители! Два года ни слуху ни духу, а теперь-то зачем звонишь?!
Мама Се недовольно его отчитала, а потом снова заговорила с сыном так же ласково:
— Ань-Ань, когда закончишь съёмки, мама приедет и заберёт тебя домой, хорошо? Нам с папой сейчас нужно в командировку, мы уже едем в аэропорт. Будь умницей. Если будут трудности — звони сестре, попроси её помочь.
Се Ань кивнул, лишь через мгновение сообразил, что его не видят, и глухо отозвался: «Угу».
Они ещё немного расспросили друг друга, как дела, и только потом неохотно закончили разговор.
Он ещё долго не мог прийти в себя, но на душе стало гораздо спокойнее.
Этот Кэ Синчжоу и правда лжец, у которого что ни слово — то враньё!
Се Ань вмиг ожил с полной полоской здоровья и уже хотел вскочить, разыскать Кэ Синчжоу и сообщить, что с родителями всё прекрасно, но тут сотрудник шоу назвал его имя.
Предварительное интервью было важнее, поэтому пришлось на время отложить счёты, собраться с духом и идти на запись.
Из-за прямого эфира расписание у съёмочной группы было очень плотным. Сразу после интервью шла репетиция первого выступления для распределения по классам.
Се Ань был не совсем простым человеком со стороны. У него был контракт с агентством, и на шоу он пришёл вместе с артистами своей компании, так что и выступали они, естественно, одним номером.
Его товарищами по команде были те двое, с которыми он раньше ходил перехватывать Кэ Синчжоу.
Се Ань уже убедился, что тот — мелкий обманщик, но в студии его снова захлестнула та же тревога.
Если подумать, дела его семьи не были какой-то тайной, но обычный человек ни за что не смог бы их разузнать.
Неужели Кэ Синчжоу так старательно всё выведал только ради того, чтобы выманить у него десять юаней?
Это что ещё за перформанс?!
На репетиционной площадке тревога Се Аня только усилилась.
Он смотрел на огромные осветительные приборы над головой. Вроде бы всё было как на прежних сценах, но сейчас казалось, будто нависли каменные глыбы, и становилось трудно дышать.
Это чувство так и не прошло, даже когда настала их очередь выходить. Поднимаясь на сцену, Се Ань всё-таки не удержался и неуверенно сказал:
— Мне как-то не по себе. Всё время кажется, будто что-то может случиться. Может, подождём немного и выйдем позже?
Двое товарищей по команде тут же в один голос возразили:
— Ты чего? Побыл немного с этим Кэ Синчжоу и тоже решил создать себе метафизический имидж?
— Сзади столько народу ждёт, камеры прямого эфира на сцене включены, какой отличный шанс засветиться! Не хочешь выходить — сиди один, но если номер потом не получится, не говори, что это мы вдвоём устроили тебе бойкот.
В шоу-бизнесе такое случается довольно часто, так что опасения этих двоих возникли не на пустом месте.
Их номер был песней с танцем, где очень важна слаженность, и без Се Аня он действительно вышел бы неполноценным.
Се Ань помедлил, но в конце концов стиснул зубы и пошёл за ними.
Сцена была местом, о котором он мечтал всю жизнь, а это шоу — единственным путём к осуществлению мечты. Он шёл по этой дороге больше десяти лет. Ещё немного — и он встанет на сцену своей мечты. Нельзя было так просто отказаться от всего из-за пары туманных слов чужого человека.
И всё же он знаком попросил сотрудников подняться и всё проверить, чтобы уж точно ничего не упустить.
Выйдя на сцену, он всё ещё немного нервничал и был настороже, ожидая, что вот-вот что-то произойдёт, но до самого конца репетиции не случилось ровным счётом ничего.
Се Ань выдохнул, и сердце, которое всё это время было не на месте, наконец успокоилось.
Похоже, Кэ Синчжоу и правда лжец от начала до конца!
Но едва он так подумал, как сверху вдруг донёсся пронзительный «скри-и-ип», от которого сводило зубы.
У Се Аня всё внутри сжалось, в голове оглушительно зазвенел сигнал тревоги, и он, не раздумывая, закричал тем двоим:
— Бегите!!
Не успел он договорить, как сверху рухнула огромная чёрная тень и с грохотом — «бам!» — ударилась прямо перед ним.
Оба товарища по команде мгновенно повалились.
В голове у Се Аня что-то ухнуло, кровь застыла в жилах. Он поднял руку, коснулся щеки — и перед глазами вот так просто возникло слепяще-красное.
Он чувствовал лишь, как на виске бьётся жилка, а все звуки будто отдалились.
После секундного оцепенения толпа взорвалась пронзительным визгом, и все хлынули на сцену: кто звонил в 120, кто оказывал помощь, а его попросту оттеснили в сторону.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Се Ань осознал, что перед ним кто-то машет рукой. На площадке к тому моменту уже царил полный хаос.
Только что приехала скорая, на носилках унесли двух товарищей по команде, изувеченных и залитых кровью, а над ухом звучал успокаивающий голос сотрудника:
— …Врач сказал, что их жизни пока ничто не угрожает, но у одного перелом, другой без сознания. Участвовать в конкурсе они, скорее всего, не смогут.
Взгляд Се Аня дрогнул, и он вдруг вцепился в сотрудника:
— Они оба живы?
— Живы, не волнуйся. Съёмочная группа уже вызвала полицию, виновного обязательно найдут. — Помолчав, сотрудник добавил, всё ещё не оправившись от испуга: — Хорошо, что ты их предупредил. Они машинально отскочили в сторону, иначе даже страшно представить, что было бы…
Только теперь Се Ань почувствовал, что снова ожил. Кровь опять побежала по жилам, сердце колотилось всё быстрее, а спина взмокла от холодного пота.
Успокоив его, сотрудник ушёл. Случай был слишком серьёзным — даже прямой эфир прервали, и съёмочной группе предстояло дать внятный ответ зрителям, а также семьям и компаниям участников.
Все засуетились.
Се Ань сидел один в углу и очнулся лишь спустя долгое время — и то потому, что вспомнил слова, которые сказал ему тогда Кэ Синчжоу.
«Боюсь, над родителями нависла большая беда. Это знак того, что их коснётся кровавый свет».
Он вздрогнул и поспешно достал телефон, но родители, до которых он без труда дозвонился перед выходом на сцену, теперь никак не отвечали.
Се Ань даже одолжил у кого-то телефон и набирал оба номера одновременно, но в ответ слышал то короткие гудки, то сообщение, что абонент разговаривает.
Номера и имена контактов то и дело вспыхивали на экране, а когда экран гас, в нём отражалось побелевшее лицо.
***
В то же самое время по дороге в аэропорт ехал неприметный «Хунци»1.
Се Чживэнь проводил по телефону видеоконференцию, и на самом важном месте собеседник вдруг застыл и замолчал.
Сидевшая рядом супруга Се до этого говорила с дочерью и делилась хорошей новостью: сын наконец переборол своё упрямство и связался с семьёй. Но и у неё голос на том конце вдруг пропал, и она удивлённо несколько раз сказала: «Алло».
Она отняла телефон от уха и взглянула на экран: сигнал упал до одного слабого деления, которое то и дело пропадало.
— Почему здесь такая плохая связь? — пожаловалась супруга Се.
Она ведь ещё не успела наказать дочери узнать, как там дела у сына, и следить, чтобы его никто не обижал.
Водитель вовремя подсказал:
— Только что у дороги стоял знак: здесь неподалёку сломалась вышка связи. Как проедем, должно наладиться.
Супруги кивнули и только тогда успокоились.
Без связи заняться было нечем. Се Чживэнь ещё мог поработать с документами компании офлайн, а супругу Се укачивало, и смотреть в экран она не могла — оставалось только отвернуться к окну.
Столица кипела жизнью. Хотя аэропорт находился далеко на отшибе, на дороге всё равно был сплошной поток машин, и вскоре пришлось сбавить ход.
Люди в соседних машинах, видимо, тоже остались без связи. Один за другим они опускали стёкла и выглядывали наружу. Со своего места супруга Се как раз видела, что на заднем сиденье ближайшей машины, в детском кресле, сидит пухленький малыш.
Лицо у неё смягчилось, но через мгновение она вздохнула:
— Что один, что другая — сплошное беспокойство. Когда же я наконец понянчу внуков?
Сын, конечно, был бунтарём, зато дочь была очень способной и отлично управлялась с компанией. Раз в будущем дело унаследует она, особенно волноваться им не приходилось. Но и сын, и дочь пошли характером в отца — трудоголики, с головой ушедшие в работу. И ведь оба красавцы, а ни у того, ни у другой ни разу не было ни парня, ни девушки.
Сердце у неё просто изболелось.
Се Чживэнь знал, что жена вечно обо всём тревожится. Сам он не считал, что сын с дочерью уже в том возрасте, когда непременно пора жениться и обзаводиться детьми, но возражать не стал и лишь перевёл разговор:
— По-моему, сигнал понемногу возвращается, попробуй?
Супруга Се опустила взгляд — и правда, все деления уже были на месте.
То ли сердце сердцу весть подаёт, то ли ещё что, но едва связь хоть немного наладилась, как ей позвонила дочь.
Супруга Се ответила и уже собиралась продолжить прежний разговор, но та торопливо, раз за разом спрашивала, где они сейчас и могут ли немедленно найти безопасное место, чтобы там переждать.
Дочь редко теряла самообладание, и её волнение передалось матери: ей стало как-то не по себе.
Она не понимала, откуда у дочери вдруг такая странная просьба, но своему ребёнку всё-таки доверяла и тут же велела водителю остановиться у обочины: они с мужем выйдут из машины.
Водитель на миг опешил и посмотрел вперёд.
Впереди был перекрёсток, машины разъезжались в разные стороны, и поток за окном понемногу редел. Передняя машина вот-вот должна была тронуться, а следом — они.
— Госпожа, до аэропорта рукой подать, а здесь можно только развернуться и ехать обратно…
— Делай, как говорит госпожа, — распорядился Се Чживэнь.
Водитель ничего не понимал, но ему оставалось только развернуться и прижаться к обочине на другой стороне.
Супруги быстро вышли из машины, и лишь тогда жена спросила в трубку:
— Что случилось, почему ты так волнуешься?
Старшая дочь не успела ответить, как неподалёку раздались пронзительный скрежет и гудки, а следом — череда оглушительных ударов, от которых у всех троих из семьи Се на мгновение застыли лица.
Они разом вскинули головы на звук и увидели, что у перекрёстка впереди гружённый доверху фургон вдруг потерял управление, перескочил через ограждение и со всей силы врезался в поток на встречной полосе!
Фургон был огромный и среди потока почти из одних легковушек казался настоящим чудовищем.
От сокрушительного удара стальные корпуса легковушек сминались без всякого труда, словно склеенные из бумаги.
Супруга Се побледнела как полотно. Она увидела ту самую машину с младенцем.
За миг до того, как фургон врезался в неё, ей словно бы ещё послышался испуганный плач младенца. Но уже через мгновение этот звук бесследно оборвался.
С громким «бам!» потерявший управление фургон, протаранив одну за другой несколько легковых машин, опрокинулся набок. Машина с младенцем в один миг превратилась в тонкий лист железа, и со всех сторон из неё потекла кровь.
У супруги Се подкосились ноги. Побелев, она привалилась к мужу и от жуткого зрелища не могла вымолвить ни слова.
Ехавшие сзади машины из-за внезапной аварии тоже сбились в кучу. Со всех сторон визжали тормоза, многие даже выскочили на тротуар.
Несколько машин понеслись прямо на них, и Се Чживэнь опешил. Он машинально подхватил жену, крепко прижал её к себе, загородил собой и в ужасе зажмурился.
1. «Хунци» (红旗, Hóngqí, «Красное знамя») — китайская марка автомобилей концерна FAW, с конца 1950-х выпускавшая представительские лимузины для руководства страны. Машина солидная, но без кричащей роскоши — отсюда «неприметный».
http://bllate.org/book/32585/5034287
Готово:
