Гао Юньгэ беспомощно произнес: — Взгляд, которым ты на меня смотришь… Слишком, слишком…
Он обеими руками обхватил термос.
Гао Юньгэ уставился на неподвижную гладь воды внутри стакана, словно пытаясь разглядеть в ней отражение глаз Сун Чжоу. Этот взгляд был настолько обжигающим и безраздельно сосредоточенным лишь на нем одном. На каком бы посту он ни находился, Сун Чжоу всегда останавливался, а продолжительность его остановки зависела от того, не подгоняет ли его тот, кто проводит экскурсию. Даже когда он уходил с неокончательным чувством, Гао Юньгэ все еще продолжал ощущать этот взгляд — такой сосредоточенный. Насколько же самозабвенно и всецело он отдавался физическому труду, ровно настолько же неотрывно и сосредоточенно Сун Чжоу смотрел на него.
Его подбородок приподнялся, и пальцы Сун Чжоу заставили его повернуть голову вбок.
Это было лицо, лишенное каких-либо следов ухода, в лучшем случае зимой намазанное дешевым кремом из ближайшего супермаркета. Сун Чжоу пришлось наклониться очень близко, чтобы разглядеть крошечные пылинки, осевшие на его щеках. Когда это лицо не улыбалось, тонкие губы слегка сжимались, создавая ощущение одновременно хрупкости и твердости.
Сун Чжоу помнил день рождения Гао Юньгэ: тот был его ровесником, но старше на два месяца. По сравнению с тем туманным образом из воспоминаний, который вечно переживал из-за денег и при этом никогда ни о чем его не просил, нынешний Гао Юньгэ больше не казался расплывчатой тенью — он был живым, настоящим человеком.
Он не мог наглядеться на него, смертельно боясь, что обретённое вновь снова ускользнет. Погладив Гао Юньгэ по щеке, он попытался оправдаться: — Но разве… разве искренняя любовь к человеку не выглядит именно так?
Гао Юньгэ сделал еще один глоток.
Ему хотелось сказать, что существование Сун Чжоу и его настойчивые заверения в любви уже доставляют немало хлопот его привычной работе и жизни.
В то же время он вынужден был признать, что работа в цехе механическая и монотонная, а сам производственный процесс напрочь лишен творчества. Как мог Сун Чжоу — этот получивший высшее образование баловень судьбы, который с самого рождения не знал тягот, — вообще оказаться здесь? И тем не менее он появился, стоял неподалеку и так восторженно смотрел на него, словно… словно занимаемый им физический труд обладал невероятной привлекательностью. Он был так рад и так рвался в бой, будто в любую секунду готов был присоединиться.
— Тебе все-таки не стоит больше приходить в цех, — Гао Юньгэ снова подчеркнул, что это не то место, где должен находиться Сун Чжоу. Подумав, он добавил: — И не нужно слишком ломать голову над тем, кем мы друг другу приходящемся. Мне кажется… мне кажется…
Гао Юньгэ тоже изо всех сил старался. Выпив уже полстакана, он с предельнейшей искренностью произнес: — Мне кажется, что вот так, как сейчас — это вполне хорошо.
Сун Чжоу: — …
Сун Чжоу схватился за сердце и несколько раз ударил себя кулаком в грудь, но так и не смог вымолвить ни слова.
Послушайте только, послушайте! Ему до смерти хотелось вытащить наружу того самого Сун Чжоу из студенческих лет и отлупить вместе с ним: почему эти слова звучат так знакомо, что это вообще за чушь!
Да погодите-ка! Как бы лих и обаятелен я ни был в те годы, у меня отродясь не было столь интригующей философии! Откуда у Гао Юньгэ столько выданных без всяких учителей цитат законченного подлеца? Это же просто нагнетание паники!
— Ладно, ты у нас благородный, ты великий! И что это за «вот так» теперь? Нельзя приходить к тебе на работу, не хочешь жить у меня дома, и в свой дом пускать тоже не разрешаешь. Каждый раз приходится ждать твоего знака: если сверхурочные — не видимся, если нет — встречаемся в машине? — Сун Чжоу скривил губы, охваченный давящим чувством бессилия и тоски. — Выходит, я действительно не могу выйти из тени, мне суждено лишь тайком грешить с тобой.
— Не ты, это я, я сам, — Гао Юньгэ сохранял ясность ума. Он отлично понимал, что пропасть между ними колоссальна — как три года назад, так и сейчас, это непреодолимая пропасть.
— Да мне плевать! Когда меня это волновало? — с вызовом бросил Сун Чжоу, и по голосу было слышно, что он едва не плачет. В этот момент он подумал о браке: если заключение какой-то бумажки позволит ему и Гао Юньгэ открыто быть вместе, он непременно бы добился этого, не получится в стране — уехали бы за границу.
Но разве брак может гарантировать вечную любовь? — Сун Чжоу вдруг выпал из реальности. В четырнадцать лет он собственными глазами видел, как отец предается утехам с секретаршей прямо в кабинете; три года назад Сун Ваньчэн, держа за руку Сун Эньхуэй, передала дочь старшему сыну семьи Аоэркан, а в своей поздравительной речи Сун Эньхуэй заявила, что у нее самые любящие родители на свете, но больше всего на свете она любит младшего брата, который защищал ее с самого детства.
— Твои родители возражают, твоя сестра тоже, — вразумлял его Гао Юньгэ. — Мы не живем в этом мире в полном одиночестве. У меня тоже есть брат, я… я еще…
Лицо Гао Юньгэ разгладилось, выражение смягчилось, словно он собирался тут же поделиться с Сун Чжоу давнишней доброй вестью. Сун Чжоу не заметил перемены в его мимике, погруженный в собственные мысли; в тот момент ему хотелось добиться лишь одного ответа: — Так ты любишь меня?
Гао Юньгэ, должно быть, едва заметно кивнул.
Столь двусмысленное отношение еще сильнее разозлило Сун Чжоу.
— Тогда ты любишь меня? — в его голосе прозвучало настойчивое давление. — Ты любишь меня? Гао Юньгэ, ты меня любишь?
Гао Юньгэ ответил лишь молчанием. За что и удостоился презрительной усмешки Сун Чжоу.
— Раз ты меня не любишь, с какого перепугу ты заставил меня проходить медосмотр и еще заявлял, что хочешь заняться со мной любовью? — Сун Чжоу откровенно качал права. — Раз нет никакой любви, на кой черт ты лег со мной в постель? Чем мы занимались, ненавистью друг к другу мерились?
Глава 12: Тяньци
С того самого вечера Сун Чжоу больше не выходил на связь с Гао Юньгэ.
Три года назад Гао Юньгэ «резко порвал» с ним, в один миг собрав нехитрый скарб и исчезнув вместе с младшим братом из Шанхая. Он искренне полагал, что сможет отыскать его после возвращения в Вэньчжоу, но перевернул вверх дном все от баров до фабрик и не нашел ни малейшего следа.
Следом грянула помолвка сестры. Сам он тоже закончил учебу в университете Кеннеди, получил должность в Аоэркан и окончательно превратился из студента в офисного работника.
Если вдуматься, его знакомство с Гао Юньгэ тогда оказалось невероятно коротким — всего-то полмесяца в Шанхае, из которых три дня, ради экономии на гостинице, Гао Юньгэ сам предложил им делить один стандартный номер на двоих.
В ту минуту Сун Чжоу был безумно счастлив.
Для Гао Юньгэ те расходы казались астрономической суммой, для него же — всего лишь стоимость ночного посиделки в баре или праздничного ужина: потратил и потратил, ноль эмоций.
Но раз Гао Юньгэ берег его деньги, разве не означало это, что он бережет его самого? Он в одиночку сладостно наслаждался совместными ночами, однако поделать ничего было нельзя — болезнь матери Гао Юньгэ оказалась неизлечимой, и последние слова утешения, сказанные им лечащим врачом, звучали так: медицина здесь бессильна.
В этом мире все же существовали вещи, которые не купишь за деньги — например, ушедшая жизнь, а еще — безоговорочная любовь Гао Юньгэ.
— Пока ты по-настоящему не полюбишь меня, между нами ничего не будет, — с пафосным видом заявил тогда Сун Чжоу. Подобно смазливому красавчику из старинных тайваньских сериалов, Сун Чжоу поклялся хранить чистоту и целомудрие, а если уж ставить временные рамки, то он готов ждать до тех пор, пока Гао Юньгэ сам не произнесет заветное: я люблю тебя.
Очередь дошла до Гао Юньгэ: — ???
Сун Чжоу всё-таки обладал гордостью: раз Гао Юньгэ никак не отреагировал, он задействовал фирменный прием под названием «резкий обрыв связи», намереваясь заставить Гао Юньгэ испытать то же самое чувство растерянности и пустоты, какое три года назад пережил он сам.
Однако практика показала, что Гао Юньгэ, похоже, ничуть не пострадал: его жизнь и работа текли своим чередом — сегодня на этом заводе, завтра на том конвейере. Сун Чжоу однажды издалека заметил его у ворот того самого жилого массива для переселенцев: на заднем сиденье велосипеда сидел еще один сонный, только что из постели вытащенный блондинчик — сразу видно, в очередной раз включил благодетеля, и работу людям помогает найти, и пускает пожить к себе.
Гао Юньгэ и впрямь был таким невероятно хорошим парнем.
Сун Чжоу легко мог представить, как трезвый Гао Юньгэ неуклюже усовестит каждого молодняка, не вынесшего тягот рабочих будней, чтобы на следующий год они больше не совались на заработки, а спокойно сидели по своим деревням да учились.
Что же до самого Сун Чжоу, он по-прежнему каждый день ошивался в прозоне: даже если заказов не было, всегда находился какой-нибудь директор, готовый угостить его обедом, а после трапезы они коротали время в барах и ночных клубах. Как-то раз, упомянув караоке в здании Цилиньвань, Сун Чжоу заметил, как сидевший напротив босс сперва опешил, а затем лукаво усмехнулся, поинтересовавшись, не надоели ли Сун Чжоу изысканные деликатесы и не потянуло ли его на грязную экзотику. Распознав подтекст шутки, Сун Чжоу отмахнулся и перевел тему.
В тот вечер компания Сун Чжоу все-таки отправилась в V19.
В ультра-люксовой зоне кабинки каждого парня к концу посиделки сопровождала густо накрашенная девица с потрясающей фигурой, и лишь Сун Чжоу сидел в полном одиночестве. Он уже сбился со счета, сколько раз к нему подсаживались подружки с предложением объединить столики, но Сун Чжоу неизменно отсаживался в сторону, шутя, что у него нет денег, на что девушки заливисто хохотали и заявляли, что ради самого Сун Чжоу им хватило бы и его общества.
Банальнейшие фразочки для флирта.
Флирт продавался оптом, искренность — в розницу. Если бы это происходило три года назад, еще в студенческие годы, Сун Чжоу греб бы всех подряд, меняя спутниц с такой частотой, что даже Лян Чжэнь, временно проживавший тогда в одной из его огромных квартир, пугался и, схватив гитару, сбегал на улицу Шаньтан.
Но сейчас у Сун Чжоу не было ни малейшего настроения.
Электронная музыка в общем зале гремела так оглушительно, что говорить приходилось, лишь припав к самому уху. Сун Чжоу словно выпал из этого пространства и снова перенесся в дешевую и тесную караоке-кабинку здания Цилиньвань, где он пел песни для Гао Юньгэ.
Глаза Гао Юньгэ сияли, и он дотошно расспрашивал, как читается это простенькое английское слово и что означает та короткая, но повторяющаяся фраза. Он восторженно аплодировал, раз за разом издавая восхищенное «вау», будто знание Сун Чжоу другого языка было величайшим достижением.
Сун Чжоу признавался себе, что безумно хочет увидеть Гао Юньгэ.
Пусть даже издалека — просто осознавая, что этот человек существует в его жизни, он обретал какое-то необъяснимое умиротворение.
Именно поэтому, заметив Гао Юньгэ в цехе компании Тяньци, он был на сто процентов уверен, что тот тоже влачил дни в разлуке с ним, оттого и пустился на хитрость, появившись здесь в надежде вернуть прежнее расположение!
Гао Юньгэ по-прежнему был без беспроводных наушников: пройдясь туда-сюда пару раз, он вернулся на второй пост конвейера.
Приближался Новый год, и обувные фабрики в промзоне уже свернули производство. Конвейер Тяньци работал сегодня вовсе не ради выполнения срочного заказа — на нем просто меняли обувные коробки. Сидевший в самом начале линии белобрысый парень механически вытаскивал обувь из коробок с напечатанным фирменным знаком компании Аоэркан, одновременно склонив голову к экрану телефона, где на фоне бабочек, выпархивающих из императорских накидок, шло описание сюжета.
Блондинка мысленно чертыхался: с чего это вдруг алгоритмы рекомендаций сошли с ума — вечно подсовывают нарезки с Ультраменом Мёбиусом, а тут вдруг перескочили на дорамы о дворцовых интригах. Повернув голову, он едва не подпрыгнул от неожиданности, обнаружив, как близко к нему находится Сун Чжоу.
Гао Юньгэ тоже заметил появление Сун Чжоу, но с самого начала упорно смотрел в пол, избегая прямого зрительного контакта. Он взял Сун Чжоу за локоть и оттащил на пару шагов в сторону. Сун Чжоу послушно последовал за ним, но языком продолжал язвить, спрашивая Гао Юньгэ: — Какая наглость! Это же брак, возвращенный с проверки, неужели вы снова собираетесь продать его, просто сменив коробку?
http://bllate.org/book/32581/3980782
Готово:
